Принято считать, что москвичи и петербуржцы недолюбливают друг друга. Что Москва не предназначена для барных туров, а Петербург — напротив, барная столица России. Чтобы проверить эти и другие стереотипы о вечерних культурах Москвы и Петербурга, The Village решил обменяться представителями из двух городов. На одну субботнюю ночь делегация из московской редакции отправилась в Санкт-Петербург, а делегация из петербургской — в Москву. Там журналисты прошлись по составленным заранее противоположной стороной маршрутам (они, впрочем, в результате менялись — дополнялись или, наоборот, сокращались по обстоятельствам), выпили и потанцевали как в местах, открывшихся за последний год, так и в классических заведениях.

Участники эксперимента

шеф-редактор The Village

Аня Чесова

старший редактор раздела «Развлечения»
The Village

Настя Курганская

главный редактор The Village Петербург

Петр Биргер

автор гида «Москаляке на заметку», совладелец креативного агентства «Местные»

Ринат Умяров


20:00


Москвичи в Петербурге

Новая Голландия

наб. Адмиралтейского канала, 2

Ничего — 0 рублей

Курганская: Нам нужно занять время до старта маршрута (что интересного в барах в восемь вечера?), поэтому из любопытства мы направляемся в открывшееся после реконструкции пространство Новая Голландия. В 2012 году сюда привозили выставки, которые только что прошли в московском «Гараже», здесь в один сезон могли играть Олег Каравайчук и группа On-The-Go — тогда это выглядело довольно здорово. Что же изменилось теперь? Как ни странно, ничего.

В сентябре 2016 года мы трясемся в такси с водителем, который десять минут не может разобраться, как заехать на набережную Адмиралтейского канала, проходим внутрь и попадаем на бесплатный концерт группы «Помпея». Та лениво исполняет хиты с альбома «Real» для более не существующей публики, которая по-прежнему носит клетчатые штаны и скупает фалафель. Группа студентов поодаль перекидывается фрисби, пара сотен ностальгирующих околотридцатилетних граждан хлопают в такт песне «90». Машина времени перенесла нас в парк Горького трехлетней давности.

Чесова: Алкогольную одиссею по петербургским питейным закоулкам мы почему-то решаем начать с точки, где вообще-то пить нельзя. Обновленный по проекту голландцев West 8 парк в Новой Голландии с помпой открыли в конце лета, и мы хотим посмотреть, как там обстоят дела на местах.

В Петербурге — типичная для северной столицы хмарь, капает мерзенький дождь, и по такой-то погоде мы въезжаем в Новую Голландию, сотрясаемую звуками концерта вокально-инструментального ансамбля «Помпея».

Удивительно, но даже в ненастье нашлось немало желающих послушать бодрые ритмы этой уже не вполне современной эстрады — у сцены, закутанные в казенные пледы, толпятся петербуржцы и радостно встречают каждый новый трек. В какой-то момент на зрителя вылетает кавалькада воздушных шаров, валит дым из дым-машины, и мы с Настей, одновременно воскликнув «О господи», отходим от сцены на безопасное расстояние и решаемся на моцион по территории. Созерцаем шатер, подозрительно похожий на распределяющую шляпу (в этот момент, изрядно промокшая и уставшая от музыки группы «Помпея», я мечтаю, чтобы меня распределили обратно в мою московскую постель), и детскую площадку в форме огромного каркаса фрегата «Петр и Павел».

Прозвучит напыщенно, но факт: у москвича, избалованного московской парковой революцией, все это вызывает примерно нулевую эмоциональную реакцию. Поэтому, далее в Новой Голландии не задерживаясь, мы вызываем такси и едем на Рубинштейна, чтобы наконец хорошенько согреться спиртным.

