В начале декабря театральный фестиваль NET показал одну из самых необычных и значительных постановок своей программы — Gala французского хореографа Жерома Беля. Танцевальный спектакль объединяет артистов с разным уровнем подготовки — профессиональных танцовщиков и новичков, из которых многие никогда не выступали на сцене. На кастинге не играют роли ни возраст, ни физическая форма: в постановку зовут людей с ограниченными возможностями, пожилых, детей и подростков.

У проекта нет постоянного состава — ассистенты хореографа каждый раз собирают новую группу. Московский показ — это плод сотрудничества нескольких организаций: компании Жерома Беля, фестиваля NET, Театра наций и Французского института в Москве.

В этой работе Жером Бель спорит с устоями балета: он убежден, что художника отличает не мастерство, а готовность выразить себя. Впрочем, проект говорит не только о танце и даже не только о творчестве. Его философия сводится к элементарной мысли, которую тем не менее крайне трудно усвоить: не надо быть лучше других, соревнование — пустая трата сил.

The Village поговорил с участницами московской версии Gala — одним профессионалом и двумя любителями — о том, как они готовились выйти на сцену и ради чего все это затевалось.

Трейлер спектакля Gala, по которому можно составить приблизительное впечатление о том, что происходит на сцене; снимать любительские фото и видео зрителям настоятельно
не рекомендуют.

Елена Елкина

Домохозяйка, дизайнер, 38 лет. В детстве перенесла ампутацию ноги

К танцам я вернулась несколько месяцев назад. У меня муж хореограф, мы когда-то ездили на профессиональные соревнования по танцам на коляске, но быстро поняли, что это не для нас. Сейчас он художественный руководитель инклюзивного проекта «Преодолей-ка», где дети и взрослые с инвалидностью занимаются вместе со здоровыми. Наш ребенок пошел туда танцевать, ну и я вместе с ним. В студии я общаюсь с близкими по духу людьми — при моем замкнутом образе жизни это не может не радовать. В основном мы танцуем на мероприятиях для людей с ограниченными возможностями — в спектакле Gala я впервые выступала для кого-то, кроме своего обособленного сообщества.

Я попала в проект случайно. Виктория Кабрамова из Театра наций увидела по телевизору передачу про конкурс «Мисс независимость» и пригласила одну девушку, колясочницу, которая там танцевала, но та организовывала разные мероприятия на декаде инвалидов, и чисто физически не могла репетировать и предложила поучаствовать мне.

Репетиции шли пять дней. На первой встрече мы знакомились, рассказывали, кто чем занимается. Каждый как мог, так и танцевал. Нам запретили репетировать дома. Не можете делать этот элемент — тренироваться дома не надо, видео смотреть не надо, повторять за профессионалами не надо, делайте так, как вы это чувствуете. В спектакле была сцена, где мы по очереди исполняли пируэты, лунную походку, вальс — так вот, на репетициях мы даже не видели, кто как работает. Был такой проходной зал с двумя дверями: человек заходит, делает пируэт — и никто, кроме Шилы и Кьяры, ассистенток Жерома Беля, этого не видит. Высовываться нам не разрешали. Конечно, нам хочется посмотреть, как это выглядело со стороны, там ведь были балетники, они наверняка красиво исполняли эти па. Нам обещали показать видео к Новому году.

Шила и Кьяра сказали нам одеваться как можно ярче, чтобы блестело. Я человек скромный, совсем яркого у меня нет. В итоге танцевала в том, что было (нам велели ничего не покупать, деньги не вкладывать). Перед выступлением у меня дрожали руки. На сцене из-за напряжения ты не можешь идеально повторить то, что получилось на репетиции. Нам сказали, чтобы мы больше двигались по сцене, ребята, конечно, это учли, а мне было сложно. Меня попросили в некоторых танцах держаться в центре. А я боялась, что на меня кто-нибудь налетит, повредит ноги о коляску, и становилась с краю или сзади.

