В здании бывшей медсанчасти на Татарской улице до конца мая работает выставка московских театральных художников. Наполовину руинированное пространство досталось художникам вопреки их воле. Начиная с 1964 года такая выставка фиксирует итоги каждого театрального сезона в макетах и эскизах сценографов и обычно выглядит предельно консервативно. На этот раз вместо классической развески эскизов по стенам и макетов, установленных на белоснежных тумбах, сценой для экспозиции стало заброшенное здание бывшего госпиталя. Это поместило выставку в область современного искусства, потребовав от него site-specific-променад-проект. Автор The Village Наталья Носова прошла по бывшим больничным коридорам с художником экспозиции Полиной Бахтиной и куратором выставки Инной Мирзоян, чтобы выяснить, как стерильная выставка оказалась в стенах больницы и что из этого получилось.

От медико-санитарной части № 32 здесь мало что осталось. Разве что кафель на стенах процедурных кабинетов, пожелтевшие пластмассовые плафоны, шведская стенка для лечебной физкультуры и унитазы. Первые два этажа здания отмыли и вернули электричество. Резкий больничный запах, ощутимый уже на пороге, устранить не смогли — он не выветривается даже с открытыми окнами. Помещение стояло закрытым около двух лет, без людей и отопления. Госпиталь ликвидировали московские власти, а год назад здание передали Музею Бахрушина для создания здесь музейно-театрального центра. Новое культурное пространство планируют полноценно открыть в 2019 году, пока же обживать умершее помещение музей пригласил сценографов, запуская их сюда первыми.

Своего выставочного пространства у «Итогов сезона» нет уже давно. Здание Дома актера на Тверской, где прошли первые выставки московских театральных художников, сгорело в начале 90-х. С того времени «Итоги» проходили на разных площадках: то в огромных залах «Нового Манежа», то в Галерее искусств Зураба Церетели. После идеальных галерейных пространств выставляться в руинированном здании заброшенного госпиталя было шоком. За полусотню лет выставка укоренила в участниках массу привычек. Маститые авторы сопротивляются даже мало-мальски новаторскому дизайнерскому решению. Другое дело, что для московского зрителя бродить по заброшкам ради искусства — занятие привычное. Актуальное искусство предстает в здании, зафиксированном в своем пограничном состоянии: уже не госпиталь, еще не культурный центр, уже не заброшенный, но и не сказать, что обжитый.

Вся выставка разместилась на втором этаж бывшей медсанчасти — здания, построенного в конце 30-х годов как школа, а в годы Второй мировой переоборудованного под госпиталь. Это ряд небольших больничных комнат и крохотных комнатушек, ярко освещенных для выставки или оставленных практически в темноте. Процесс переформатирования пространства считывается через игру в переезд. Якобы забытая мебель — множество стульев и старенькое фортепиано — тщательно упакованы в картон и крафтовую бумагу. Коридорные стены и двери оклеены черным скотчем так, что создается оптическая иллюзия ломающегося пространства, перетекающего в новую постиндустриальную эпоху, новое для себя состояние. Базовые потребности человека сменяются потребностями иного уровня — эстетическими. Очереди комнаты сменяются так, что каждый раз на секунду теряешься, не понимая, в какую сторону идти дальше. Здание как будто плывет и видоизменяется на глазах зрителя. Все это заставляет выставку достижений театральных художников сместиться на новый уровень экспонирования: стать и променад-выставкой, и site-specific-проектом.

Художник экспозиции Полина Бахтина предложила некоторым участникам выставки отдать дань этому месту. Работы сценографа Натали-Кейт Пангилинан к спектаклю «Горбунов и Горчаков», в котором действие происходит в психиатрической больнице, представлены в процедурном кабинете, ставшем в рамках выставки несколько экзистенциальным. На стерильных полках стоят колбы, подставка с пробирками, лежат таблетки и медицинский зажим, рядом —белая ширма. Все это — оставшееся от госпиталя — сдвигается в плоскость нереального, в мир подсознательного, во что-то непонятное, но магически притягательное: на тех же полках — побеленный лимон, карманные часы в банке с водой и металлическая стопка. Чуть выше — надпись: «Ну что тебе приснилось, Горбунов?».

Вообще, создавать пространства, которые бы вовлекали зрителя внутрь себя, —это и есть работа сценографа, а потому эксперимент дать театральным художникам в пользование умершее помещение заброшенной больницы был заведомо удачным решением. Сценография по своей сути — не декоративный элемент спектакля, а, по словам художника экспозиции Полины Бахтиной, это мощное средство влияния на сознание зрителя. На то, чтобы состоялся контакт между спектаклем и аудиторией. И рационально считывать концепцию художника здесь совсем необязательно, она сама собой проникает в зрителя на бессознательном уровне — мы просто либо становимся частью созданного театрального мира, либо нет. Зависит от того, можно ли изъять из спектакля сценографию так, чтобы он не пострадал, или этого сделать нельзя. Иными словами, как формулирует Полина Бахтина, театр — это то, что происходит внутри зрителя, и художник как раз-таки заботится о том, чтобы он произошел в нем.