21:00


«Бекицер»

ул. Рубинштейна, 40/11

Коктейль Deep Red Bourbon и сидр —
700 рублей

Курганская: «Лучшее место для старта, можно чем-нибудь заправиться. Но придется ждать, очень популярный», — так характеризовал заведение главред петербургского The Village Петя Биргер. Заправляться не хочется, хочется просто выпить. В «Бекицере» играет максимально эклектичный плейлист, Run The Jewels вперемешку с «Моторамой», а почти все посетители жуют — хумус, шварму, еще какую-то израильскую снедь, вроде уже не совсем уместную на фоне начинающихся танцев. Видимо, сюда действительно съезжаются поесть. Ночь молода, энтузиазма море, хочется заказать какой-то фешенебельный коктейль. Дружелюбный бармен мешает мне бурбон с гранатовым соком — это, забегая вперед, лучший выбор наступающей ночи. 

Чесова: У «Бекицера» — первого заведения, в котором мы собираемся наконец выпить — встречаем мою бывшую однокурсницу Вику, которая согласилась стать нашим алкогольным Вергилием на предстоящий вечер. Какое-то время мы курим у входа, и в это время Вика отвешивает несколько жирных комплиментов атмосфере, кухне и напиткам заведения, в которое нам вот-вот предстоит зайти. И не зря, внутри действительно уютно, хоть и простенько (серый пол, без изысков сработанная мебель, крашеный белой краской кирпич), сидр вкусный и не бьет по карману заоблачной ценой (250 рублей за стакан), публика приятная и, что удивительно, я вижу сразу несколько свободных столов — в Москве в этот час в любом более или менее приличном заведении яблоку негде упасть.

Жаль, но распробовать израильский стрит-фуд местного разлива нам так и не удалось: незадолго до посещения «Бекицера» мы с Настей зачем-то до краев наполнили себя бургерами с картошкой, так что ужин здесь попал в список обязательных дел следующего приезда в северную столицу.

21:40


«Фартук»

ул. Рубинштейна, 15/17

Сет из четырех шотов «Юность» —
390 рублей на двоих

Курганская: Немного отклоняемся от составленного заранее маршрута и заходим в старый бар «Фартук» в двух шагах — всякий раз в Петербурге воображение москвича не устает поражать тот факт, что бархоппингом можно заниматься в пределах одной улицы. Что еще поражает воображение, так это цены — в Москве четыре рюмки самой обычной водки обойдутся в два раза дороже, чем сет шотов здесь. Параллельно ведем вечный разговор о ценах на аренду столичной недвижимости — конечно же, он тоже складывается не в пользу Москвы.

Чесова: Заведение, которое я не вполне поняла, но, возможно, здесь сказались трудности перевода с барного петербургского на барный московский. В небольшом и тесноватом из-за нагромождения столов помещении у меня быстро началось что-то вроде клаустрофобии, и сразу захотелось удалиться — московская страсть к большим пространствам мне, безусловно, ближе.

Меланхоличная официантка посадила нас за круглый стол, который негостеприимно шатался, и на просьбу посоветовать что-нибудь предложила демократичный сет из четырех шотов — его быстро принесли, и мы немедленно выпили. Что ж, некрепко и вкусно, но давайте, пожалуйста, уйдем. Кажется, это то самое место, куда неплохо зайти на длительные посиделки со старыми друзьями, однако сейчас не тот случай.

22:20


«Рубинштейн»

ул. Рубинштейна, 20

Два бокала просекко — 500 рублей

Курганская: Бар «Рубинштейн», сменивший на одноименной улице невразумительное кафе «Дети райка», открыл переехавший в Петербург ресторатор Митя Борисов, ответственный за вчерашние прибежища русской интеллигенции — «Жан-Жак», «Квартиру 44» и «Дом 12». На первый взгляд, «Рубинштейн» не отличается от этих его творений примерно ничем: декор винными бутылками, скатерти на столах, за столами — аудитория почивших журналов «Русская жизнь» и «Большой город».

