Виктор Пелевин:
«Любовь к трём цукербринам»

«Эксмо»

Пока издательство «Эксмо» выпускает полное собрание сочинений Пелевина в фанатских иллюстрациях, автор не упускает возможности высказаться на злобу дня: монтирует из реальности последнего года с её войнами, медиа, фейсбуками и прочими шумами интернета. На самом деле, это весьма неожиданная книга. Мы, конечно, ждали традиционного осеннего Пелевина, но раньше он с некоторым презрением объяснял нам, что всё кругом — иллюзии и тлен, словно он достиг просветления с людьми, которые о нём пока ещё даже не задумываются. Такого и в последней книге немало («Конспирология — чрезвычайно уютная норка для ума. Но когда я получил возможность заглядывать в чужие головы, выяснилось, что реальность совершенно не нуждается в заговорах и заклинаниях, чтобы выглядеть так, как выглядит»), но главной в ней оказывается чувство глубокой печали оттого, что всё и вправду тлен и матрица и никакого божественного сострадания по эту сторону кармы нам не светит.

12 новых книг осени. Изображение № 1.

 

12 новых книг осени. Изображение № 2.

Майкл Каннингем: «Снежная королева»

Corpus

Последний на сегодняшний день роман Майкла Каннингема, где очень много Каннингема: опять триумвират главных героев, опять один (здесь — одна) из них борется со смертью, другой — с искусством, а третий с собственной гомосексуальностью. Опять фон (фоном здесь становится современный Нью-Йорк) ничуть не менее важен, чем происходящее. То есть важно, отвлекаясь от героев, иногда просто смотреть на небо.

Отсылка к сказке Андерсена в названии очевидна, но здесь она служит скорее напоминанием: сколько не выкладывай из льдинок слово «вечность», всё равно все там будем.

 

Донна Тартт: «Щегол»

Corpus

Донна Тартт пишет по роману в десять лет. Все их отличает виртуозно созданный мир рассказа. «Щегол» — третий её роман, главная книга 2013 года по версии Amazon и, без преувеличений, самая обсуждаемая книга прошлых лет. Здесь мог бы вырасти криминальный триллер — в начале книги главный герой, ещё маленький мальчик, попадает с мамой на выставку европейских старых мастеров в Нью-Йорке. Гремит взрыв, мама погибает, а мальчик остаётся с неуклюже украденным полотном Рембрандта и всю жизнь бегает от Интерпола.

Даже несмотря на внушительный, почти библейский размер текста, у Тартт получается тихая камерная драма о состоянии человека, о горестях взросления. Это неслучайно: главной литературной отсылкой явился Чарльз Диккенс.

12 новых книг осени. Изображение № 3.

 

12 новых книг осени. Изображение № 4.

Владимир Сорокин, составитель:
«Русский жестокий рассказ»

Corpus

Что бы там ни пряталось за обложкой, нас прежде всего интересует имя составителя. Не только потому, как Сорокин в последних книгах описал наступающую на нас реальность, — нет, мы готовы следить за каждым его движением. Владимир Георгиевич неоднократно повторял, что кодом ко всему российскому является жестокость. Кодом не только к литературе, но и, например, отношениям народа и власти, отношениям в семье, любовным и другим. И составленная антология станет лучшим способом опровергнуть или доказать это утверждение.

 

Иэн Макьюэн: «Сластёна»

«Эксмо»

Семидесятые годы, Холодная война, призрак коммунизма ходит по Европе. Британское правительство, точнее одна нежно любящая Солженицына его идейная представительница, решает вербовать писателей, чтобы они на деньги налогоплательщиков писали романы о том, что коммунизм — это плохо.

Что могло пойти не так? Макьюэн — известный мастер саспенса: в его книгах ожидаешь подвоха задолго до того, как до него дело дойдёт. Но «Сластёна» как раз не страшилка, как, скажем, «Суббота», и не социальный триллер, а ювелирный роман о литературе и писательстве.

12 новых книг осени. Изображение № 5.

 

12 новых книг осени. Изображение № 6.

Том Голд: «Голиаф»

«Бумкнига»

Графическая притча, неоднократно отмеченная призами. Библейский Голиаф из злобного великана, остроумно побеждённого Давидом камнем из пращи, превращается в нежного и хрупкого великана, ставшего воином против своей воли — сам-то он предпочитает возиться с бумажками. Из библейской коллизии «маленький герой против большого злодея» Том Голд сделал историю «живой человек против махины государства».

Эта книга, великолепно нарисованная, не лишённая лёгкого юмора и глубокой меланхолии, лучше многих других напоминает, насколько мы не владеем собственной судьбой. И уж тем более не можем повлиять на то, что останется от нас в истории.

