26 января в прокат выходит «Молчание» — новый фильм Мартина Скорсезе об испытаниях португальских иезуитов в жестокой Японии ХVII века, идею которого автор вынашивал 30 лет. К выходу ленты The Village вспоминает главные темы и постоянные мотивы в фильмах одного из главных американских мастеров, трудоголика и вдохновленного синефила.

Вера

В интервью Скорсезе признается, что среди италоамериканцев его поколения вера была порталом в мир чего-то большего, нежели улица и бедняцкая жизнь окружения. Все, что видели вокруг мальчики его происхождения, — это работа за копейки и более чем посредственная жизнь. Семья режиссера никогда не была религиозной, и именно поэтому Скорсезе с детства романтизировал католичество и интересовался тем, как человек выходит за рамки повседневной жизни и рассуждает о вечности. «Молчание» — эпос в первую очередь о вере, испытаниях мучеников и непередаваемом скрещении иезуитского миссионерства с воинственной японской культурой.

С религией Скорсезе работал с самого первого своего фильма: малоизвестный «Кто стучится в дверь ко мне?» с общими ошибками кинодебюта может быть идеальным упражнением для начинающего режиссера. Главный герой в исполнении Харви Кейтеля — парень, вынужденный мириться с изнасилованием своей девушки, что для италоамериканца той эпохи — стыд и срам.

Кейтель продолжает быть религиозным и жестоким в «Злых улицах», где внимание к обрядам становится рутинной рамкой ежедневного насилия: молитвы в церкви никак не противоречат ритуалам жестокости, в которых вырос главный герой.

Таксист из одноименного фильма одержим почти религиозной борьбой и презрением к грешному городу, смыть пороки которого можно только собственной кровью и кровью нескольких негодяев. Идеей священной мести одержим другой маньяк в исполнении Роберта Де Ниро — бывший заключенный, а теперь охотник на своего обидчика Макс Кейди из «Мыса страха». Он вооружен еще и книгами Ницше для укрепления мотивации.

Конечно, нельзя не упомянуть «Последнее искушение Христа», исследовавшее грань между человеком и богом в истории, где духовное традиционно превалировало над телесным. Фильм обеспечил Скорсезе несколько трудных лет в поисках финансирования и поставил репутацию режиссера под удар.

Пожалуй, самый малоизвестный из религиозных фильмов Скорсезе — байопик Далай-ламы «Кундун» 20-летней давности. Он рифмуется с «Последним императором» Бертолуччи по мотиву, месту и времени действия и может стать идеальным комментарием к «Молчанию». 

Мужские сообщества

Маскулинная культура — естественная среда, в которой Скорсезе находился подростком, а потом оказался и взрослым. Как известно, банда Нового Голливуда почти целиком состояла из приятелей-режиссеров и актеров мужского пола, часто продюсировавших друг друга и конкурировавших одновременно. Патриархальное устройство американской культуры первой половины ХХ века сформировало характер и вкус режиссера — большинство его сюжетов разворачивается в тесной компании с жесткой вертикалью власти. Даже сериалы, запущенные Скорсезе («Винил» и «Подпольная империя»), дышат тестостероном, хотя говорят о разных эпохах.

«Бешеный бык» о геройском импульсе в спортивно-бандитской среде дал новое дыхание актерской карьере Роберта Де Ниро и подытожил испытания Нового Голливуда. «Цвет денег», «Славные парни» и «Казино» доходчиво объяснили, как устроены криминальные круги беспощадного бизнеса и сколько пальцев могут сломать за одну осечку. «Банды Нью-Йорка» объяснили, как купленный за гроши остров, населенный бандитами, за пару десятилетий оброс жирком и сел на большие деньги — в местных воротилах трудно разглядеть головорезов, с которых все начиналось. «Отступники», принесшие Скорсезе долгожданный «Оскар» — история о мужском мире криминала, полиции и переплетении судеб в грязной отрасли.

Сатирой на маскулинность и ее импульс самоутверждения стал «Волк с Уолл-стрит» — байопик американского миллионера и заключенного, которому по силам продать чукче снег зимой. Его лига выдающихся джентльменов — дельцов, прохвостов, в прошлом посредственных продавцов или юрких дилеров — портрет Америки, сколотившей миллионы на копейках большинства.

Один против всех

Весь мир сужается до пространства борьбы: большинство сценариев фильмов Скорсезе — готовый учебник по мастерству построения сюжета. Один герой, действующий наперекор обстоятельствам, — базовый ход мейнстримового кино, но именно одиночкам Скорсезе легко сопереживать. Будь это авиатор Говард Хьюз, вышеупомянутый мошенник Джордан Белфорт или детектив в психиатрической клинике из «Острова проклятых», сирота против криминального Нью-Йорка или неудачливый комик в поисках своих 15 минут славы — главный герой Скорсезе почти всегда действует один или окружен товарищами, которые рассчитывают на его падение.

«Молчание» — также история соло. Герой Эндрю Гарфилда и его сомнения в вере и самом себе занимают большую часть неспешного фильма об амбициях, испытании болью и жертвоприношении.