Чесова: У входа в «Рубинштейн» жеманно покуривают дамы и господа в респектабельном дресс-коде, и сразу становится понятно, что это место не совсем для нас. Мы просачиваемся внутрь, слегка промокшие под все еще продолжающимся дождем, и мне даже как-то неловко садиться в своих потертых брюках на услужливо отодвинутый официанткой стул в светлом тканевом чехле. В белом, ярко освещенном помещении за белыми столами белая благополучная публика за тридцать вкушает субботний ужин. В глаза бьет не только свет, но и туалеты дам, а также «котлы» мужчины за соседним столом — он то и дело побрякивает часами хорошо отрепетированным жестом. Столы заняты в основном парами на романтическом свидании, и только мужчина в неопрятном черном, подозрительно похожий на солиста группы «Бахыт-Компот», выбивается из общего контекста.

Курганская: Недолго погуглив, нахожу, что, по мнению Борисова, в этом его новом месте должны собираться «интеллигентные, умные, сильные и при этом симпатичные люди» — и действительно, достаточно окинуть взором наших соседей, чтобы в этом убедиться. Вот сидит необыкновенно нарядная девушка в алой помаде, которая долго в одиночестве закусывает игристое оливками и смотрит в смартфон, — надеюсь, ждет кого-то. А вот отчаянно флиртуют зрелый гарсон в кепи и явно не знакомая ему до этого вечера дама. Со стены на это все почему-то смотрят иллюстрации к повестям Довлатова. В барной карте сплошное вино — что же еще пить интеллигентным и симпатичным людям? 

Чесова: Мы мгновенно осушаем заказанное просекко и мгновенно же просим счет — на нашем несколько суетливом стиле вечера сказывается вечная привычка столичного жителя ни с того ни с сего вскакивать и куда-то бежать, ужасно неуместная на этом неторопливом празднике жизни. Мы все время забываем, что каждое следующее заведение находится буквально в двух шагах от нынешнего, и словно боимся не успеть пройти намеченный маршрут до утра. А потому торопимся, торопимся, торопимся.

22:50


«Огонек»

ул. Рубинштейна, 8

Самокрутка — 30 рублей

Американо — 100 рублей

Большой капучино — 140 рублей

Чесова: По пути из «Рубинштейна» в Terminal делаем небольшой пит-стоп в милой кофейне «Огонек» здесь же, на Рубинштейна. Усталому путнику, желающему сделать паузу в возлияниях, стоит не полениться и спуститься по маленькой крутой лестнице в небольшое подвальное помещение, напоминающее домик семейства Уизли в миниатюре. Здесь подают кофе, а также — приятный бонус для курильщиков — за сущие копейки крутят стройные самокрутки из разных видов табака. Если в табаке вы, как и я, ни черта не смыслите, не стесняйтесь попросить совета у сотрудников «Огонька» — в случае со мной им удалось подобрать как нельзя более подходящую начинку.

23:10


Terminal

ул. Белинского, 11

Два неопознанных коктейля — 900 рублей

Курганская: Петербургская классика — темно, тесно, орет пластмассовое нью-диско, бармен разговаривает с тобой прежде, чем налить. Прошу соорудить нам с Анной нечто фирменное. «То есть, я сделаю, а пить будешь ты?» — зачем-то переспрашивает человек за стойкой. Я киваю, лицо напротив озаряется, и вскоре у меня в руках (не знаю, фирменные ли, но точно самые дорогие здесь) авторские коктейли, предварительно подожженные, — я будто на всероссийском бармен-шоу на «Красном Октябре». Минимальный ресерч, и опросы петербуржцев говорят о том, что «Терминал» — бар легендарный, но я не поняла, почему.

