Сегодня в широкий прокат вышел малобюджетный трэш-хоррор «Шопинг-тур». По сюжету, русские туристы отправляются в Финляндию за красной рыбой, дешёвым шампунем и техникой по бросовым ценам, но встречают каннибалов, в которых финны превращаются раз в году. Вместе с челноками в поездке оказываются мать и сын, недавно пережившие трагическую смерть отца. Фильм снят на камеру мобильного телефона, но показывать его будут в сети «Формула кино» по всей России. The Village поговорил с режиссёром Михаилом Брашинским о том, как жанр хоррора удалось адаптировать к петербургским реалиям и почему финны совсем не такие, как мы думаем. 

 

  

— Как вы работали над сюжетом?

— Я хотел снять фильм на мобильный телефон, но далеко не каждую историю можно так рассказать. Нужно было найти сюжет, который можно реализовать за минимальные деньги. Идею я искал довольно долго. Но когда в моей голове появились образы мамы и сына, которые вместе отправились в путешествие и угодили в лапы финских каннибалов, всё стало разворачиваться очень быстро. Самой сложной оказалась работа со звуком. Кажется, что он записан на мобильник в режиме реального времени, но на самом деле это была серьёзная работа. 

— Что вас связывает с Финляндией?

— Этот фильм — моё признание в любви Финляндии, несмотря на то, что он не выглядит таковым. В каком-то смысле это признание в любви от обратного. Я провожу в этой стране много времени, там работает моя жена — преподаёт в университете города Турку, у нас есть там квартира. Возьму на себя смелость сказать, что я неплохо разбираюсь в Финляндии и ещё лучше её чувствую. 

Племена, которые когда-то заселили эту территорию, происходят с юго-востока Сибири. На их территории вдруг стало холодно и они пошли наверх, думая, что идут на юг. В какой-то момент часть из них поняла, что стоит остановиться, потому что теплее не станет — это были венгры. Остальные пошли дальше. Затем откололись эстонцы. Финны дошли до самого верха, думая, что идут на юг, и оказались на краю мира, на скале, в окоченелом состоянии. Это южане, которые оказались в необитаемом и совершенно непригодном для жилья районе мира. Благодаря этому отчаянию и сформировался финский характер. Они обладают очаровательным чувством юмора, которое очень понятно русским и евреям, но совершенно непонятно шведам, норвежцам или датчанам. Это юмор людей, которые оказались на краю земли, посмотрели в бездну и, если бы не начали смеяться, то сошли бы с ума от страха. И обращён он на себя. Поэтому снаружи они одни ледяные, ненавидящие прикосновения и рукопожатия, а внутри совершенно другие — пассионарные, нервные, чувственные. Всё это я старался выразить в фильме, но не прямым, а замысловатым способом. 

— Вы сами сколько раз бывали в таких шоп-турах?

— Я в шоп-туре никогда не был. Просто много лет ездил на автобусах, которые идут между Петербургом и Хельсинки, и за это время провёл определённое исследование. Все истории, что я смог вспомнить, — выразил в сценарии. Например, когда женщина перевозит сигареты в коробке из-под сока — это реальная ситуация. Её реакцию мы, конечно, выдумали, но то, что так делают, — абсолютная правда. В автобусе возникает своя сеть отношений, свой небольшой космос. И если происходит драматическая ситуация, как у матери с сыном, она происходит вот в этой питательной среде.

  

Теперь любой может сесть на машину и поехать за покупками в Финляндию. Всё это становится таким доступным, что контрабанда теряет смысл.

  

— Можете выделить какие-то типичные черты петербургского «мешочника»?

— Я бы не сказал, что это какое-то сообщество. Это субъект, который обладает некими характерными приметами: внешними, поведенческими, лексическими. Это вымирающий вид, пережиток постсоветского времени. Теперь любой может сесть на машину и поехать за покупками в Финляндию. Всё это становится таким доступным, что контрабанда теряет смысл. Какой-то рынок есть, но он постепенно исчезает.

