В последние дни марта на «Платформе» Кирилла Серебренникова в арт-центре «Винзавод» прошла премьера «Охоты на Снарка». Опера по абсурдистской поэме Льюиса Кэрролла, которую не ставят в классических театрах, еще раз утвердила «Платформу» в качестве главной в городе экспериментальной площадки. Но что более важно — «Платформа» Серебренникова странным образом оказалась созвучна всему, что происходило в Москве последние месяцы. Мария Максимова поговорила с режиссером о том, за каким-таким Снарком сейчас охотится новая интеллигенция, какого суда достойны девушки из Pussy Riot и можно ли одновременно ходить на митинги и в кремлевские кабинеты.

Кирилл Серебренников: «Посадить девочек на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли?». Изображение № 1.


Кирилл, в спектакле все мучительно ищут некоего Снарка, вот только никто не знает, что или кто это такой. У вас-то есть ответ?

Знаете, у каждого свой Снарк, поэтому, отвечая на этот вопрос, я сейчас рискую разрушить самое ценное, что есть в театре, — иллюзию. И навязать зрителям ощущение. А ведь театр — это всего лишь зеркало, которое стоит перед зрителем, и, грубо говоря, они в любом спектакле должны видеть себя или свои проблемы, свои какие-то проекции, отражения. Поэтому не буду я вам отвечать, что есть Снарк. Одни говорят — это Бог, другие говорят — это счастье, третьи — надежда и что-то хорошее.

Кирилл Серебренников: «Посадить девочек на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли?». Изображение № 2.

Да, но поймать Снарка не удалось. Разве это не трагедия получается?

Это мудрость. Вы знаете, какая ведь штука. Жизнь не состоит из одних радостей и секунд счастья. Вернее, секунды счастья возможны, и ярки, и существуют только потому, что на контрасте мы имеем какие-то темные мрачные зоны. Счастье — это миг, яркое наваждение, которое, конечно, все, как наркоманы, мечтают словить. Но жизнь-то тяжела. Мир — после грехопадения. Человек борется с собственной темной природой. С враждебным окружением, с кучей проблем вокруг. И рая на земле нет.

Этот спектакль — сочетание очень разных жанров. И кажется, вся «Платформа» именно на этом построена. Вы для чего это делаете?

Я периодически задаю себе вопросы: «Что меня может увлечь в театре? И что мне надо испытать, чтобы я превратился вновь в ребенка?» Я театром стал заниматься под воздействием каких-то сильных впечатлений, когда ты приходишь и забываешь про всё вокруг и испытываешь абсолютное погружение в ту реальность, которая перед тобой на сцене. И вот я стал думать о том, где же последний раз это было. И понял, что я испытываю эти эмоции в цирке, когда вижу сочетание искусства, света, цвета, невероятной пластической выразительности актеров, которые делают сложные трюки. Эти моменты счастья я испытываю в мюзиклах. Там поют, синхронно танцуют, хорошо играют. Причем делают это так, что у меня слезы, — вот я как белуга рыдал в Лондоне на спектакле «Билли Элиот». Я ищу новых впечатлений. Я ищу новое качество. А этого качества в чисто драматическом театре мне не хватает.

Кирилл Серебренников: «Посадить девочек на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли?». Изображение № 3.

Вот это новое качество почему-то оказалась созвучно событиям последних месяцев — митингам, гражданской активности, каким-то новым формам не протеста даже, а жизни. Как у вас это вышло?

Я думаю, что всё интересное сегодня, что происходит с нашим обществом, творится не в кабинетах, не в коридорах власти, не на этих съездах сумасшедших, а в кафе, на улицах, в социальных сетях — когда люди сидят и договариваются, пойти на митинг или не пойти, что поддержать. И это очень хороший знак, это говорит о том, что общество начинает собираться. В театре всё то же самое. Главное и самое интересное происходит не в театрах с колоннами, а где-то рядом, где-то так же, как в социальных сетях, как в «Жан-Жаках», сидит этот пресловутый креативный класс, эта новая интеллигенция, горожане, которые имущественно чуть-чуть стали независимы и поняли, что им не хочется жить в воровской и античеловеческой системе. И не просто поняли, но ощутили собственную ответственность и взяли на себя эту ответственность. Вот с этими людьми я себя хочу ассоциировать, мне они интересны, близки. И я считаю, что эта интеллигенция, она пока не испортилась, не протухла, не стала злословить на кухнях, а идет и что-то делает, — достойна всяческой поддержки.



Выпустить срочно! Пожурить, пальцем погрозить и отправить домой.


 

В «Охоте на Снарка» есть сцена суда, когда судят козу, которая, как в итоге выяснятся, уже умерла. А вот вы как художник как считаете, какого суда заслуживают девочки из Pussy Riot?

