«Путешествие в санаторий»: Как Берлинский кинофестиваль меняет город. Изображение № 1.

Текст

Алиса Таёжная

Февраль в Берлине, как и в Москве — самый мерзкий месяц, сбоку постоянно поддувает, с неба сыпется и капает одновременно, утреннее солнце всегда сменяется облачностью и туманом. Температура барахтается около нуля, но каждый день случаются неожиданности в виде ослепительного утра и трёх ливней подряд ближе к ночи — именно между вторым и третьим тебе, так уж получается, нужно выскочить из метро и добежать до дома. В этом году берлинцы пошутили над ужасной погодой родного города на семи постерах своего кинофестиваля: большой бурый медведь печально мокнет, пока бредёт вдоль бордюра, отворачивается от телебашни на Александерплац, выглядывает из вагона или выходит из метро. На Берлинале я в третий раз и знаю совершенно точно: впереди меня ждут десять дней, которые меняют город вокруг себя, и людей, которые приходят на фестиваль. Почему это происходит? В мире совсем не так много больших событий, благодаря которым давно знакомый город освежается, питается, становится немного новым. Фестиваль Primavera в Барселоне. Одна из главных недель моды. Венецианская биеннале. Эдинбургский фестиваль. Этих примеров очень мало. Ещё реже бывает, когда регулярное культурное событие одинаково любят местные и гости: да, конечно, в Берлин стекаются профессионалы, пресса и синефилы со всего мира, но на нём ещё больше публики. Без берлинцев, которые раскупают билеты и остаются на обсуждения после показов, фестиваль был бы совсем другим и сам город казался бы выхолощенным и упорядоченным, как остальная Германия.

Моё решение на ближайшее время — смотреть пять-семь фильмов в день, закутаться в непромокаемую парку с капюшоном и купить недельный проездной на метро: фестиваль раскидывается на весь город, и хотя можно оставаться смотреть фильмы только в фестивальном комплексе на Потсдамер-плац, я предпочитаю помотаться по городу и оказаться в нескольких легендарных кинозалах. Многие берлинские кинотеатры закрывали на реконструкцию, и теперь можно, например, полюбоваться золотым занавесом в Kino International на Карл-Маркс-аллее напротив ресторана «Москва» (где, кажется, устраиваются безумные гей-вечеринки) или очутиться внутри шкатулки Haus der Kulturen der Welt — огромного киноконцертного комплекса, стоящего в гордом одиночестве посреди гектара нетронутых зелёных полей. Жители каждого более или менее центрального района (и нескольких отдалённых) имеют в своём распоряжении ближайший кинотеатр, где они могут застать главное кинособытие года. Есть субкультурый центр HAU в Кройцберге и восхитительный ретрокинозал Colosseum в Пренцлауэр-Берге, но, если честно, каждый день кататься не получается. Если хочется смотреть много фильмов, надо оставаться на Потсдамер-плац.

Haus der Kulturen der Welt. Изображение № 2.Haus der Kulturen der Welt

На полторы недели довольно безжизненный и чопорный квартал в Митте с мультиплексами, отелем, моллом и переливающейся всеми цветами верхушкой Sony Center превращается в самое буйное место центрального Берлина — при минимальном количестве вложений и без дополнительных фестивальных построек. Правда, и без новых сооружений фестиваль с самого начала был флагманским городским событием, на которое тратилось много усилий и денег. Расходы на Берлинале и вообще культурные события в Берлине давно раздражают определённый процент немцев. Но невероятные цифры туристических визитов и потраченных евро гостей Берлина теперь могут их успокоить. 

Зрители носятся через дорогу, не дожидаясь светофоров, в обычно пустующих барах «Билли Уайлдер», «100 видов пивчика» и «Липовая пивоварня», галдёж после семи вечера — за десять дней фестиваля они (обычно полупустые) зарабатывают, думаю, выручку за полгода. Минус первый этаж ближайшего молла переполнен журналистами и начинающими режиссёрами, которые отлучились на карривурст, донер или азиатскую лапшу. Фильмов так много и правила такие строгие, что убежать можно разве что минут на 20. Когда выключился свет, а золотые медведи из заставки превратились в золотые искорки дождя, в зал заходить нельзя даже с купленным на показ билетом. При мне берлинец, пришедший на свидание с девушкой, в гневе разорвал билет и рассыпал декоративный M&M's из вазочки, когда его не пустили.

