В российский прокат вышла криминальная история «Гангста Love» о влюблённых, грабивших мафию в начале девяностых. Представить её москвичам приехал исполнитель главной роли Майкл Питт. Марина Латышева поговорила с 33-летним актёром о Мартине Скорсезе и Ларри Кларке, комиксах и будущем телесериалов.

 

— Ты снимался у Бернардо Бертолуччи, Мартина Скорсезе, Михаэля Ханеке, Гаса Ван Сэнта, Ларри Кларка. Считаешь себя везунчиком?

— Ну конечно же, я везучий. Я снимаюсь в таком кино, которое сам люблю смотреть. Правда, стоит заметить, что выбирать хорошие проекты из множества непросто. А уж как бывает трудно с этими режиссёрами. Ларри Кларк — так попросту сумасшедший.

— Мартин Скорсезе продюсировал сериал «Подпольная империя», в котором ты снимался, и сам снял пилотную серию. Что скажешь об этом опыте?

— Это точно было что-то особенное. Мой дед был эмигрантом, и сниматься в «Подпольной империи» — это было будто сыграть собственного предка. Это же круто! Кстати, Мартин Скорсезе знал мою биографию и, думаю, понимал всё это. Может, как раз отчасти поэтому он и выбрал меня. Конечно, работать со Скорсезе было давней моей мечтой, и я из кожи вон лез, чтобы понравиться ему.

Майкл Питт: Расцвет телевидения ещё не наступил. Изображение № 1.

Может быть, телевидение — это будущее, но только оно ещё точно не наступило. Я познал это на собственном опыте работы над «Подпольной империей»

 

— Проект для тебя был долгим — подозреваю, что ты был даже доволен, когда твой персонаж умер и для тебя всё закончилось.

— Да уж, это было долго, и в каком-то смысле я был доволен, точно. «Подпольная империя» важна для меня, и герой был очень интересный, но телевидение — это всё-таки не кино…

— То есть ты не сторонник той идеи, что будущее кинематографа за телевидением?

— Может быть, телевидение — это будущее, но только оно ещё точно не наступило. Над сериалом же работает куча режиссёров, а порой режиссёр и вовсе не важен. Я познал это на собственном опыте. Взять «Подпольную империю». Первую серию снимал Скорсезе, всё получилось просто великолепно, и все мы ждали, что так и будет продолжаться. Но затем работа превратилась именно в сериал, и мы оказались на два года заложниками проекта. Когда режиссёр будет снимать сериал так, как будто это кино, вот тогда и наступит будущее телевидения.

Майкл Питт: Расцвет телевидения ещё не наступил. Изображение № 2.

— Твоя первая заметная работа в кино была в «Садисте» Ларри Кларка, очень жестокой истории, где ты сыграл малолетнего соучастника убийства. Теперь ты снова появишься в его фильме, под названием «Наш запах»

— О, это да! Я там в совсем небольшой роли появляюсь. Милое кино. Но вообще следующий фильм, в котором зритель меня увидит, — это романтическая фантастика «Я — начало», где я играю учёного. Мне очень понравился прошлый фильм сценариста и режиссёра проекта Майка Кэхилла, «Другая земля».

— В каком-нибудь блокбастере тебе было бы интересно поработать? Может быть, в экранизации комиксов? Ты бы кого предпочёл играть, супергероя или злодея?

— Конечно, интереснее быть злодеем. Хороший актёр обычно играет именно плохого парня. А мне бы хотелось считать себя хорошим актёром.

Если честно, у меня есть друг, как раз из мира комиксов, и мы с ним обсуждали, что было бы фантастически здорово найти что-то для меня. Увы, это всё пока очень далёкая перспектива. Когда-то я планировал участвовать в экранизации «Акиры». Знаете «Акиру»? Это джапанимейшн, постапокалиптическая история, которая происходит после ядерной войны в Нео-Токио. В мире японских комиксов «Акира» — как библия. Экранизацию вроде уже собирались запускать, да только всё застопорилось из-за непомерного бюджета. В общем, если я соберусь в такого рода кино, это точно будет нечто специфическое. Не хочу участвовать в ординарной истории.