Эта история меня взволновала. Я не в восторге от этой их акции, но они сделали невероятно важную вещь — они нащупали такую болевую точку общества, что вокруг нее стали с дикой скоростью наворачиваться смыслы. Как любой скоморох, как любой юродивый — а актер или художник-акционист это и есть юродивый — должен найти самую болевую точку и туда надавить. А они нащупали самую болевую точку, которая не только заключается в проблемах общения общества и церкви, не только в том, что общество не доверяет своим пастырям. Она в том, что ложь проникла даже в те институции, которые традиционно считались от нее защищенными. Всем казалось, что это зона духовности, там люди специальные находятся, которые не подвержены коррозии. Нет, выяснилось, что подвержены, да еще и по полной программе! Ничем другим я не могу объяснить истерический визг людей, требующих посадить их. Требующих этих девочек, пусть и совершивших дурацкий с позиций верующих поступок, посадить на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли? Вы что позоритесь? Это какой-то ужас, это демонстрация слабости и невежества! Ни один человек верующий так себя вести не может.

Кирилл Серебренников: «Посадить девочек на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли?». Изображение № 4.

Так и в итоге какое наказание им?

Да никакое. Выпустить срочно! Пожурить, пальцем погрозить, отправить домой. Люди умные вывели бы девчонок из церкви и сказали: «Девчонки, вы дурочки, мы за вас будем молиться, гуляйте». И всё! Только люди крайне недалекие, не знающие законов, по которым существует современное общество, люди отсталые, какие-то темные могут так поступать. Я просто диву даюсь!

Хорошо, давайте продолжим аналогии со «Снарком». Там банкир сходит с ума, а в реальной жизни всем этим бесконечно коррумпированным чиновникам, про которых Навальный постоянно пишет, это тоже грозит или обойдется?

Ну что-то не сходят они с ума, что-то у них всё прям — ух! Люди ничего не боятся? Или ни во что, может быть, не верят? С другой стороны, они же вон все в церквях стоят со свечками. Но мне кажется, с ума они не сойдут. Вот если бы у нас главенствовал закон, этот закон заставил бы посадить их в тюрьму.

Кирилл Серебренников: «Посадить девочек на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли?». Изображение № 5.

А вот объясните. С одной стороны, вам государство, которое этих товарищей покрывает, дает деньги на «Платформу», к вам на спектакли ходит Сурков, а вы сами — ходите на митинги. Нет ощущения, что вы пилите сук, на котором сидите?

Моя позиция простая. Те деньги, на которые существует «Платформа» и существовали другие проекты, — это наши с вами деньги, деньги налогоплательщиков. Я не по блату это получал, я приходил каждый раз и доказывал, объяснял нужность того или иного проекта. Давали иногда со скрипом. Я ничего противозаконного или в обход никогда не делал: я сам это ненавижу.

 


Может быть, они не включат меня в очередной комитет по культуре при президенте. Мне как панку это фиолетово.



Но вы не боитесь, что вас теперь накажут?

Как они меня могут наказать? Лишить финансирования? Но это не меня они накажут, а многих молодых людей, для которых «Платформа» — важный шансовый проект. Они, может быть, не включат меня в какой-нибудь очередной комитет по культуре или не позовут больше на какую-нибудь говорильню, создающую иллюзию общественной деятельности. Мне как в прошлом панку это фиолетово. К счастью, не зовут хоть в партию никакую вступить. А то неудобно было бы совсем... Но вот «Платформу»-то нам подписал президент. Я ему до сих пор благодарен, это хорошее дело.

Кирилл Серебренников: «Посадить девочек на семь лет! Ребят, вы что, с ума сошли?». Изображение № 6.

Весь спектакль герои охотятся на Снарка. А вот все те люди, которые сейчас как-то консолидируются, занимаются гражданской деятельностью, — они за чем охотятся?

Я считаю, что все хотят правды и справедливости. Все не хотят воровства. Вот я не хочу жить в пространстве, где люди воруют. Меня с детства родители научили, что обманывать нельзя и воровать тоже. Я считаю, это очень плохо, я верю искренне, что это ухудшает карму. Я не хочу взяток. Я не хочу, чтобы люди совершали какие-то отвратительные поступки. Я хочу, чтобы во власти были люди, которые безупречны. Власть должна быть безупречной — вот это слово надо произносить всё время. В Германии политик уходит только потому, что в какой-то его диссертации нашли плагиат. Чужой абзац слямзил. И он уходит в отставку и правильно уходит, потому что люди во власти должны быть безупречными. А если он украл абзац, то может украсть и деньги на военных поставках. Если вокруг нас будут люди честные и не вороватые и в Кремле будут сидеть порядочные люди, то будет сигнал: «Воровать нельзя!» К этому надо стремиться.