Ричард Форд «Канада»

«Канада» разделена на две части (плюс послесловием третья), главное и финальное событие каждой из которых становится известно читателю чуть ли не с первых страниц. В первой части это ограбление банка, которое совершат родители главного героя, пятнадцатилетнего Делла, навсегда изменив жизнь его и его сестры. Во второй — убийство, которое совершит кто-то другой. Форд писал свою книгу двадцать лет и вполне имеет право немного потоптаться на месте. Его интересует, что за шестерёнки превращают в рок наши почти случайные поступки, где кончается возможность собственных решений и начинается неизбежность. Именно поэтому его книга так чудовищно нетороплива.

Подробнее о «Канаде»

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 1.

  

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 2.

Нил Гейман «Океан в конце дороги»

Это история о том, как маленький и одинокий мальчик находит приют на стоящей на отшибе ферме, где живут три женщины, старшая из которых родилась до сотворения мира, да и младшая немногим позже, хоть и выглядит всего на одиннадцать лет. Вместе они помогают ему справиться с нахлынувшей из потустороннего мира хтонью. Хтонь кажется очень страшной — и фокус в том, чтобы поверить, что никакие «ведьмы» и пожирающие сердца чистильщики-стервятники на самом деле не могут причинить тебе никакого вреда. Об этом герою всё время говорит его как бы одиннадцатилетняя подружка. «Мне страшно», — то и дело повторяет он ей, а она отвечает, что бояться нечего. И ей лучше знать.

Эпиграфом к книге Гейман взял слова Мориса Сендака: «Я живо помню своё детство... мне были ведомы страшные вещи. Но я знал: взрослые ни в коем случае не должны догадаться, что я знаю. Это бы их испугало».

Подробнее об «Океане в конце дороги»

  

Деннис Лихэйн «Настанет день»

Многие знают Денниса Лихэйна, но как мало тех, кто открывал его книги. При этом ну кто же не слышал об «Острове проклятых», «Таинственной реке» и «Прощай, детка, прощай», фильмах, поставленных по его романам.

Его исторический роман «Настанет день» — это великая картина Америки периода конца войны, благодаря которой мы многое способны понять и про наше сегодня. Дело происходит в Бостоне в 1918 году, война только что закончилась, и экономика зависла в опасной точке, шатаясь между обещанием бума и предвестием краха. Инфляция растёт, зарплаты — нет, капитал жирует, рабочие нищенствуют, и все, от мелкого полицейского до легендарной звезды бейсбола, борются за копеечку. Складываются первые профсоюзы, бородатые русские и латыши в прокуренных кафе спорят за Ленина, террористы взрывают бомбы, негры бегут от погромов и привычно интригуют сильные мира сего. Но от этого бурления, сплетения человеческой массы остаётся ощущение не конца света — как оно, наверное, и казалось тогда даже в Америке, под доносящийся с той стороны земного шара грохот от развала Европы, — а, наоборот, начала.

Подробнее о «Настанет день»

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 3.

  

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 4.

Ивлин Во «Чувствую себя глубоко подавленным и несчастным.
Из дневников. 1911–1965»

На первых страницах единственная запись, за которую цепляется глаз, — детская: «Дуит сильный ветер. Боюсь что кагда пойду в церкофь меня здует. Но меня не здуло». 

Прилежными записи Ивлина Во никак не назвать: он ведёт их отрывочно и непостоянно, иногда вовсе забрасывает на пару лет. Откровенными вроде как не назвать тоже, хотя именно здесь, а не в автобиографии, есть утвердительный ответ на вопрос о юношеских гомосексуальных связях (описания неудачного визита в парижский бордель для мальчиков — бесценны). Во ноет о нехватке денег, фиксирует свои оксфордские кутежи (как и в фейсбучных статусах, впрочем, это скорее можно назвать собранием похмелий) и лондонские гулянья, поступает учителем в школы, откуда его регулярно выгоняют за пьянство, и, наконец, находит себя, занявшись писательством, и начинает свои путешествия в самые дальние уголки мира, от Бразилии до Гоа. 