По всем правилам любого фестиваля на фильм входит сначала публика по билетам, потом пресса по билетам, потом гости по аккредитации — и на важных показах им часто недостаёт места. Именно поэтому нужно заранее забирать билеты в кассе для журналистов — простая публика раскупает билеты на главные премьеры фестиваля со скоростью света. Средняя цена билета — 11 евро, но вообще билеты стоят 7–22 евро, от утреннего сеанса на неочевидный фильм до вечернего гала в главном зале фестиваля Берлин-Палас, который загораживает едва ли не сопоставимый по размерам особняк главного спонсора Audi. На мигающем экране касс — светофор на сеансы ближайших дней: красный — билетов нет, жёлтый — билеты кончаются, зелёный — всё спокойно, не торопитесь. Очереди при этом простираются на сто метров и собираются с утра: невыспавшиеся гости пытаются очухаться первым кофе, углеводным ударом от пончика и ранними электронными письмами. Фотографы пристёгивают к заграждениям стремянки на велосипедный замок — известный трюк всех, кто хочет крупный план Мерил Стрип или Джорджа Клуни. Интернет на Потсдамер-плац есть, легко ловится и исправно работает — а вот на неделях моды или летнем фестивале в любом другом городе иногда не работает даже телефон. Рядом с Берлинале привычной жизнью живут музеи и легендарная филармония: выставка Макса Бекманна или Клее, концерт академической музыки XX века, легендарный зоопарк с ленивыми бегемотами у входа — то, что можно легко застать, оставшись на пару дней до или после фестиваля.

Sony Center. Изображение № 3.Sony Center

В чём главное отличие Берлинского фестиваля от всех прочих — об этом стоит сказать отдельно хотя бы в двух словах. Помимо того что это фестиваль для публики (в отличие от Каннского или Венецианского, где бывает куда больше прессы, звёзд и профессионалов, а не обычных любителей кино), на нём сильно отразилась история самого города. С момента основания в 1951 году это был топовый европейский кинофестиваль, в середине 60-х Берлин был разделён (граница стены проходит в ста метрах от нынешних кинотеатров на Потсдамер-плац), и уже после падения стены в 1989 году фестиваль просто не мог оставаться событием только про кино. С тех пор как Берлин объединился и вдохнул глубоко, он стал важным и большим фестивалем гуманитарного кино — о человечности, разнообразии, истории, социальных кризисах и политике, о прогрессе вопреки и силе движения против течения. 

Берлин — вообще выдающийся город в том, как он работает с собственной историей 

Берлин — вообще выдающийся город в том, как он работает с собственной историей и не разбрасывает её на сувениры. Здесь есть лучший в мире Еврейский музей, любимый семьями Мауэрпарк на месте мёртвого заражённого пространства вокруг стены, никем не разрушенный и не перестроенный Трептов-парк в восточной части города и не переименованная Карл-Маркс-аллее — Кутузовский проспект, главная авеню Восточного Берлина с узнаваемыми сталинскими зданиями и типовыми советскими многоэтажками. С тех пор как в Берлине не стало стены, он успел побывать городом сквоттеров и вседозволенности, рэйвов и бегущей Лолы, но не переставал быть местом, которое постоянно ищет свою идентичность, перепридумывает себя и слышит множество голосов вокруг. В Берлине огромное комьюнити турок и русских, восточноевропейцев и африканцев и, вы удивитесь, вьетнамцев (ещё со времён войны во Вьетнаме и политических игр между сверхдержавами). С недавних пор здесь много беженцев — наклейками Welcome Refugees! Bring your Family были уклеены туалеты баров в Нойкёльне и двери кухонь кафе на Потсдамер-плац.

Сама Германия сейчас переживает правый поворот, и готовность нынешнего правительства принять беженцев и платить их немецким опекунам пособия вызвала волну критики в стране и сильное падение рейтинга Ангелы Меркель. Большие проценты неинтегрированной турецкой и североафриканской молодёжи, которая живёт замкнуто в национальных группах, тоже становятся постоянной темой для обсуждения. Очевидно, что новые времена наступили быстрее, чем изменились люди, и даже страшная история Германии не спасает её жителей от новой волны ксенофобии (ну и не только Германии — это общая проблема). В этот момент главный приз на Берлинском кинофестивале, который возглавляет жюри со всего мира и американская актриса Мерил Стрип, вручается документальному фильму «Огонь на море» об итальянском острове Лампедуза в Средиземном море — точке входа мигрантов в европейский мир. Фильм сам по себе отличный, но тут важно сказать и про выбор — выбор идеалистов в очень быстро меняющейся Европе, задыхающейся от финансового кризиса и нерешённых проблем XX века. При этом вручение наград и сам конкурс — точно не единственное, чем ценен Берлинале.

