На прошлой неделе прошла первая экскурсия по «Музею инопланетного вторжения» — театрализованной экспозиции с авторской мифологией. В музее рассказывают о вымышленной высадке пришельцев в Томской области в 1989 году, он обитает в «Боярских палатах» на «Чеховской», и его собирают заново для каждой серии показов. Ближайшие даты — 2 и 3 декабря. The Village побывал на первой экскурсии и рассказывает, почему это стоит увидеть.

Фотографии

марина меркулова

Два гида в синих халатах предупреждают посетителей о радиации: не все экспонаты безвредны, к некоторым опасно приближаться. Шагая в темноту первого зала, гости готовятся обнаружить там муляж НЛО или плавающую в формалине головастую куклу. Но фонарики в руках экскурсоводов освещают нечто похожее на коллекцию краеведческого музея: манекены в костюмах позднего СССР, копеечный портрет Ильича, всевозможная мелочь вроде брошюр, елочных игрушек и декоративных статуэток. Эта комната посвящена быту деревеньки в Томской области, где, согласно мифологии проекта, побывали представители внеземной цивилизации. Здесь же дают послушать фейковые аудиозаписи — якобы со свидетельствами очевидцев. В оставшихся трех залах можно увидеть реконструкцию инопланетной машины в масштабе один к пяти; осколки механизмов; их зарисовки «с натуры»; макет деревни, на котором разыгрывается кукольное представление; наконец, ценнейший экспонат — спасенный энтузиастами живой пришелец в банке. Посетитель вынужден подыгрывать «гидам» и тоже становиться в некотором роде артистом.

«Музей инопланетного вторжения» — проект в жанре мокьюментари (то есть он имитирует нон-фикшн, по сути являясь вымыслом). Работавшая над ним команда называет себя «Театром взаимных действий»: по некоторым признакам их детище — действительно спектакль. О группировке пока мало кто слышал, а вот ее участников — Шифру Каждан, Лешу Лобанова, Ксению Перетрухину — знают и в художественной, и в театральной тусовке. Все трое занимались как современным искусством, так и сценографией, применяя к последней опыт первого. С 90-х годов до начала нулевых они сообща создавали перформансы, потом разбрелись по разным проектам — и вот воссоединились, чтобы делать независимые постановки. Доминирующий в мире с начала XX века режиссерский театр художники считают недостаточно демократичной, репрессивной системой. Цель их объединения — узнать на практике, возможны ли сегодня конкурентоспособные спектакли без «авторитарной фигуры режиссера». Участники группы, едва закончившей свой первый проект, пока не знают ответа на этот вопрос.

фото

Как бы то ни было, в команде действительно нет единого лидера, как нет и иерархии — все решения в работе над музеем принимались коллегиально. Причем в обсуждениях участвовали не только художники: драматург Наташа Боренко и продюсер Александра Мун имели голос на всех стадиях производства. «Без режиссера невероятно сложно, — говорит Перетрухина. — Тоталитарные структуры устроены крайне практично: когда все слушают одного, производительность выше. Мы страшно ругались — у нас абсолютно разные предпочтения, хотя мы и дружим». Продуктивно сосуществовать на равных — то, чему, по словам Перетрухиной, группа еще только мечтает научиться. Символично, что первой темой, заинтересовавшей художников, стал инопланетный контакт. Ведь если он состоится, то перед землянами, видимо, встанет та же задача — понять разум, отличный от собственного, или, по крайней мере, начать уважать его.

Легенда музея такова: в 1989 году космические гости высадились в окрестностях нищей деревни где-то под Томском. Самое важное различие между «Войной миров» Герберта Уэллса, на которую создатели проекта ссылаются как на литературный первоисточник, и самой экспозицией — в объяснении мотива пришельцев. Согласно версии музея, экспедиция была мирной: грозные машины-треножники не торопились атаковать. Срочно введенные на местность войска отделались материальным ущербом: все металлическое, от пуль до танков, затянуло в «зону поражения». Люди не могли навредить инопланетянам — их убило Солнце. Сильнейшая геомагнитная буря столетия подкосила здоровье загадочных существ, и трехногие машины, интегрированные с их организмами, распались на тысячи кусков. Об инциденте моментально забыли — и вовсе не из-за происков советских спецслужб, а потому, что стране было не до пришельцев. «На самом деле речь идет о людях, о затерянности человека в российской истории, — объясняет соавтор музея Ксения Перетрухина. — Он безвестно канул, погиб под каким-то штампом, под справкой, неузнанный, непризнанный, ненужный. В России человек — не мера всех вещей».

«Я случайно прочитал, что в 1989 году была крупнейшая геомагнитная буря, — рассказывает Леша Лобанов, которому принадлежит идея музея. — Инопланетяне Уэллса погибли от бактерий — сейчас в это сложно поверить. Я подумал: а что, если перенести сюжет в 1989 год и связать его с геомагнитной бурей?» Дата, выбранная почти наугад, потянула за собой цепочку ассоциаций: 1989 год — это антикоммунистические перевороты в Восточной Европе, падение Берлинской стены, конец биполярного мира. Население капиталистических стран и жители бывшего соцлагеря, которых больше не разделял железный занавес, глядели друг на друга и видели тех самых инопланетян. Недоверчивые земляне, встречающие миролюбивых пришельцев автоматами и танками, неслучайно получили в мифологии музея советское гражданство. На каком-то уровне проект говорит о России, которая не была готова к открытому миру и за 20 с лишним лет так и не научилась в нем жить. «Это довольно прямолинейное прочтение, но оно тоже возможно», — считает Шифра Каждан, еще один соавтор экспозиции. Лобанов согласен — правильной трактовки не существует: «Мы все вкладываем в экспозицию разные смыслы, ведь у нас не было режиссера, который твердо скажет, о чем речь».