Трудно найти что-то, вызывающее меньше споров, чем утверждение «всё вокруг дерьмо». Нас окружает плохая архитектура, плохой дизайн, безвкусная реклама, плохие автомобили, омерзительное телевидение и прочее, прочее, прочее. Мы легко в едином порыве готовы сражаться с окружающей безвкусицей, и, казалось бы, дай нам только рычаг, мы мигом превратим Москву в город-сад, машины — в летающие капсулы, миром будет править креативная реклама, телевидение будет показывать только то, что мы хотим видеть, и так далее.   

Недавно я заехал в гости к маме. Мы, как обычно, вели неспешную светскую беседу о том, как всё плохо. Помимо прочего, мама говорила об очередном ужасном здании, которое построили, засрав и без того изнасилованный город. Я машинально согласился, а потом, просто для проформы, попросил её уточнить, какое здание она имеет в виду. Оказалось, что мама говорила о том чуть ли не единственном доме, который лично я считал большой архитектурной удачей. Мы неожиданно отвлеклись от нашего обычного кудахтанья и, кажется, впервые за несколько месяцев заговорили о чём-то важном. Мы просто обсуждали, что нам нравится и не нравится, и пытались объяснить друг другу, почему. Я говорил, что очень люблю здание СЭВ, потому что оно напоминает мне Нимейера, что мне нравится планировка Нового Арбата, потому что там видна мысль и вроде как красиво выстроен въезд в центр. Она говорила, что ей в принципе не нравятся дома из бетона и стекла, потому что в них нет жизни; я говорил, что за последние сто лет всё равно никто ничего лучше не придумал и как хорош Мис ван дер Роэ, привинчивавший мебель в квартирах к полу; она говорила, что жить в такой квартире невозможно. Мы постепенно перебирались на остальные животрепещущие темы — дизайн, современное искусство, музыка, кино, телеканал «Дождь». Мы сошлись на том, что несмотря на всю любовь к каждому человеку, который там работает, телеканал этот ужасное говно и похож на телевидение только в те редкие минуты, когда кто-нибудь вроде Парфёнова или Шаца с Лазаревой вдруг появляются перед телекамерой.


 

Испугавшись, мы быстро нашли тему,
которая не вызывает у нас разногласий,
сошлись на том, что правящая партия —
это сборище упырей

 

При ближайшем рассмотрении мы разошлись по всем основным пунктам — миграционная политика, трудовое законодательство, популярные исполнители, международные отношения, образ главы государства, то, каким должен быть нормальный политик, будущее оппозиции, не говоря уже о более-менее животрепещущих вещах вроде РПЦ, МЧС и «Новой газеты». Испугавшись, мы быстро нашли тему, которая не вызывает у нас разногласий, сошлись на том, что правящая партия — это сборище упырей, успокоились и разъехались смотреть сериалы, каждый свой.

Тут надо сразу отметить, что моя мама умнее меня, читала в разы больше книжек и в ряде областей является для меня самым большим авторитетом.

Всё чаще я стал мысленно возвращаться к нашему диалогу. Я подумал о том, как взвыли бы самые разные граждане страны, если бы, например, Москву на десять лет отдали на откуп группе великих архитекторов. Они бы построили то, что им действительно нравится, и я почти уверен: большая часть образованного и умного населения ходила бы и говорила, какое же это ужасное говно. Как, например, то же здание Мариинки в том виде, в котором его спроектировал Доминик Перро. Мне ужасно нравился этот проект, но помню, что моё мнение не разделяла и половина моих знакомых. И так происходит более-менее со всем. Как только разговор становится чем-то большим, чем утверждения о том, что нечто является говном, выясняется, что никакого консенсуса и понимания того, «как надо», не существует. Кажется, вообще ни у кого.

Например, всем ужасно не понравился фильм «Обитаемый остров» Фёдора Бондарчука. Все говорили, какой он ужасный, как всё плохо сделано, смеялись над тем, что русское кино в жопе, что вот только Бондарчук есть и так далее. Мне фильм тоже не понравился, но это «не понравился» было совсем другого характера. Я с бесконечным уважением отношусь к тому, что Бондарчук вообще ввязался в эту историю, что попытался поднять и реализовать такой проект, проект настолько редкий для российского кино, что пальцев руки трёхпалого животного не хватило бы перечислить всё, что его отличает. Он по-настоящему старался его сделать. Но не получилось, не справился с формой, не смог режиссёрски вытянуть такой проект. Это провал? Да. Заслуживает ли он уважения? Мне кажется, тоже да. А дружное «фе», в которое слились голоса всех посмотревших, сделало появление подобного рискованного проекта в будущем почти невозможным. Коммерческое кино в стране необходимо, необходимо, чтобы был целый пласт фильмов для широкого зрителя — боевиков, комедий, тупых, но качественных комедий, — который в итоге приведёт к расцвету всей индустрии. Потому что за счёт одних фильмов можно будет финансировать и другие и это всё наконец превратится из кружка по интересам в индустрию. Этот факт, как обычно, остался за бортом. В дружном экстазе говномёта очень трудно заметить разницу между «не понравилось» и «не понравилось, потому что».



 

Мы привыкли безусловно доверять внутреннему дерьмометру, не вдаваясь в подробности,
отвечать чётко и быстро, делить всё
на «дерьмо» и «клёво»

 

 

В наваливающейся жиже беспредела, мне кажется, самое страшное — это именно потеря умения вести диалог и то, что мы — и я в первую очередь — почти разучились разговаривать друг с другом на каком-то более глубоком уровне. Обсуждать проблемы, разбираться в деталях, читать статьи, критику, осмысливать себя и происходящее. Мы привыкли безусловно доверять внутреннему дерьмометру, не вдаваясь в подробности, отвечать чётко и быстро, делить всё на «дерьмо» и «клёво». Мы почти не думаем, что есть целый пласт явлений, которые нам не понравятся, но будут правильными, хорошими, важными.

В ситуации отсутствия поля для обсуждений каждый живёт исключительно своим собственным «я» и своими представлениями о прекрасном. А ведь это настоящая внутренняя работа, дело, которому надо уделить очень много внимания: учиться воспринимать то, что не понимаешь, слышать другую точку зрения, доверять тем, кто разбирается в проблеме лучше тебя, и принимать даже то, что в первую секунду вызывает у тебя отторжение. И пока этому не научатся, мы так и будем дружно тонуть, бесконечно радуясь тому, что сосед тонет в два раза быстрее. Я сначала подумал, что появление этого диалога нас всех спасёт, но нет, конечно, не спасёт, но так явно интереснее.