В этом смысле, в отличие от огромного общего галерейного зала, больница со множеством отдельных маленьких комнат — это как много отдельных маленьких сцен: возможность продемонстрировать, как театральный художник способен за короткий срок создать из «голого» пространства особый мир за счет пары деталей. Так, в комнате, соседствующей с процедурным кабинетом Натали-Кейт Пангилинан, больничный пол вскрыт до голых шершавых досок, и здесь же, возле окна, оставлены настоящие ароматные яблоки. Пахнет уже не больницей. В таких условиях представлен макет с малюсенькими актерами, «игрушечным» обеденным столом и террасой, открывающейся в яблоневый сад, — работа московского художника Юлианы Лайковой к премьере Омского театра драмы «Правда — хорошо, а счастье лучше» по Островскому.

Несмотря на специфику выставочного пространства, нынешние «Итоги сезона», как и прежде, — это все же архивация уходящего театрального года в работах сценографов. На этот раз порядка 70 театральных художников. Здесь есть макет Марии Трегубовой к променад-спектаклю «Черный русский», есть эскизы Ларисы Ломакиной к «Князю» Богомолова, тотальная инсталляция Юрия Харикова по мотивам спектакля «Перед заходом солнца» в «Электротеатре», а также макет с видеомэппингом Полины Бахтиной и Яна Калнберзина для проекта Noize МС —хип-хоперы «Орфей и Эвридика». Призванная задокументировать уходящий театральный сезон выставка конфликтна уже на уровне своей концепции. По сути, просто повесить фотографии спектакля и представить макет декораций — это о спектакле ничего не сказать. Именно поэтому, как рассказывает Полина Бахтина, иногда театральные художники и вовсе отказываются участвовать в проекте. Театр — это синтетический вид искусства, и, если ты не в зале, лично не воспринимаешь происходящее, то театр с тобой не случится.

Полина Бахтина «Орфей»

Художник экспозиции

сценограф Полина Бахтина — о своей работе

«Когда ты работаешь над спектаклем, порой к тебе приходит образ, который донимает тебя и не может выйти из твоего сознания. Когда я делала «Орфея» (хип-хоперу Noize MC „Орфей и Эвридика“. — Прим. ред.), мне пришел образ огромной гидроэлектростанции в качестве декорации для спектакля. Я ничего не могла с собой поделать. Подземный мир, река Стикс и индустриальная современная ГЭС — все вместе дают историю очень мощную и отчасти пугающую. Представьте, много воды, пар, ночь — в таких условиях ГЭС выглядит очень мистично. Все это вошло в спектакль».

Другое дело, что макеты и эскизы открывают зрителю дверь в очень интимный творческий мир художника, обычно скрытый для широкого зрителя. И каждый раз самое главное в «Итогах сезона», по словам куратора выставки Инны Мирзоян, это замысел художника — то, с чего начинался спектакль. Это та самая «чистая» идея художника, которая в ходе работы над спектаклем могла трансформироваться во что-то совершенно иное под влиянием режиссера, драматурга, а иногда и композитора. Порой то, что мы в итоге видим на сцене, и то, что предлагает художник в эскизах и рабочем макете, — как будто про разные спектакли.

Одну из комнат медсанчасти главный художник «Ленкома» Алексей Кондратьев преобразовал в тотальную инсталляцию с макетами для спектакля «День Опричника» по романами Сорокина и ряд живописных монументальных работ, авангардных по стилю и не имеющих к спектаклю прямого отношения. Иными словами, не присутствующих на сцене во время спектакля, но по мотивам которых был создан финальный проект художника. Как рассказывает Полина Бахтина, это такие «поисковые истории», из которых впоследствии художник рождает некий мир для спектакля. И в этом смысле, конечно, интересно наблюдать, каким образом устроено мышление художника, с чего начинается и чем все заканчивается. Особенно в открывшемся на месяц заброшенном здании, разгерметизированном художниками так же, как и выставка «Итоги сезона» разгерметизируется или расширяет свои границы. Теперь — благодаря экспозиционным решениям, продиктованным концепцией места. Все это очень соответствует вектору, который уже как несколько лет назад взял российский театр за счет расширения границ посредством нового, актуального для современного зрителя языка — от променад-спектаклей до саунд-театра.


текст: Наталья Носова

Фотографии: Театральный музей имени Бахрушина