Реальные истории

На фоне выдающейся игровой фильмографии Мартина Скорсезе его документальные проекты не бросаются в глаза, хотя заслуживают особого внимания, особенно если детективы и драмы уже засмотрены. Скорсезе начинал как второй режиссер и монтажер — так, например, он отправился на фестиваль «Вудсток» 1969 года, а позже был включен в группу монтажеров, одолевших километры пленки и хронометраж фестиваля в 72 часа. Ему же принадлежат два очень важных документальных фильма о музыкантах — «Последний вальс» о группе The Band и «Нет пути назад» о Бобе Дилане. Снимал ли он о The Rolling Stones или о Джордже Харрисоне, ему удавалось рассказывать ретроспективную историю не о песнях или характере, а об энергии и личном выборе, из которого вытекала эстетика.

Два не самых известных, но очень интересных фильма Скорсезе, которые хочется рекомендовать каждому: его нежный портрет родителей «Италоамериканец» о скрещении сицилийского происхождения и американской мечты и «Беседы с Фран Лебовитц» — интересная и остроумная лента о публичной интеллектуалке и духе Нью-Йорка.

Комедия и природа смешного

За эпосами Скорсезе о чувстве вины, жестокости и конкуренции иногда трудно разглядеть феноменальное чувство юмора автора, зато его интервью, биография и документальные фильмы однозначно дают понять, что он понимает и остро чувствует границы смешного и трагического. Его провальный мюзикл из 70-х «Нью-Йорк, Нью-Йорк» о романе саксофониста и певицы (Роберт Де Ниро и Лайза Миннелли) — это «Ла-Ла Ленд» здорового человека. Конец войны и неоправданные надежды рифмуются здесь с судьбами двух неказистых, но амбициозных ребят с комическими чертами и сладкими мечтами посреди кукольных декораций ретро-Америки.

«Король комедии» — горькая драмеди о тернистом пути феноменально несмешного стендап-комика, посвятившего жизнь тому, что ему хуже всего удается. А «После работы» — восхитительная абсурдистская работа в жанре «что ни день, то неприятности» о слишком длинном вечере после трудного рабочего дня. Существуют единицы таких своеобразных, точных и энергичных фильмов. Уже упомянутый «Волк с Уолл-стрит» — плутовской роман и один из самых заразительно смешных фильмов последнего десятилетия, в котором американская мечта разбивается вдребезги о стол с кокаином, на котором танцует стриптизерша.

Власть и иерархия

Другая черта патриархального устройства — четкая иерархия и властные механизмы закрытых сообществ, которые занимают особое место в традициях криминального кино. «Молчание» — драма о противостоянии двух догм, сосредоточенный взгляд Скорсезе на длительное соперничество. Самоуверенные и переполненные энтузиазмом священники сталкиваются с цирком японской жестокости — пытки давно превращены в зрелищные шоу на страх подозреваемым. Но героев испытывают не только болью, но и временем: принципиально разный взгляд на протяженность времени в японской и католической культуре — то, что дает задел японцам в этой неравной борьбе. Никогда еще буддизм в кино не выглядел таким навязанным и таким оторванным от своих базовых принципов.

Очевидно, что главный конфликт «Молчания» — конфликт власти, спрятанный под религиозным противостоянием. Через христиан уязвимая Япония попадает под влияние западных империй, и именно это больше всего пугает местных правителей.

Иерархически, строго и лаконично устроены все мафиозные или притворяющиеся таковыми фильмы — в «Отступниках», «Бандах Нью-Йорка», «Казино», «Славных парнях», «Цвете денег» и «Злых улицах» правила общения расписаны по ролям, и выход из роли грозит моментальным устранением. Иерархия не терпит сомневающихся, а рефлексия почти всегда дышит грядущей трагедией.

Синефилия

Скорсезе — синефил, выросший на классическом Голливуде, немом кино, неореализме, Бергмане и «новой волне». В одном из интервью он вспоминает о наставнике в духовной семинарии (в детстве режиссер помогал в церкви и мечтал стать пастором), который водил детей в кинотеатр и говорил с ними о боге, приводя в пример дилеммы киногероев. Это навсегда отозвалось в режиссере и связало божественное с умением рассказать историю.

В «Хранителе времени» Скорсезе признался в любви французскому гению Жоржу Мельесу, умершему в нищете: его анонимный кукольник в бедном ларьке и есть великий автор, большинство пленок которого погибло во время пожаров. Если вы никогда не видели Скорсезе, взахлеб говорящего о любимых фильмах и режиссерах, — запаситесь выходными на его версию истории кино: мало кто так мастерски преподносит личный, подробный и пристрастный взгляд на кинематограф. «Мое путешествие по Италии» посвящено итальянскому неореализму и его роли в обновлении послевоенного мира. «Письмо к Элиа» — признание в любви замечательному голливудскому классику Элиа Казану. «Американские мастера» — цикл о главных людях в истории американского кино ХХ века — отлично дополняет «Историю американского кино от Мартина Скорсезе». Обидно, что многие важные для Скорсезе фильмы незаслуженно забыты или всплывают только в разговорах киноманов.


обложка: West