Сольные номера мы готовили сами. Я взяла элементы групповых танцев, которые мы исполняем в студии «Преодолей-ка», и добавила кое-что свое. Мы записывали соло на видео и отдавали запись организаторам, а они посылали ее Жерому, и он выбирал, у кого будут сольные сцены. Правда, я сначала предложила другой танец: муж подговорил меня сделать номер на костылях, мы решили, что это будет интереснее, ведь на колясках сейчас многие танцуют. Виктория сказала, что меня одобрили. А потом за пару дней до спектакля мне сообщают, мол, вы знаете, вам надо танцевать на коляске. Я только после выступления узнала, что не сразу прошла кастинг: Жером не хотел пропускать мое соло. Виктория с ним долго переписывалась, уговаривала: она и на коляске танцует, возьмите. Наверное, нужно было больше людей из разных направлений.

Мне понравилась атмосфера репетиций, все общались на равных, я ни разу не заметила брезгливого отношения к себе. Мы сблизились, не хотели расставаться — даже французы заметили, какие мы дружные. Театр обещал организовать нам встречу, сводить куда-нибудь.

Виолетта Галкина

пенсионерка, 59 лет

Я инженер, но давным-давно не работаю по специальности с тех пор, как родился ребенок. На сцене профессионально никогда не выступала, но в родном городе ходила в театральную студию при ТЮЗе, играла в постановках, училась хореографии в том числе. Мечтала быть актрисой, но ничего не вышло. Зато сейчас получилось — не надо отчаиваться, да? Еще мы с мужем ходим на танцевальные вечера, танцуем вместе с молодежью. Муж любит танцевать, уговаривает: «Пойдем, пойдем!» — но мне в последнее время как-то уже не слишком хочется. Я практически все умею танцевать, кроме разве что степа. Пытаюсь научиться бить степ — в принципе, ритмикой владею, кураж есть, но технику пока не освоила, так, немного.

Я хотела где-нибудь сняться — и нашла в интернете объявление об этом проекте. Решилась не раздумывая: мне сказали приезжать, я тут же собралась и приехала. Лет 30 назад я не смогла бы вот так запросто. Хотя вообще я авантюрный человек, легка на подъем. Стараюсь ездить на съемки, записываюсь везде, где могу. Я была свидетелем в «Часе суда» у Астахова, снималась в шоу у Малахова, у Лолиты в массовке.

В хореографии мне больше импонирует классика. Хотя я не консервативна, я могу принять и современный танец: если что-то понравилось, уже неважно, как это называть. Но в Gala хореография — не главное. Там другое. Жером хотел создать общность из очень разных людей, разных индивидуальностей, показать, как они себя выражают. Нам советовали не сравнивать себя с профессиональными танцовщиками, которые выступали вместе с нами: «Вы должны быть сами по себе! Танцуйте, как вы чувствуете, можете запинаться, ошибаться, ничего страшного — в этом-то суть и заключается». Мы с профессионалами ощущали себя по-разному: у меня исполнялась мечта, а они просто делали свою работу.

Шила и Кьяра хорошо нас чувствовали. В спектакле был эпизод, где мы танцуем вальс, так вот, они даже пары для вальса подобрали правильно. Меня поставили с Костей Челкаевым, профессиональным танцовщиком из театра «Балет Москва». Вроде неплохо получилось.

Как я сочинила сольный танец? Ну как, господи, это от души. Я особо не сочиняла, я же танцевала русские народные и, как другие выступают, тоже видела много раз. Виктория мне предложила: «Давайте русские народные, их никто не показал». У меня было два танца — под «Катюшу» и под «Валенки». Шила и Кьяра почему-то выбрали «Катюшу». Правда, что это за песня, они не спрашивали. Вообще, я могла бы и чужой национальный танец выучить: в молодости мы с девочками смотрели индийские фильмы и пытались исполнять их танцы.

На генеральный прогон нам разрешили пригласить гостей. Я позвала друзей, ровесников, подробностей не рассказывала, только предупредила, что будет очень своеобразный спектакль. Они отреагировали, так скажем, неоднозначно — не слишком любят театр. Все удивлялись, как я на это пошла: «Мы бы ни минуты не выдержали, сразу упали».

В финальной сцене я решилась снять топ — поддалась куражу, что ли. Рустам Булгаков, который последним танцевал соло, задавал такой сумасшедший тон, да и мы все были на взводе после всех этих танцев. Потом я, конечно, немножко переживала — как же я так? Хорошо, что мой муж, который тоже был в зале, никак не стал это комментировать. Если бы я была другой фактуры, я бы, может, и постеснялась, а так, я не стыжусь своей фигуры.

