The Village продолжает рубрику «Любимое место», в которой интересные горожане рассказывают о любимых и важных местах в Москве, Петербурге и Екатеринбурге. В выходные, 4 и 5 ноября, группа «Сансара» отметит свое 20-летие большим двухдневным концертом в «Доме печати». Накануне выступления Саша Гагарин, лидер «Сансары» и арт-директор московского «Мумий Тролль Music Bar», вспоминает свою первую работу в исчезнувшем клубе «Горностай» и рассказывает о том, когда по-настоящему полюбил Екатеринбург.

Фотографии

Сергей Потеряев

Первая работа

С тех пор как закрылся «Горностай», прошло четыре года. Сейчас внутри ничего нет — только свалка. Первыми за помещение на Воеводина, 6, взялись Владимир Шахрин и Евгений Горенбург. В 2007 году они устроили там «КГ&Б» — «Клуб гитаристов и барабанщиков», для которого я по просьбе Володи рисовал афиши. Но построить бизнес на памяти Свердловского рок-клуба не получилось, и год спустя они продали помещение. Новые владельцы назвали свой клуб «2Ку» — в честь фильма «Кин-дза-дза».

Я пришел в «2Ку» однажды ночью после пятничного концерта. Сел у бара, а мимо ходили новые владельцы. Они знали, что я артист. Мы разговорились, и я поделился, что можно было бы сделать из этого места. Те мне ответили, мол, хватит разговаривать разговоры, бери и делай. Я пришел в понедельник, мы составили план, договорились о зарплате, и что можно брать в баре две бутылки вина для друзей. Так спонтанно я впервые устроился на работу — мне было 29 лет.

Мне нравится идея бара как места, где могут пересекаться люди, которые в реальной жизни никогда не встретятся. Например, депутат от компартии и трансвестит. Я хотел сделать «2Ку» местом встречи с необычным содержанием. Вместо канала моды на экранах показывали странную анимацию и авангардные фильмы. Тогда был популярен сериал «Моя прекрасная няня», и я боролся с тем, чтобы персонал не включал его в обед на телевизорах. Для фоновой музыки я подобрал 500 песен, которые остаются актуальными и сейчас.

Мы организовывали концерты и приглашали промоутеров, которые проводили вечеринки. Каждый понедельник я писал в соцсетях маленькое эссе о том, что будет происходить на этой неделе. Потихоньку становился копирайтером и понял, как сложно писать: мог потратить два часа на абзац. Брал картинки фотографа Яна Саудека и делал афиши, сам их верстал и отдавал в печать. В общем — работал так, будто провожу вечеринки у себя дома.


Мне нравится идея бара как места, где могут пересекаться люди, которые в реальной жизни никогда не встретятся. Например, депутат от компартии и трансвестит


Казалось тогда, что в жизни «Сансары» окончилась целая глава и надо бы заняться чем-то другим. Владельцы «2Ку» были из клубной тусовки и никогда не связывались с живой музыкой. Я начал устраивать в баре концерты: у нас играли «Айфо», «Курара», Вера Полозкова, Olugbenga Adelekan из Metronomy, «Обе две», NRKTK.

Я переживал, что работа будет мешать творчеству — так все говорили. Но именно с работы в баре началась новая веха «Сансары». Я увидел совсем других людей: не только рок-музыкантов, но и ди-джеев. Среда, с которой я никак не пересекался раньше, освежила ощущения от музыки. Я находил силы, чтобы работать ночами и писать музыку днем — и каждый год у «Сансары» выходил новый альбом.

Когда состав группы распался, я решил не отменять концерты, а позвонил ребятам из пермской группы «Марсу нужны любовники», которые как-то приезжали к нам в бар и делали нам ремиксы. Я предложил им играть вместе, и так «Сансара» стала электронной группой, где нет барабанщика.

Именно в баре я познакомился с Феликсом Бондаревым, автором проекта Red Samara Automobile Club. Он приехал без вещей, кажется, из Новосибирска в Екатеринбург и играл у нас сеты. Жил в городе целый год, у меня и общих знакомых, и в итоге мы вместе записали альбом «Игла». Я тогда понял, что нет ничего ценнее знакомств и человеческих отношений. Вообще, вся история группы «Сансара» — о том, как много вокруг хороших людей.

Саша и горностай

Спустя пару лет владельцы «2Ку» разругались и задумали продать бар. Мне хотелось сохранить это место, поэтому на полгода я сам стал владельцем и разыскивал новых инвесторов. Когда пришли Женя Шипицын и Данил Голованов из агентства Red Pepper, «2Ку» превратился в «Горностай». Мы назвали бар в честь сольного проекта Ильи Лагутенко. А во Владивостоке так называется бухта и, кажется, свалка.

В «Горностай» ходили все. Там было дешево. Люди вели себя отчаянно, но это было не о пошлости, а о свободе. Я ни разу не видел там ни одной драки. При этом представления о баре у меня были очень идеалистические: только через год работы я понял, что бармены такие активные и веселые всю ночь не потому, что увлечены общей идеей, а так как банально употребляют наркотики.

Мне хватало алкоголя. Я был на волне со всеми, но следил, чтобы это выглядело красиво. Обычно люди начинают ходить по заведениям в 18–20 лет, и многим сносит крышу. А я в таком возрасте стеснялся барной стойки. Оказался в этой среде 30-летним — и чувствовал себя исследователем, а не частью тусовки.

Именно тогда я полюбил Екатеринбург, стал его частью. Я пять раз в день пересекал Плотинку, узнал многих людей, начал понимать, что происходит вокруг. Я стал что-то значить в первую очередь для себя, и город стал по-настоящему моим. Он ничего не стоит без среды, которую создают его жители, и когда ты узнаешь людей — город раскрывается заново.


Я устраивал для приезжих ночные экскурсии по городу. Мы ходили по барам, а в шесть утра встречали рассвет на Плотинке. Я рассказывал, какой Екатеринбург классный, и люди в него влюблялись


Колесо сансары

Бар закрылся, потому что ему не хватило жесткого бизнес-контроля. Я ушел из «Горностая» чуть раньше — не хватало сил, надоело жить в беспорядочном ритме. Сейчас у меня гораздо больше работы, но я все успеваю, так как рано встаю и придерживаюсь режима. А тогда я устраивал для приезжих знакомых ночные экскурсии по городу. Мы ходили по барам, а в шесть утра встречали рассвет на Плотинке. Я рассказывал, какой Екатеринбург классный, и люди в него влюблялись.

В мае 2017 года мне предложили стать концертным директором «Мумий Тролль Music Bar» в Москве. Я вдруг сразу согласился, и, помню, еще удивился этой ситуации. В каком-то смысле это повторение, новый оборот колеса сансары. Но там я занимаюсь именно концертами, а не отвечаю за всю атмосферу.

Я полюбил Москву, как когда-то родной Екатеринбург. Я понял, что это два маленьких города. В Москве, находясь в пределах Садового кольца, можно так же, как и у нас, повстречать знакомых, просто прогуливаясь. Говорят, жить в одном городе — непозволительная роскошь. Но, как фантастично бы ни звучало, Екатеринбург и Москва для меня — районы одного внутреннего города. Как только мы начинаем тратить на передвижение минимум времени, города перестают существовать, и просто сливаются в одно пространство.