В это воскресенье, 21 февраля, в столице Германии завершился Международный берлинский кинофестиваль, председателем жюри которого в этом году стала актриса Мерил Стрип. По просьбе The Village журналист Маргарита Юкечева, посмотревшая два десятка фильмов из основной и параллельных программ, рассказывает о победителях и подводит итоги смотра.

Главные фильмы Берлинале-2016. Изображение № 1.

Как обычно, в дни кинофестиваля в Берлине мерзкая погода, тучи лежат на крышах домов, а сильный дождь сменяется мелким снегом. Организаторы снова поговаривали о переносе фестиваля, хотя в дождь прятаться в тёплых залах — самое то. А с количеством посетителей у Берлинале проблем нет: как и в прошлом году, фестиваль посетили больше 20 тысяч профессионалов и журналистов, а количество проданных входных билетов достигло рекордной цифры в 337 тысяч.

Геополитически ориентированный фестиваль — так называют Берлинале его организаторы. Дитер Косслик, директор фестиваля, считает, что кино несёт особенную ответственность перед обществом. В этом году официальным лозунгом Берлинале было выбрано «Право на счастье». Смело и утопично мечтая о нём, организаторы расставили во всех холлах кинозалов боксы для пожертвований беженцам и предложили волонтёрам приходить на показы с беженцами — для них были отложены специальные билеты. Правда, насколько успешной была эта инициатива, пока сказать трудно: дело даже не в количестве беженцев, а в том, удалось ли через приобщение к прекрасному достигнуть интеграции, ощущения дома и всего такого, о чём очень переживают хорошо образованные и гуманные (то есть далеко не все) европейцы. 

Для Берлинале важен не потенциальный успех ленты в прокате, а её социальная и политическая значимость. Именно поэтому в конкурсе всегда представлены картины из стран бывшего Восточного блока, даже если качественно они чуть отстают от работ мэтров. Большие деньги тоже мимо не проходят: одновременно с фестивалем работает European Film Market, где в том числе продаются прокатные права на боевики и романтические комедии. Правда, в основной конкурс такие картины не попадают. Зато впервые на фестивале такого уровня была показана картина экстремальной длины (485 минут) филиппинского режиссёра Лава Диаса под названием «Колыбельная скорбной тайне» (Hele sa Hiwagang Hapis). Восемь часов с одним перерывом зрители наблюдали за полной метафор историей филиппинской революции. Терпели, конечно, не зря — фильму дали специальный приз Альфреда Бауэра, основателя кинофестиваля.

Кадр из фильма «Колыбельная скорбной тайне». Изображение № 2.Кадр из фильма «Колыбельная скорбной тайне»

Тренды и главные награды

Даже если у тебя есть время с девяти утра до полуночи и абсолютно каменный зад, всё равно посмотреть предложенные фестивалем четыре сотни фильмов — задача невыполнимая. Нужно смотреть фестиваль кусками, отдельными лентами, сюжетами, чтобы потом из этих случайно выбранных фильмов смонтировать в голове один полнометражный альманах о современном кино и важных в нём темах. Эти темы нитями пронизывают материи самых разных фильмов — от короткометражек начинающих европейских режиссёров до эпических азиатских полотен.   

Однозначный тренд последних лет в кинематографе — документалистика. Даже голливудское игровое кино непременно предваряется заставкой «Основано на реальных событиях». Поэтому закономерно, что «Золотого медведя» в этом году жюри во главе с Мерил Стрип присудило самой документальной работе из попавших в конкурс, да ещё и на самую злободневную для Германии тему беженцев — «Огню в море» (Fuocoammare) Джанфранко Рози. Фильм был снят режиссёром, выступившем также в роли сценариста и оператора, на итальянском острове Лампедуза, перевалочном пункте для беженцев из Африки и Ближнего Востока. С первого показа на фестивале «Огню в море» прочили победу, а на вручении мнение профессиональной публики подкрепилось решением жюри. Споры о том, могут ли документальные фильмы бороться за главный приз среди фильмов игровых, не утихают. Но пора принять как факт — границы между документальным и игровым кино окончательно размыты, а по силе воздействия живая фактура жизни превосходит актёрские возможности.

Другие награды тоже предсказуемы. «Серебряного медведя» за лучшую женскую роль получила датская актриса Трине Дюрхольм, которая своей игрой цементирует новый фильм Томаса Винтерберга «Коммуна» (Kollektivet). За лучшую мужскую роль «Медведя» получил актёр из Туниса Мажид Мастура, который сыграл в фильме Мохаммеда бен Аттия «Хеди» (Inhebek Hedi). Этот же фильм о маленьком человеке, офисном служащем, был отмечен как лучший дебют. Интерес к мусульманскому миру по-прежнему высок — в прошлом году «Золотого медведя» получил фильм иранского режиссёра Джафара Панахи «Такси». Сделан он был тоже в документалистском тренде — Панахи сыграл водителя такси, который на установленные в машине камеры записывает истории своих пассажиров.

