В четверг, 26 октября, Иван Дорн представит в «Теле-клубе» альбом «Open the Dorn» («OTD»), вышедший в апреле. Это первый англоязычный альбом музыканта, в котором сочетаются электроника, даб, фанк и хип-хоп. Пластинку записывали в Лос-Анджелесе, где Дорн с командой провел несколько месяцев.

The Village поговорил с Иваном Дорном о том, удалось ли ему начать экспансию на Запад, как на новое звучание отреагировала публика и почему хайп — это не всегда правильно.

— Как отнеслись к альбому в странах ближнего зарубежья?

— Показательным будет тур, в который мы скоро поедем. Буду спрашивать, понравилось или нет. Я своим альбомом доволен, иначе не выпустил бы. И могу точно сказать, что за полгода он мне не разонравился: часто на репетициях получается раскрывать его по-другому. Каждый раз, когда разбираем его по слоям, я понимаю, насколько сложно и насколько прикольно мы все сделали.

— Удалось ли выйти на западный рынок?

— Мы пытаемся, но это нелегкий и долгий процесс. Мы еще не зарелизили альбом на Западе — он там никому особо не доступен. Пока что полгода с даты релиза идут в счет раскрутки в странах СНГ и готовят платформу для продвижения в Европе и Америке.

Презентацию «OTD» на Западе мы планируем в начале 2018-го — наверное, в Нью-Йорке. Сделаем небольшой тур по США и еще в нескольких городах Европы, попробуем познакомить публику с нами вживую. К тому времени появится больше англоязычного материала. И русскоязычного, кстати, тоже (6 октября Дорн выпустил русскоязычный сингл «Пристально». — Прим. ред.).

— Когда альбом только вышел, звучало много критики из-за того, что ты поешь с акцентом. Как ты к этому отнесся?

— Кто-то обязательно будет говорить, что я звучу не так, как западные артисты. Но я и не претендую на то, чтобы быть западным, — я просто хочу познакомить с собой западную публику.

Я давным-давно смирился с тем, что меня зовут Иван, не скрываю своего восточноевропейского происхождения, и акцент здесь просто обязан быть. Конечно, я стараюсь сделать так, чтобы носителям языка все было понятней и милее уху. Но у меня не было цели избавляться от акцента. Поэтому на людей, которые придумали, что я должен звучать идеально, я просто не обращаю никакого внимания.

— Как изменилась публика после релиза «OTD»?

— Публика стала другой еще со вторым альбомом («Randorn» вышел в ноябре 2014 года. — Прим. ред.), но поменялась и с третьим. Не скажу, что фанбаза сильно увеличилась, но она точно стала крепче. Есть те, кто пришел, и те, что ушел, — это вопрос времени. Однако есть люди, которые приняли мой первый альбом, поменялись со мной во втором, а затем и в третьем. Они, мне кажется, готовы будут воспринять меня в любых моих агрегатных состояниях и дальше.

Кстати, сейчас стало больше пацанов ходить на концерты. Не больше, чем девчонок, конечно, но наконец-то и парни подтянулись.

— В одном из интервью ты говорил, что хочешь выпустить хип-хоп-альбом, это правда?

— Да, правда, но работа над ним пока чисто подготовительная и больше морально-духовная: никакой конкретики нет. Мы просто рожаем его у себя в голове. На подготовку к туру и запись нового материала ушло много времени. Это все немножко отодвигает сроки, но хип-хоп-альбом будет. Я вдохновляюсь музыкой австралийского рэпера Koi Child, командами Q-Tip, Brockhampton и Tyler, The Creator.

— Нравится ли тебе хип-хоп, который сейчас на волне в России?

— Местами нравится, но в большинстве я вижу мало интеллекта и больше какого-то хайпа — волну, которая по инерции задевает всех и начинает качать. Меня тоже хайп качает, и мне нравится, потому что это что-то новое, свежее. Но как только его проявления появляются повсеместно и становятся скорей данью моде, нежели интеллектуально-музыкальным вложением, я перестаю обращать на эту волну внимание. Я давно перестал следить за хип-хопом в странах СНГ — он мне неинтересен. В своем альбоме я постараюсь взять свой вектор и показать свое видение хип-хопа.

— После клипа на песню «Collaba», который ты сам назвал «одой проституткам» и где ты в женской одежде, американский Vogue написал о тебе текст с заголовком «Иван Дорн бросил вызов гендерным нормам на Украине». В нем очень мало про музыку и очень много про гендерные нормы. Не обидно?

— Нет. О моей позиции можно судить, отталкиваясь от моих слов. Все остальное, что пишет автор текста, — ее мысли и домыслы. Я могу говорить о чем угодно, а она может делать любые выводы. Но в целом мне приятно, что Vogue обратил на меня внимание.


Фотографии: Jurij Treskoff