Sony Center. Изображение № 4.Sony Center

Про это я ещё скажу, а пока хочется написать о берлинцах, благодаря которым каждый приезд в этот город — путешествие в санаторий. Они обладают невероятной расслабленностью и естественным гостеприимством. Я много времени провела и даже прожила в Германии, но не перестаю удивляться их нелицемерным улыбкам, спокойствию и готовности помочь. Берлинцы добры, но не неформальны до несносности и больше всего напоминают мне петербуржцев в хорошем настроении: степенные, изящные, простые — и да, очень бедные. Не секрет, что Берлин — не самая зарабатывающая часть Германии, поговорка про «бедный, но сексуальный» влачится за ним с середины 90-х, а бары и клубы заставлены гэдээровской мебелью не только из любви к креслам 70-х. Действительно, чтобы жить в Берлине и не горевать, нужно сильно снизить потребности, экономить, перерабатывать отходы, кататься на велосипеде, пить пиво из магазина и питаться донерами — куда более популярными братьями традиционного немецкого карривурста. Четыре года назад мы делали статью, снимая обычных берлинских молодых ребят на улице, и комментаторы злорадствовали, что все они выглядят бедненько, простенько, неизобретательно. Прошло четыре года — здесь то же самое. Последнее, что нужно берлинцу, — впечатлить кого-нибудь. Потёртые джинсы, белая тряпичная сумка, кожаные ботинки или кроссовки — горожане выглядят предельно просто, часто бедно, но очень уверенно, и это подкупает. Нужно отъехать три остановки от Потсдамер-плац на автобусе, чтобы попасть в мир халяльных супермаркетов, еврошопов, простецких прокуренных баров и ресторанов не немецкой кухни, где ради красоты повесят максимум рог антилопы или вышитое балканскими женщинами полотно.

Берлин как идея свободного города переживает кризис с начала нулевых: за столицу бодро взялись девелоперы, сюда перевезли офисы крупнейшие корпорации, все мировые бренды открыли офисы и по несколько магазинов, и дикий дух города десятилетней давности подвыветрился. Многие берлинцы думают, куда переезжать: статус нового Берлина получает то Варшава, то Лиссабон. Засквоченные особняки заняты большими офисами редакций и адвокатскими компаниями, культовые анархические объединения вроде Tacheles дышали на ладан последние годы и растворились, за недорогой арендой местные давно переезжают на север и восток за речку Шпрее. Когда-то бедный берлинец одевался в секонде, сейчас он идёт в Primark: модные городские секонды задрали цены на всё, и теперь косуха там стоит 70 евро, а джинсы — 35. Ярмарки выходного дня и секретные подвалы по паролям — места, где ещё дышит Берлин, когда-то презиравший капитализм, а теперь покорно в нём растворившийся. Но это всё ещё город необъятных территорий, безумных архитектурных сочетаний и ровного пространства, которое так удобно преодолевать на велосипеде, идеальном метро, электричке или на втором этаже жёлтого маршрутного автобуса.

Берлинцы добры, но не неформальны до несносности и больше всего напоминают мне петербуржцев в хорошем настроении : степенные, изящные, простые — и да, очень бедные

Берлинский фестиваль хорош и тем, что гостиниц в городе полно и тебе совсем необязательно жить в жутком клоповнике за огромные деньги. Несколько лет назад предложение пополнили феноменальные квартиры в особняках на Airbnb — за действительно несерьёзную сумму можно поселиться в любом из близких к центру районов в 15-метровой комнате, которая будет казаться космическим кораблём из-за четырёхметровых потолков. Около твоего дома всегда будет замечательный универмаг, дешёвая шаурма и отличный кофе, а в пяти минутах — остановка метро или автобуса, на котором можно доехать куда угодно. Так мы и делали, поселившись в Шёнеберге, громко крича «Клубника!» на уличном рынке (потому что она стоила 4 евро за килограмм и была ну невероятно красная), а вечером оказываясь в местном баре, где играла любимая группа Hot Chocolate из 70-х. До этого мы жили в Митте и Кройцберге и каждый раз заставали что-то другое: утренние очереди на премьеры в великолепный Фридрихштадтпалас или разговорный русско-немецкий спектакль московского театра Йозефа Бойса о человеке и государственных границах. Не говоря о вечеринке в заброшенном бассейне в Веддинге или воскресной барахолке в Пренцлауэр-Берге, на которую никогда не соберёшься, если не встанешь в девять утра на соседней улице.

