В пятницу в «Стрелке» выступит Кейн Уэст — не американский рэпер-суперзвезда, а самопровозглашенный лучший диджей на свете. Под ироничным образом скрывается британец Гас Лобба, участник англо-японской группы Kero Kero Bonito и подписант лейбла PC Music, в своеобразной манере имитирующего поп-культуру и ее героев. Гас записывает «лучшую танцевальную музыку на свете» — быстрые треки, в которых он не стесняется задействовать диджей-клише вроде звуков выстрелов, клаксона и демонического смеха. Также на вечеринке отыграет нью-йоркский певец Лондон О’Коннор (у него свои причуды: он пообещал носить одну и ту же кофту, пока не начнет зарабатывать на музыке больше, чем родители), а локальную поддержку обеспечат пострейверы IC3PEAK.

The Village созвонился с Кейном Уэстом и поговорил о его (святой) музыке, Канье и Москве.

— Как считаешь, что Канье Уэст думает по поводу твоего имени?

— Думаю, что оно ему нравится. Ведь он, наверное, любит свое имя — хотя, может, и ненавидит. А мое имя почти полностью совпадает с его именем, поэтому тут все сходится.

— Когда ты понял, что хочешь стать величайшим диджеем?

— Ты мог бы меня спросить, когда мне еще года не было — я бы тебе запросто ответил. Понял это, еще находясь в утробе своей матери.

— Погоди, дай посмотрю… О да, я, кажется, понял. (Смеется.) Ну, дудец — супер, мне нравится вся эта тема с трубой, его вайб. Не совру — это один из главных моих вдохновителей. Надеюсь, он может сказать то же самое про Кейна Уэста.

— А сам бы ты как охарактеризовал свое творчество?

— Лучшая танцевальная музыка, когда-либо написанная. Меня вдохновили мастера своего дела: Farley Jackmaster Funk, Морис Фултон, A Guy Called Gerald — люди, которые знали, как заставить танцевать любого. Сам я просто раскладываю свои синтезаторы на столе, и мне даже не приходится думать — как будто Бог или духи говорят, что мне делать, и я делаю это. Так что музыка Кейна Уэста — это святая музыка. Поэтому и спрашивать о ней стоит самого Бога, это выше моей власти.

— Это уже твой второй визит в Россию. Как тебе Москва?

— Россия мне очень нравится, жду поездки с нетерпением. Что мне нравится в Москве? «Теремок». А вообще я очень хочу в Петропавловск-Камчатский, поиграть там. Мне кажется, что в России очень интересная атмосфера. Последнее мое выступление там прошло отлично — люди действительно зажигали. Тогда я играл в баре, а теперь меня зовут на большую площадку — отлично, давайте, без проблем. Слышал много хорошего о «Стрелке». Но и в первый раз место меня не сильно стесняло — я сыграл лучший диджей-сет на свете.

— То есть твой лучший диджей-сет ты сыграл именно в Москве? Не в Лондоне, не в Берлине?

— Пойми меня правильно: каждый раз я играю все лучше и лучше. В Москве я сыграю лучший диджей-сет на свете, но в Санкт-Петербурге я опять превзойду себя и сыграю еще круче. Я становлюсь только лучше.

— Получается, ты сам с собой соревнуешься?

— Именно так. Я — свой единственный конкурент.

— Так, а что популярнее — Кейн Уэст или Kero Kero Bonito?

— Это, конечно, под грифом «совершенно секретно», но я тебе расскажу: Кейн Уэст где-то в тысячу раз популярнее.

Kero Kero Bonito

— Понятно. Расскажи, пожалуйста, про вечеринку своей мечты — как она выглядит?

— О, хороший вопрос. Представь: сидят моя мама, папа, брат и сестра. И я стою рядом и играю лучшие треки на свете.

— То есть все как обычно?

— Да, именно так. (Смеется.)

— Я собирался спросить, чего стоит ждать от твоего выступления в Москве, но я думаю, ты опередил мой вопрос: ты сыграешь лучший диджей-сет на свете, да?

— Да, ты абсолютно прав, так и напиши. Но я сделаю кое-что специально для российского народа. Я не приеду и просто забуду, где я нахожусь. Такого не будет. Я для вас кое-что приготовил. Я отыграю своеобразный трибьют российской музыке.

— Ты ее слушаешь?

— Да-да, есть много крутой российской музыки. Мой друг показал мне сборники «Союз» с поп-музыкой. Там просто тонна шлягеров. Что еще? Леонид Руденко, русский диджей-суперзвезда. Еще мне нравится Шостакович — у этого парня просто бессмертные хиты.

— Не думаю, что люди, которые ходят в «Стрелку», слушают сборники «Союз». Хотя и такие найдутся.

— (Смеется.) Ого, ну посмотрим — может, я смогу соединить два противоположных мира.

— То есть у тебя еще и дипломатическая миссия?

— Да, абсолютно. Когда я пошел в визовый центр, меня попросили уточнить цель поездки. Я говорю: дипломатия, мне нужна дипломатическая виза. Но мне сказали, что нужна все-таки туристическая.

— Что ты думаешь по поводу повышенного интереса к постсоветской эстетике на Западе, моде на Гошу Рубчинского и СССР?

— Это очень интересно. Тут в Лондоне у нас странное, искаженное представление о русской культуре. Дело даже не в языковом барьере, хотя у нас даже алфавит другой — чтобы искать что-то русское в интернете, надо вообще переключаться на другую раскладку. Для нас Россия находится за завесой тайны, даже если сравнивать с Польшей и странами Прибалтики. Я уверен, что, например, в Москве и Санкт-Петербурге масса людей занимаются классными вещами, о которых мы до сих пор не знаем. Британцы и вообще люди с Запада очень любят подхватывать стереотипы, связанные с Россией: «О, там все-таки мрачно и посткоммунистично. Очень по-русски!» Не знаю, может, так все и есть и русские сами так думают, но я хочу разобраться в этом лично.

— А какое у тебя худшее выступление?

— Ну, логично предположить, что первое, потому что они постоянно улучшаются, как мы уже обсудили. Но даже первое выступление получилось отличным — люди зажгли, хотя я был довольно отстойным диджеем на тот момент. Тогда я не владел искусством сводить треки в совершенстве, не был близок к этому научному уровню, который можно наблюдать в моих миксах сейчас. Например, я ставил «Goin Crazy» и «Mexicans» на разных скоростях одновременно. Но ничего страшного — людям все равно очень понравилось, хотя это был не тот путь познания. А сейчас я нашел этот путь и открываю его другим. Стоит отметить, что каждый раз получается по-разному в зависимости от того, где я выступаю: я не могу играть одно и то же. Скажем так: мой следующий сет идеально подойдет для июньского вечера возле Москвы-реки.


Фотографии: обложка — Unsigned, 1 — Roland Owsnitzki, 2 — Kmeron/flickr.com (CC BY-NC-ND 2.0), 3 — Double Denim Records