Подробнее о «Чувствую себя глубоко
подавленным и несчастным. Из дневников. 1911–1965»

  

Эрик Кляйненберг «Жизнь соло»

Для нью-йоркского социолога Эрика Кляйненберга «жизнь соло» — это новая данность больших городов, объективная социальная революция: «Впервые в истории значительное число жителей планеты самых разных возрастов, придерживающихся самых разных политических взглядов, начали жить одиночками». Кляйненберг намеренно употребляет слово «одиночка» («singleton»), а не «одинокий». Его одиночки не обязательно страдают от одиночества. У них есть друзья, родители, сексуальные партнёры, коллеги и социальные сети. Собственно, в этом и заключается революция: раньше для того, чтобы не быть одному, обязательно надо было с кем-то жить. Теперь совместное проживание вовсе не нужно, чтобы чувствовать свою причастность к миру.

Подробнее о «Жизни соло»

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 5.

  

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 6.

Кейт Аткинсон «Жизнь после жизни»

Главная героиня «Жизни после жизни», Урсула, способна предвидеть беду и иногда предотвратить её. Технически это выглядит, будто роман в каждой главе норовит начаться заново. Урсула рождается, идёт с сестрой купаться в океане и тонет… Стоп, нет, не тонет. Рождается её младший брат, а затем умирает от испанки… Стоп, не умирает. Давайте сначала: маленькую соседскую девочку, возлюбленную брата, похищает и жестоко умерщвляет маньяк… Стоп — и читатель радостно открывает страницы с описанием счастливой свадьбы. Однако переиграть можно далеко не всё — и вот как раз об этом роман. В основе его — мечта всякого детективщика, чтобы развязка отменяла само преступление. Ведь какая разница, что мы знаем, кто убил Лору Палмер, если вот она лежит мёртвая.

Подробнее о «Жизни после жизни»

  

Барбара Кингсолвер «Лакуна»

Поскольку герой более озабочен копанием в себе, чем участием в окружающей жизни, Кингсолвер удаётся заодно с ним пропихнуть в действие главных героев Мексики 30-х: Диего Риверу, Фриду Кало и, разумеется, замыкающего любовный треугольник Льва Давидовича Троцкого. Тут кроется опасность, которую сама автор должна прекрасно понимать: читателю давно нехорошо от растиражированного образа Фриды в её цветных юбках. Впрочем, в глазах главного героя это совсем другие персонажи — не поп-культурные герои, а живые люди, которых он постепенно притирает к собственной жизни. Так Троцкий из какого-то непонятного советского коммуниста «Стоцкого или Поцкого, или как там его» становится «светилом», а Диего Ривера, поначалу очаровавший героя своими фресками, становится «бедной жабой Диего: теряет людей быстрее, чем успевает рисовать на стене новых». 

Подробнее о «Лакуне»

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 7.

  

8 интересных книг, вышедших за зиму. Изображение № 8.

Жоэль Диккер «Правда о деле Гарри Квеберта»

Метод Жоэля Диккера заключается в том, чтобы, сложив действие из знакомых каждому кирпичиков, создать читателю уют. Метод этот как будто позаимствован из рецепта успеха для эстетского телесериала с американского кабельного канала: тут есть американская глубинка с описанием жизни маленького городка и обязательными посиделками в местном дайнере, жестокое убийство, школьная королева красоты в роли жертвы, постоянные флешбэки. Даже периодические комические интермедии мамы Гольдмана — типичной еврейской мамы из анекдота, которая переживает, хорошо ли сын кушает и не занимается ли гомосексуализмом, — кажутся тут уместными. Всё что угодно, только бы мы это уже где-то видели — и 700 страниц пролетают незаметно, как сон. 

Подробнее о «Правде о деле Гарри Квеберта»