33-летняя шведка Робин Мириам Карлссон вот уже 18 лет профессиональной деятельности балансирует на грани мейнстрима и экспериментов. Её последний альбом Body Talk (вышедший в 2010-м в виде трёх EP) породил букет хитов, главным из которых стал самый грустный танцевальный поп-трек последнего времени — Dancing On My Own. Он-то и оказался кульминацией первого московского выступления певицы, состоявшегося в минувшую субботу в рамках карнавала Martini в галерее «Москва». Несмотря но простуду, Робин удалось отвлечь гостей от алкогольных сорбетов и выдать неожиданно бойкое шоу — со странными танцами, высокими нотами и золотыми нарядами. А накануне она нашла время пообщаться с корреспондентом The Village Михаэлем Агафоновым, сдержанно, но дружелюбно.

 

— Поздравляю: в Москве похолодало — будем считать, что как раз к твоему визиту.

— А я вот приболела. В Стокгольме тоже холода не редкость, так что меня вашими морозами не напугать.

— У нас Новый год считается главным праздником. А ты как будешь его встречать?

— В Швеции с друзьями, кучей еды и шампанским. У моего друга дом в самом центре Стокгольма — там и встретим.

— А на русские корпоративы тебя выступать не зовут?

— Звали, конечно, но вот это шоу — моё первое. Просто обычно даты совпадали с моими гастролями в других местах, и я отказывалась.

— Не думала о том, чтобы переехать в Великобританию или Штаты, поближе к центрам музыкальной индустрии?

— В Швеции у меня семья, и я не хотела бы лишиться возможности часто видеть близких. Не думаю, что когда-нибудь перееду из Стокгольма. Впрочем, я и так часто путешествую в те же Штаты: то с туром, то просто так.

— Да и в Москве ты уже пять лет назад была — приезжала к родственникам. Многое тогда увидела?

— Кое-что посмотрела. Мы ездили к моему другу на, как это называется… дачу! Метро у вас невероятно красивое. Вообще у вас такой город: по нему можно просто гулять и любоваться всем вокруг. У меня племянник тогда как раз школу оканчивал, и я ходила на его выпускной. А вообще Россия такая огромная, мне ещё многое предстоит увидеть.

— А чем Москва отличается от Стокгольма?

— Ха, размером! Стокгольм же крошечный.

— Твой стиль — отдельная тема. Когда-нибудь думала о том, чтобы добавить туда что-то из русской культуры? У нас же полно ярких национальных мотивов…

— Уверена, получилось бы красиво, но довольно нелепо: это всё-таки не моя культура. Мне кажется, нужно одеваться так, чтобы тебе верили. А если я начну строить из себя русскую красавицу, меня поднимут на смех. Впрочем, у меня есть кофта от Jean Paul Gaultier с такими нашивками на плечах — мне она чем-то напоминает русские наряды.

— Ну а я, кстати, до сих пор в восторге от твоего костюма пчелы…

— А, тебе он нравится?! Ладно, тогда давай так: когда сделаю следующую Konichiwa Bitches, добавлю туда что-то из русских мотивов.

— Ты была одной из первых артисток, решивших выпускать мини-релизы вместо полноценных альбомов — в 2010-м твой Body Talk вышел аж тремя EP. Теперь по этому пути идут все кому не лень, от Леди Гаги до Ланы Дель Рей (которая, кстати, тоже сейчас в Москве). Планируешь в будущем продолжить практику небольших релизов?

— Кажется, формат куда больше понравился слушателям, чем моему лейблу. Ему было просто непонятно, как такие релизы раскручивать. Получился разлом между обычными людьми и представителями индустрии. Думаю, я всё равно продолжу выпускать небольшие сборники, но точно не по три штуки за год. Это был весело, но утомительно. Я же тогда выпустила вообще все песни, которые записала за пять лет. В следующем году пойду в студию и начну с нуля.

— А для других артистов не хочешь писать песни?

— Нет. Вот это точно не мой профиль. Бывает, что моя песня достаётся кому-то другому, и я рада, если она становится хитом. Но обычно мне тяжело писать даже для себя самой, чего уж говорить о других людях.

— Некоторые твои песни такие сладкие-сладкие, а другие — агрессивные и даже считаются экспериментальными. Как ты переключаешься между стилями?

— Я свою музыку не разделяю. Какие-то песни получаются такими, какие-то — другими. Меня всегда привлекала идея написать песню с классической структурой — такую идеальную поп-запись. Иногда это получается, иногда — нет, а выходит нечто, что люди могут счесть экспериментом. Но моя цель всегда одинакова: написать хорошую поп-песню. Просто иногда не выходит.

— В песне Dancing On My Own у тебя есть строчка: «...шпильки на разбитых бутылках». Ей можно отлично описать московскую клубную сцену. Собираешься прогуляться по нашим клубам?

— Я бы с удовольствием, но вот разболелась, так что пойду лечиться в отель, чтобы завтра нормально выступить.

 

Фотографии: Людмила Савельева, Martini Russia