 

Энди Вейер: «Марсианин»

«АСТ»

Герой книги — астронавт, которого забыли на Марсе и вообразили мёртвым. А он жив и старается продержаться до прилёта следующей миссии: сажает картошку, разводя марсианскую почву с собственными экскрементами, добывает воду, поджигая водород, и пытается приспособить неповоротливые марсоходы к путешествиям на дальние дистанции. Автор — физик, хорошо изучивший программу НАСА по покорению Марса: знает, о чём пишет, не лажает в подробностях и остроумно подкалывает бюрократию НАСА в нужных местах.

В XVIII веке, сочиняя приключения Робинзона Крузо, Даниэль Дефо хотел доказать: разум способен победить всё. Но у Вейера — другой подход, своеобразная триада: победить всё в XXI веке способны знания, чувство юмора и воля к выживанию. У астронавта Марка Уотни есть все три качества — чтение увлекательнейшее.

12 новых книг осени. Изображение № 7.

 

12 новых книг осени. Изображение № 8.

Ю Несбё: «Сын»

«Азбука-Аттикус»

В последнем романе Ю Несбё рассказывает о сыне полицейского, который оттрубил полжизни в тюрьме — и вдруг узнал, что не только сам невиновен, но и отец его, якобы коррумпированный полицейский, тоже был невиновен. И делать нечего, надо мстить. Несправедливо обвинённых в коррупции мёртвых полицейских в романах Несбё столько, что из них отлично составилась бы отдельная небесная дивизия. Но для автора всё это — лишь очередной способ показать, что пусть мир несправедлив и хорошим всегда достаётся по полной, мы этого так не оставим.

 

Мария Семпл: «Бернадетта»

«Синдбад»

Героиня книги — взбалмошная и очень богатая — внезапно пропадает, так и не отправившись с дочерью на обещанные каникулы в Антарктиду. И непонятно, то ли с ней вправду что-то случилось, то ли она увлеклась очередной причудой. В целом эта книга — из серии «у богатых свои проблемы»: среди героев есть, например, дизайнер из Microsoft, который ходит в одних носках и гордится, что его речь для проекта TED считается четвёртой по популярности в истории по просмотрам.

В общем, критика современного общества, да ещё и очень смешная. Недаром английская обложка книги уже который год смотрит на нас чёрными очками главной героини с самых почётных мест прилавков заграничных книжных.

12 новых книг осени. Изображение № 9.

 

12 новых книг осени. Изображение № 10.

Пьер Леметр: «До свидания там, наверху»

«Азбука-Классика»

Гонкуровская премия 2013 года. Пьер Леметр уже должен быть нам известен как автор виртуозных детективов. Но перед нами роман скорее авантюрный: о последних днях Первой мировой войны, дружбе двух солдат, переживших её вместе и так же вместе оказавшихся в послевоенной Франции лишними. Тут, правда, надо учитывать, насколько важной и болезненной для Европы стала тема Первой мировой войны в последнее десятилетие. Окончательно прошёл шок от ужасов Второй мировой и оказалось, что старая Европа, на самом деле, умерла гораздо раньше, а до концлагерей и прочих зигхайлей добредал какой-то ходячий труп. И вот хоронят его и хоронят, но вонь всё ещё доносится даже до нас.

 

Джонатан Летем: «Диссидентские сады»

Corpus

Звезда современной фантастики внезапно пишет семейную сагу, которая столь же внезапно превращается в историю американского левого движения: коммунисты до и после Маккарти, хиппи 60-х, антиглобалисты и прочий оккупай нашего времени. Это сатира, но сатира, за которую Летема справедливо называют продолжателем дела Филипа Рота, — последний точно так же умудряется увидеть за нагромождением левых идей нагромождение человеческих несчастий, разглядеть за движением — человека.

12 новых книг осени. Изображение № 11.

 

12 новых книг осени. Изображение № 12.

Жуно Диас: «Короткая и фантастическая жизнь Оскара Вау»

«Фантом Пресс»

Первое место в списке «Важные книги XXI века, которые давно пора перевести на русский язык». Причина задержки была, очевидно, в самом тексте: история мальчика из семьи доминиканцев-эмигрантов написана на дикой смеси испанского с английским. Ещё неизвестно, как это зазвучит по-русски, но надежда умирает последней. В остальном должно понравиться — и главный герой, огромный толстяк с огромным сердцем, и постоянные отсылки к комиксам и поп-культуре, и трагическая история Доминиканской Республики, ради которой всё и написано.

Текст: Елизавета Биргер