Я очень хорошо помню, когда впервые в жизни почувствовал ощущение лёгких денег. Мне было то ли семнадцать, то ли восемнадцать лет. Все мои друзья поступили в университет — кто-то получше, кто-то похуже, — пара человек даже умудрились попасть в армию. Один из моих одноклассников пошёл учиться на программиста, изучая в том числе компьютерную безопасность. Тогда в городе была очень распространена следующая афера: через выстроенную сеть незнакомых людей откуда-то по почте тебе приходит кредитная карта на имя, допустим, Иван Иванов. Счёт, к которому привязана эта карта, тебе неизвестен, но принадлежит он какому-то очень далёкому иностранцу. С этой карты нельзя было снимать деньги, переводить на другой счёт или пополнять баланс, зато можно было оплачивать с её помощью покупки в самых разных магазинах.

Существовало только одно правило — картой нельзя было расплачиваться несколько раз в одном и том же магазине, чтобы никому в голову не пришло сверить имя и фамилию владельца. Всех деталей мы в то время не знали, а знали твёрдо только одно: у нашего приятеля неожиданно появилась куча денег, и наша жизнь вдруг превратилась в круглосуточный праздник.

Это было прекрасное время. В квартире моего друга каждый день проходили бесконечные вечеринки, дорогой алкоголь, еда, всего было в избытке, всё чаще у него дома стали появляться странные девушки, одну из которых мы как-то потом даже обнаружили в сомнительном русском порнофильме. Через пару недель все напрочь забыли об учёбе, потому что в нашей жизни появилось всё, о чём может мечтать подросток. 

 

 

 

через несколько дней непрекращающегося пьянства квартира превратилась в полигон для самых смелых экспериментов

 

 

 

У нас дружно поехала крыша, через несколько дней непрекращающегося пьянства квартира превратилась в полигон для самых смелых экспериментов: пролезет ли диван в окно, и если да, то какая будет реакция на его падение в четыре утра с четвёртого этажа. Что будет, если поменять всю мебель в комнатах местами? Можно ли с разбегу выбить дверь плечом, чтобы она вылетела так, как в фильмах с Арнольдом Шварценеггером? Что будет, если влезть вдесятером на двухэтажную кровать и станцевать на ней танец кукарача, — и прочие радости жизни. В комнате моего приятеля скапливались мужские костюмы, компьютеры и другая оргтехника, через какое-то время мы оскотинились настолько, что могли в течение четырёх дней не вставать с дивана, просматривая любимые мультфильмы целыми сезонами.

Это время я помню урывками — вот на кухне кто-то пытается в очередной раз выкинуть телевизор из окна на территорию воинской части — шум, грохот, смех, в проёме появляется мой приятель с криками:

— Вы что, выкинули телевизор? Вашу мать, какого чёрта, почему нельзя было позвать меня?

Или ещё более трогательное:

— Так, если я услышу ещё один звук в этой квартире, я снесу всем головы! — и в ту же секунду на кухне раздаётся дикий треск, и в коридор выходит приятель с дверью от холодильника в руке.

Мы перестали выходить из дома, через какое-то время перестали думать о том, что надеть и как мы выглядим: это было необязательно, ведь всё, что было нужно, у нас уже было. Мы особо не задумывались, откуда появляются деньги, то есть все подозревали что-то, но предпочитали особо не лезть, ведь это значило бы прекратить эту прекрасную вечеринку. А тогда казалось, что лучше и быть ничего не может.

История стала развиваться по знакомому сценарию — и вот уже у кого-то появились липовые права, кто-то врезался пьяный, кого-то начали выгонять из института, мой приятель завёл сомнительный роман с девушкой вдвое старше его с несколькими детьми, проживавшей в соседнем городе.

И вдруг всё кончилось. Их поймали в торговом центре при попытке купить костюм, компьютер и продуктовый набор одновременно. Был вечер, всех держали в милиции. В одной комнате моего приятеля допрашивали с лёгким применением насилия. В другой все остальные вместе с милиционерами смотрели футбол и посылали местных бомжей за пивом. Это было первое столкновение с милицией в моей жизни, не считая каких-то проверок документов. Я помню, как первый раз разговаривал с операми, самоуверенными молодыми ребятами в дорогой одежде и с швейцарскими часами. Приятелю дали два года условно.

 

 

 

Это удивительное дело:
когда ты не заработал деньги
или заработал их слишком легко, они вдруг теряют вес

 

 

 

Мы стали видеться реже. Краем уха слышали какие-то бесконечные истории — мама выкинула пакет травы, и приятель заставил её вернуть ему деньги, мой приятель попался с травой и звонил с просьбой одолжить ему пару десятков тысяч долларов. Последний раз мы с ним виделись, когда ехали на вечеринку к общему другу, приятель гнал 160 по МКАД, не отреагировал на сигнал милиционера остановиться и со словами: «Сейчас оторвёмся» — устроил целую погоню по городу. Не останавливаться он решил потому, что у него, мол, не было талона техосмотра. Убегать решил по дворам, но поскольку у него была огромная американская тачка, то врезалась машина в первый же забор. Лихо открыв дверь, мой приятель пошёл на милиционера, рьяно жестикулируя, сопровождая для убедительности свою речь обильным потоком мата. Не растерявшись, страж порядка с размаху ему врезал, после чего они отправились в отделение, а мы поймали такси и поехали дальше, попросив ехать помедленнее, потому что спешить было особо некуда.

Вечеринка закончилась. Мы все устроились работать на небольшие зарплаты, у нас появились девушки и какая-то нормальная жизнь. Приятель вроде тоже как-то вырулил, сильно помогли родители, но с тех пор мы больше не виделись. Сейчас я часто вспоминаю эту историю только потому, что это был первый раз в моей жизни, когда я почувствовал ощущение лёгких, воздушных денег, и оно, как наркотик, осталось со мной на всю жизнь. Это удивительное дело: когда ты не заработал деньги или заработал их слишком легко, они вдруг теряют вес. От них хочется избавиться, слить, выкинуть, подарить или потратить на что-то как можно более глупое. Ты тратишь всё больше, чтобы снова почувствовать это ощущение денежной массы, которая, как песок, струится сквозь пальцы.

Сейчас у меня совсем другая жизнь, я знаю цену своей работе, тому, что делаю, на что стоит и на что ни в коем случае не стоит тратить. Но удивительное дело, как только в моём кармане появляется какая-то сумма денег, которые слишком легко дались, у меня снова появляется это ощущение — выкинуть, выбросить, истратить.

Недавно в одном московском баре ко мне подсел пьяный мужчина. Мы с ним разговорились, и он, по его словам, оказался крупным чиновников в одном из российских городов. Мы много говорили о культуре, о том, что нужно сделать, что можно делать и как быть. В какой-то момент он достал из кармана пачку долларов и протянул мне — сказал, что на развитие города, и уехал, оставив визитку. В пачке было около пяти тысяч долларов. Мы долго веселились, представляя, на что их немедленно потратим, но на следующий день я позвонил по указанному в визитке номеру и вернул деньги — на встречу приехал его помощник и как ни в чём не бывало деньги забрал, не сказав даже банального спасибо. Я долго думал, правильно ли поступил, пока не вспомнил эту самую историю. Тут в моей голове промелькнуло: «Да ну его на хер, я слишком хорошо знаю, чем это заканчивается» — и поехал домой. На метро, потому что денег у меня с собой не было.