Я бы не сказала, что полностью довольна собой. Раньше я могла крутиться, а сейчас не получается, равновесие не то. Правда, я старалась, прыгала, где надо было прыгать, и падала, где надо было падать. Мне говорили: «Если не можете, не надо» — но я так не могу: как же, все лежат, а я буду стоять?

Виктория нас порадовала, обещала, что мы можем прийти на любую постановку Театра наций. Я хочу посмотреть на драматических актеров, которые с нами танцевали, — Сергея Епишева, Анечку Галинову. Может, еще на Миронова сходим, он же там худрук. Мы с мужем еще ничего там не видели, хотя когда-то много ходили по театрам — очень любим Театр сатиры, Театр Моссовета, «доронинский» МХАТ, у Табакова тоже бываем. Правда, сейчас намного реже.

Соня Левин

хореограф, перформер, танцовщица, 27 лет

Когда-то Жером Бель казался мне прагматичным, рациональным хореографом-умником. У него была постановка Véronique Doisneau, она выложена на YouTube. Это сольный спектакль балерины Вероник Дуано, которая танцует в кордебалете Парижской оперы. Сначала Жером дает ей высказаться: мне столько-то лет, я поступила сюда сразу после школы, у меня двое детей, я получаю 1 200 евро (очень маленькая зарплата по меркам Парижа, не знаю, как она на это живет). Слушаешь и отождествляешь себя с ней. Исчезает тайна, окутывающая мир театра: там живут обычные люди, такие, как все. А потом Вероник говорит: «Вот какую партию я танцую, условно, в „Жизели“». Идет тема из «Жизели», а она не двигается с места. И мы догадываемся, что прима в этот момент танцует соло, а кордебалет просто стоит ровно. Тема идет минут семь, она за это время меняет две позиции.

Когда я увидела этот спектакль в первый раз, он показался мне жестоким, хоть и страшно остроумным. А спустя несколько лет я его пересмотрела и поняла, что он пронизан сочувствием. Жером искренне интересуется людьми, ему важно показать уязвимость. Он умный мужик, он знает, как наладить контакт между залом и сценой, но его работы не имели бы успеха, если бы все сводилось к прагматичному режиссерскому ремеслу.

Спектакль Gala хорош тем, что его понимают носители разных менталитетов. Европейское искусство не везде воспринимается одинаково хорошо, некоторые коды просто не считываются. А спектакли Беля адресованы всему миру, всем людям сразу. Не зря он собирает такую разношерстную группу, где танцуют люди разного возраста с разным уровнем подготовки. Я в каких только проектах не была, но в такую команду попала впервые, чтобы там были и дети, и пожилые, и профессионалы, и любители. Работа в этой постановке — постоянный поиск общего, понятного всем языка. Мы были вместе совсем недолго, и каждого хотелось узнать поближе. В одном эпизоде я танцевала вальс с Владом Саноцким, у него синдром Дауна, и он обладает какой-то дикой силой. Меня поправляли: «Не пропадай!» — потому что я растворялась в партнере.

Непрофессиональных исполнителей не пытались учить. Мы работали с образами — и это было лучше всего. Никому не объясняли, как делать пируэт: у каждого было свое представление пируэта. Тому, кто не знает, что это такое, говорили: «Это поворот на одной ноге» — и он делал это так, как понял. Или, например, лунная походка Майкла Джексона: никому не нужна цепочка правильных, одинаковых Майклов Джексонов — гораздо интереснее, что каждый человек возьмет из этого образа. Я немного завидовала непрофессионалам: я ведь эти пируэты делаю с шести лет, а для них все было в новинку.

В первой части спектакля мы показывали себя, свою индивидуальность — как мы представляем пируэт, как мы представляем лунную походку и так далее. Затем задача менялась: надо было забыть о себе и раствориться в человеке, который сейчас исполняет соло. Вся группа пыталась максимально точно повторять за солистом. В этом есть свой кайф, когда ты понимаешь: «Я не могу сделать, как он». На философии проекта Gala совершенно точно можно построить идеальный социум. Как исполнитель ты ничем не ограничен, тебе дают максимально полно выразить себя. И в то же время ты внимателен к окружающим — смотришь на них и чувствуешь неподдельное восхищение.


фотографии: Сергей Петров / Фестиваль NET