Кадр из фильма «Огонь в море». Изображение № 3.Кадр из фильма «Огонь в море»

Гран-при получила отличная боснийская лента «Смерть в Сараево» (Smrt u Sarajevu) режиссёра Даниса Тановича, а «Медведь» за режиссуру достался Мие Хансен-Лёв за фильм «Будущее» (L'avenir), который следа в сердце не оставляет, но наверняка станет поводом для вечернего выхода в кино. Другая безоговорочная победа «За выдающиеся художественные достижения» — у тайваньского оператора Ли Пинбиня за фильм «Против течения» (Сrosscurrent). Красивое монотонное кино, выходящее за обозначенные фестивалем рамки, — никакой напряжённой повестки дня в нём нет, есть медленное течение жизни. И наконец, «Серебряный медведь» за лучший сценарий достался молодому польскому режиссёру Томашу Василевскому за фильм «Соединённые штаты любви» (Zjednoczone stany miłości — United States of Love). Наверное, самое неочевидное решение жюри, потому что сценарий не отличается ни новизной, ни динамикой. Зато атмосфера конца 80-х передана удивительно точно. Жаль, нельзя дать второго, хотя бы «Бронзового медведя», за работу оператора: именно Олег Муту, снявший награждённый в Каннах «4 месяца 3 недели и 2 дня», дотянул и этот фильм до конкурсной программы.

Кадр из фильма «Смерть в Сараево». Изображение № 6.Кадр из фильма «Смерть в Сараево»

Секс, «плюшевые медведи» и русское кино

Из прочих наблюдений: на экранах мало едят, но очень много курят, хотя в современной Европе курение запрещено повсеместно. Лишь в либеральном Берлине ещё остались жуткие дешёвые бары, где курящие могут отвести душу. Это создаёт ощущение, характерное не только для Европы: контраст между реальностью и обозначенными идеалами. Его иллюстрируют, например, призывы к журналистам переходить на приложение Берлинале для смартфона (это правда не только удобно, но ещё и экологично) и фестивальные каталоги в холлах, разложенные штабелями в человеческий рост. Или сборы вещей и игрушек для беженцев в школах одновременно с шипением соседей по поводу утраченного чувства безопасности, ведь в спортзале в двух кварталах от дома поселили сотню сирийцев.

А вот секса в фестивальном кино стало точно больше — хвала контрацепции и раскрепощённости сознания. В геополитическом кино, призванном отражать общественные процессы, количество откровенных сцен удивительно высоко: большую часть фестивальных фильмов, несмотря на всю их социальную значимость, с ребёнком не посмотришь. Скажем, бразильскую драму Antes o tempo não acabava — о юноше, попавшем из лесов Амазонки в трущобы современного города. Здесь пытаются подружиться два мира — первобытный, шаманский, полный знаков и мифов, и современный, со смартфонами и алкоголем.  Если бы не подробная и продолжительная сцена гомосексуального соития главного героя, фильм вполне бы подошёл для семейного просмотра с обсуждением. Но нет.

ЛГБТ-сообщество фестивальных позиций в целом не сдаёт: в тридцатый раз вручает Teddy Award («Плюшевого медведя») фильмам, где присутствует гомосексуальная тема. В этом году его получил австрийский фильм Клауса Хендля «Кот». За вручением следует одна их самых ярких вечеринок фестиваля, за которые Берлинале язвительно прозвали Гейлинале. 

Два российских фильма в этом году были представлены во второстепенных секциях — «Поколение 14+» и «Форум». Из соображений патриотических, а также из любопытства я посмотрела оба — «Тряпичный союз» Михаила Местецкого и «Эликсир» Даниила Зинченко. На первом рядом со мной до слёз хохотала пожилая немка, на втором — изрядно выпившая к концу дня критикесса всплёскивала руками, хваталась за голову, а потом, не выдержав, ушла. Спишем на то, что все торопились на очередную вечеринку, а метафоричное кино про современную Россию с лесами и партизанами, духовными поисками и постоянными угрозами, поеданием чернозёма и убиением Христа было не самым удачным аперитивом.

Кадр из фильма «Тряпичный союз». Изображение № 8.Кадр из фильма «Тряпичный союз»

Мне удалось посмотреть два десятка фильмов, но я видела тех, кто смог высидеть сорок плюс восьмичасового Лав Диаса. Попробую дать портрет современного человека через призму Берлинского кинофестиваля. Он очень одинок (даже если фильм называется We are Never Alone, всё равно он про одиночество), как правило, не находит понимания у родителей, не может найти контакт с детьми, разведён («Будущее»), расстроен и вдобавок ко всем внешним конфликтам страдает ещё от конфликтов внутренних. Он в любой момент может стать жертвой насилия: со стороны государства («Одни в Берлине»), со стороны старшекурсников в престижном университете («Козёл»), со стороны сумасшедшего коллеги («Новости с планеты Марс»). Но даже если ему семьдесят, в его жизни случается секс (кажется, только поэтому в конкурсную программу попал бестолковый «Сент-Амур» с Жераром Депардье), он хочет большой и чистой любви (например, к священнику, как в «Соединённых штатах любви»), а также свободы и разнообразия («Коммуна»), которые почему-то порождают совсем другой сценарий — не тот, что придумал себе ты, а с поправкой на реальную жизнь.

Кадр из фильма Saint amour. Изображение № 9.Кадр из фильма Saint amour

   

Обложка: кадр из фильма «Тряпичный союз»