Friedrichstadt-Palast. Изображение № 5.Friedrichstadt-Palast

Самое безумное воспоминание с Берлинского фестиваля — это буквально тысяча 15-летних девочек, которые пришли на какой-то трогательный фильм о подростках и первой любви в кинотеатр напротив Бундестага. Дело в том, что в Берлине очень жёстко следят за возрастным цензом, фильмы нельзя скачивать и можно смотреть только по телевизионной подписке (с согласия родителей) или в кинотеатре в присутствии родителей. Программа подросткового кино Generation таким образом становится для них возможностью по бесплатному билету или билету с большой скидкой побывать во взрослом кинозале, когда время ещё не пришло. Тысяча 15-летних девочек — эту шум, блеск волос и разноцветные зимние шапки, а ещё здание середины века, наполненное криками и хохотом. Generation — не самая сильная программа на Берлинале (три главные программы — это традиционно «Конкурс», «Панорама» и «Форум»), но одна из самых интересных с антропологической точки зрения. Если художественное кино здесь часто бродит по общим местам и обезоруживает наивностью, то документальное может быть совершенно невероятным. Два сильно впечатливших меня фильма в этом году — из этой программы. Документальная история иранских девочек, сидящих в тюрьме, и тунисского мальчика, проживающего революцию — о времени и взрослении, с деталями, которые невозможно получить белому европейцу без знания арабского и фарси. Тебе нужен инсайдер, чтобы рассказать вроде бы известное в новых тонах без клише уже прочитанных тобой заголовков. В обоих фильмах достаточно обескураживающих деталей, которые предостерегут тебя от готовых выводов и уже сформировавшихся предрассудков.

Второе безумное воспоминание о Берлинале за три года на нём — это гудящий испанским языком iMAX, где неделю шла программа нового латиноамериканского кинематографа. Люди из Панамы, Колумбии, Доминиканы и Коста-Рики, редкие голоса бразильского португальского. На сцену, например, выходил человек из Парагвая и говорил: «Привет, у нас не было индустрии кино до 1998 года. Я — один из первых кинорежиссёров нашей страны и рад, что могу показать этот фильм вам», — а на экране появлялись индейцы, говорившие на вымерших языках, притчи о мести и любви и этнографические зарисовки о загадочном мире Амазонки. В этот год такой фильм тоже приехал в Берлин, и торжественный красный кинотеатр Zoo Palast был забит битком, а хлопали после фильма десять минут — под бесконечные титры с перечислением тысячи человек, усилиями которых фильм был снят. Для премии квир-кино Teddy привозят два десятка ЛГБТ-фильмов, которые переворачивают с ног на голову то, что ты знал о мире вокруг. Для ретроспектив отыскивается отреставрированная копия «Ниагары» в Technicolor, где Мэрилин Монро ослепляет тебя своим розовым платьем. Или мелодрама о молодой немецкой паре в середине 60-х, где парень в рабочее время пытается продать никому не нужную землю вокруг Берлинской стены: местные зрители моментально схватывают контекст и по тому, как смеются на вопиющих сценах, становится понятно, сколько всего изменилось здесь с тех пор. Таких сокровищ — десятки, их можно искать в расписании одновременно с шумными премьерами и приходить на кино, которое больше нигде не увидишь, и режиссёров, чьи имена, скорее всего, никогда не попадут в учебники, но их труд заставляет твою душу смеяться и плакать. Вокруг тебя почти всегда будет очень много зрителей и мало свободных мест. На сеансах все ведут себя открыто: ахают, охают, смеются в голос, хлопают и в общем проявляют себя — ты действительно чувствуешь, что посмотрел фильм со всем залом, чувствовал с ними что-то хором, одновременно. 

Kino International. Изображение № 6.Kino International

На самом последнем сеансе Берлинале я сижу в ослепительно красивом Kino International (похожем по роли и расположению на московский «Октябрь» до ремонта) и ведущий вытаскивает кого-то из зала. Улыбчивый сорокалетний парень в клетчатой рубашке выходит на сцену — оказывается, ему дают представить самый последний фильм фестиваля и дарят подарок, а следом на сцену выходят все сотрудники кинотеатра от буфетчика до киномеханика и кланяются зрителям. «Они старались для нас десять дней, и давайте скажем им за это спасибо!» Такого не может быть в Каннах или Венеции, а безумные, трогательные и внезапные фильмы, которые я каждый год смотрю в Берлине, я не увижу больше нигде. Может быть, именно поэтому в Берлине иначе дышится по сравнению со всеми городами, где я была: он бедный, может быть, для кого-то сексуальный, но для меня просто любопытный. Смотрящий во все глаза. Населённый людьми, которые думают про других людей, задают вопросы и ходят на мутное, странное, редкое кино, чтобы понять, как им быть здесь и сейчас.

   

Фотографии: 1 – Farbkontrast / Wikimedia.org, 2 – Oscity / Shutterstock.com, 3 – Kiev.Victor / Shutterstock.com, 4 – hinterhof / Shutterstock.com, 5 – trash world