В конце января на телеканале HBO вышел сериал «Мозаика» Стивена Содерберга (в России его официально показывает Amediateka). Еще в ноябре владельцы айфонов могли скачать интерактивную версию сериала в форме мобильного приложения, где ход расследования задавался самим пользователем — ему предлагалось выбрать, каким образом будет рассказан сюжет.

По просьбе The Village Никита Лаврецкий посмотрел «Мозаику» и рассказал, удался ли Содербергу эксперимент, реализованный в эпоху свайпа.

Текст: Никита Лаврецкий

Состоятельная детская писательница Оливия Лейк (Шэрон Стоун, сияющая в роли одновременно статной и инфантильной, опытной и импульсивной героини) уже давно не издавала новых книжек и теперь живет в одиночестве в большом поместье, где время от времени устраивает вечеринки и благотворительные приемы. В жизни Оливии присутствуют несколько непохожих друг на друга мужчин: старый друг — гей Джей-Си; приемный сын Майкл, владеющий поместьем по соседству; молодой иллюстратор Джоэл, на которого Оливия запала «буквально на пять минут», после чего предложила пожить в ее студии при условии помощи по хозяйству; наконец, упавший с неба мутный бизнесмен Эрик, который делает Оливии предложение. Во время новогодней вечеринки в поместье происходит убийство, и расследование, продолжающееся несколько лет, предлагает по очереди несколько версий произошедшего — каждую более правдоподобную, чем предыдущую. Новизна мультимедийного проекта «Мозаика», выпущенного еще в ноябре в виде мобильного приложения, а в январе показанного в виде мини-сериала на HBO, состоит в том, что вопрос, насколько глубоко стоит копать до финальной истины, остается за зрителем.

Детективный сценарий голливудского драматурга Эда Соломона («Люди в черном», «Иллюзия обмана») выглядит довольно простецким по общелитературным меркам, но здесь куда более важна не сама история, а то, как он рассказана: за постановку отвечает вечный вундеркинд Стивен Содерберг (не только самый молодой в истории лауреат каннской «Пальмовой ветви», но и единственный режиссер, получивший сразу две оскаровские номинации в один год). По сюжету Оливия Лейк прославилась за счет книги с картинками «Чей лес?», которую можно читать с двух разных сторон: сначала с точки зрения охотника, а потом с точки зрения медведя, — и получать две версии одной и той же истории. Еще более точно описывает модель, по которой работает приложение Содерберга, тематический парк, который Оливия разбила в своем поместье: дети, приехавшие на экскурсию, выбирают тропинку, соответствующую одной из версий истории, правда, все равно приходят в одну и ту же конечную точку. У пользователей приложения «Мозаика» также нет возможности повлиять на происходящие по сюжету события, и их зрительская свобода сводится к выбору порядка просмотра получасовых видеофрагментов, сконцентрированных вокруг того или иного персонажа. К счастью, практически каждый из живых, прекрасно сыгранных здешних героев, способен вызвать искренний интерес и симпатию.

Еще время от времени в углу экрана появляется иконка «открытия» — «открытиями» здесь называют дополнительные материалы, которые призваны дополнять историю. Если нажать на иконку, основной видеопоток останавливается на паузу, и поверх него отображается либо документ, либо аудиозапись, либо еще одно видео. Этот повествовательный прием напоминает о бесконечных сносках в романе Дэвида Фостера Уоллеса «Бесконечная шутка», но если Уоллес заполнил ни больше ни меньше 100 страниц книги пояснениями, которые брали на себя непосильную задачу хоть как-то приблизиться к описанию бесконечно сложной правды постмодернистского мира, то Содерберг включает в приложение лишь два-три телефонных сообщения, пару вырезок из газет и один правительственный документ — о самостоятельной зрительской интерпретации большого количества данных речи особо не идет. Увы, Содерберга такого плана неоднозначность, кажется, никогда и не интересовала: вопреки заявке на интерактивность и субъективность восприятия, в качестве единственной концовки он предлагает посмотреть на предельно объективный флешбэк, самым однозначным образом раскрывающий основную интригу повествования.

Стивен Содерберг в своей карьере довольно часто переступал границы хорошего вкуса ради острых жанровых ощущений. Его триллер «Побочный эффект» нагромождал сюжетные твисты друг на друга до степени какофонии, и даже в развязке в остальном предельно сдержанного детектива «Пузырь» он умудрился зайти на территорию низкопробного бульварного чтива. (И все же «Пузырь» — это самый недооцененный шедевр режиссера. Серьезно — посмотрите «Пузырь».) Тем удивительнее, что к моменту долгожданного попадания на телеэкран из «Мозаики» совершенно магическим образом пропали наиболее разоблачительные элементы, позволяя самой интересной и пугающей версии событий продолжать таиться где-то в глубокой повествовательной тени — за счет полунамеков и оставшихся без ответов зрительских вопросов.

Как и стоит ожидать от работы одного из больших адептов цифрового кино, визуальная сторона «Мозаики» по-настоящему захватывает дух. При этом в отличие от, скажем, Паоло Соррентино, использовавшего чисто киношные приемы в своем не менее впечатляющем «Молодом папе», Стивен Содерберг, традиционно сам лично выступающий в качестве оператора и монтажера, сознательно делает кино специально для малых экранов (включая экраны даже меньшие, чем телевизионный). Чуть ли не впервые в истории такие ограничения не делают картинку более плоской, а, напротив, задают совершенно новую и эффектную эстетику. Сцены наполнены крупными планами лиц героев и кадрами, раскрашенными практически в однотонные цвета, и при этом у Содерберга остается пространство для поэзии: простые длинные планы в точные моменты подменяются невротическим монтажом, а строгая статичная камера — трясущимися руками оператора.

В явную пользу телеверсии служит тот факт, что на экране пошире, чем у айфона и айпада, визуальное мастерство режиссера ничуть не блекнет, а однозначно только выигрывает. Не говоря уже о том, что за счет своей изящной недосказанности телеверсия этого новаторского проекта парадоксальным образом оказывается даже более интерактивной, чем версия в виде приложения. Но этот выбор, как и все другие, понятное дело, остается за зрителем.


Фотографии: HBO