У нас было 25 актёров массовых сцен. Я подбирал их по признаку похожести на этих пресловутых мешочников. У меня не было задачи сделать что-то гиперреалистические, мне просто хотелось донести свои наблюдения в тех эскизах людей, которые разбросаны по фильму. Вам показалось это узнаваемым?

— Настолько, что я в один момент начала думать, что это кино документальное.

— Очень хорошо, я к этому и стремился. Это такая игра, которую я предлагаю с самого начала. И либо вы принимаете её правила, этот телефон, поведение людей, мальчика. Либо не принимаете, но тогда вам будет просто неинтересно смотреть. Весь фильм снят одной камерой мобильного телефона, его делал один из лучших в России операторов Александр Симонов, который снимал последние фильмы Балабанова. 

— Деньги на съёмки вы тоже нашли по благоприятному стечению обстоятельств?

— Фильм снят на частные деньги, мой товарищ стал сопродюсером и выделил на него 70 000 долларов. Это много, чтобы нам с вами пропить их в этом кафе, но чтобы снять фильм — это очень мало. Такое случается нечасто. Мне просто очень повезло, хоть я и не самый везучий человек. 

Интервью: Режиссёр «Шопинг-тура» — об отношениях Петербурга с Финляндией. Изображение № 1.

— В субтитрах вы перевели Билана как Эминема. Фильм пойдёт в иностранный прокат? И показывали ли вы его финнам?

— Первый показ прошёл на кинофестивале в Выборге в прошлом году, и там я испытал настоящее счастье. Я стоял позади зрительного зала и видел, как люди правильно реагировали — смеялись где нужно и пугались где нужно. Хотя я предпочитаю не участвовать в обсуждении смыслов, заложенных в сюжете.

Фильм уже купила Япония, что приятно. Уж они-то поднаторели в жанре ужасов. Мы показывали фильм на многих кинофестивалях, в том числе и в Хельсинки. Хотелось, чтобы первые международные зрители, которые его увидят, были финны. Они смеялись и были счастливы, никаких международных конфликтов не возникло. И я очень надеюсь, что мне удастся осуществить и прокат в Финляндии. Каждый финн обязан посмотреть этот фильм.

— И каждый петербургский мешочник обязан.

— Да, и они тоже. 

— А финские пограничники, владельцы супермаркета и актёры, игравшие каннибалов, сюжет знали?

— Финская граница с удовольствием позволила нам снимать у себя, чего нельзя сказать о русской. Шопинг-центр Gigantti — тоже легко согласился. Он находится недалеко от Котки и входит в стандартную программу шоп-туров. Мы снимали на протяжении четырёх-пяти ночей. Но сюжет полностью я не рассказывал никому, его знали только главные русские герои. Даже актёры, которые играли людоедов, не были знакомы с объёмом катастрофы. Мы беспокоились о том, как воспримут историю финны. Но что-то мне подсказывало, что их чувство юмора позволит им воспринять всё адекватно.

— Вы можете припомнить независимые фильмы последнего времени, которые взяли в большой прокат?

— Если я не ошибаюсь, «Горько» стал самым успешным русским фильмом за всю историю кино по соотношению бюджета и прибыли. Он не такой дешёвый, как «Шопинг-тур», но и не космически дорогой. Совсем непросто снимать за такие деньги. Это ограничения и лишения, которые порой бывают позитивными, пробуждают фантазию. В прошлом году выходил фильм «За Маркса» Светланы Басковой — с достаточно широким резонансом и прокатом. Это интересная работа хорошего режиссёра, за которым нужно следить. Это нормальный процесс: мы что-то делаем, иногда если нас замечают «большие» и делают так, что фильм, снятый для 200 человек, увидят 200 000 человек. «Шопинг-тур» заметили потому, что он странный и при этом получил главный приз на национальном фестивале в Выборге. Это произвело впечатление на прокатчиков, «Централ Партнершип».