Чесова: Вряд ли многое смогу сказать о баре «Терминал». Во-первых, он небольшой, а потому в субботу вечером здесь тесно до такой степени, что поход в туалет стал для меня настоящим испытанием. Во-вторых, внутри темно, так что если ваше лицо уже подводит вас, то здесь будет довольно комфортно. В-третьих, владельцы открывают окна, чтобы проветрить помещение, так что берегите здоровье, кутайтесь в теплое. И наконец, в-четвертых, в баре очень шумно, и это одна из причин, по которой было тяжело говорить (вторая — мой заплетающийся язык).

Если же попробовать еще короче, то пожалуйста: маленький петербургский бар, где нам предложили очень терпкий, очень большой и очень крепкий коктейль по очень московской цене. Минус 450 рублей, плюс еще одна степень опьянения, и мы тронулись дальше.

00:00


«Утка»

наб. реки Фонтанки, 20

Лимончелло — 150 рублей

Курганская: Нас просили посетить открывшийся несколько месяцев назад кластер «Голицын Лофт», особняк с историей на набережной Фонтанки, переоборудованный в кучу кофеен, баров и тату-студий и даже одно антикафе — этот нелепый рудимент сферы общепита. Направляемся в бар «Утка», хотя вокруг звенят и другие кабаки, — нам пояснили, что у заведения интересная судьба, оно все время переезжает и выживает при этом.

Проходим мимо фургонов с тако, веганских едален и прочих спутников креативных кластеров и попадаем в просторное мрачное помещение со здоровенной уткой на стене — напоминает перезапустившуюся «Сосну и Липу», но с упором на крепкий алкоголь. Низкие цены и близкая московской атмосфера пытаются удержать здесь, но этому мешают два факта: во-первых, за стойкой не принимают карты, а во-вторых, после литра алкоголя охота танцевать, а в баре «Утка», к сожалению, по барабанным перепонкам колотит какой-то прикумаренный нойз. 

01:00


«Мишка»

наб. реки Фонтанки, 40

Ничего — 0 рублей

Курганская: Каминг-аут. Я ни разу не была в этом культовом петербургском баре, хотя когда-то часто приезжала в Петербург. Сейчас он, кажется, растерял свою актуальность, но мы все равно направляемся сюда, подогретые интересом, — как провинциалы, впервые посещающие в 2016 году «Жан-Жак». Отторжение начинается на входе — фейсконтрольщик, заслышав кусок нашего разговора, спрашивает: «Вы что, из Москвы? У нас так не чёкают даже в Купчине». Озадаченные спускаемся по лестнице в помещение: странно услышать подобное от сотрудника клуба, который примет нас в свои объятия через несколько секунд.

Возможно, когда-то «Мишка» и владел умами и телами молодежи, но сейчас все здесь выглядит безнадежно устаревшим: толпа беснуется под Майкла Джексона и ремиксы на Фаррелла, под потолком переливается дискошар, посетители интенсивно опрокидывают шоты знаменитых «Лисичек» и «Боярских». Я разрешаю себе пропустить и рассматриваю интерьер — отовсюду торчит красный текстиль, в закутке, призванном быть гардеробом, кучей валяются пуховики, посетители, в основном представляющие собой студентов нетворческих вузов, проплывают мимо со стаканами, в которых застряли огромные куски огурцов. Фишка местного бара?

Есть, впрочем, и экспаты — наверное, сказывается старая слава лихого танцбара. Но я бы сюда гостей города не повела.

Московский побратим этого места открылся года полтора назад и закрылся стремительно, спустя сезон. Думаю, что, помимо традиционных для предпринимателей, седлающих Столешку, неудобств, свою роль сыграло и то, что эти псевдомодные нью-диско-вечеринки с дискошарами просто не способны конкурировать с быстро сменяющими друг друга тенденциями ночной Москвы — от многочасовых рейвов на заводах и временных баров с размахом до габбера в спортивках и демократичных полуподпольных вечеринок, которые устраивают энтузиасты. Чтобы задержаться в Москве, нужно придумать нечто большее, нежели опять водрузить за пульт Колю Риша и разлить посетителям по «Лисичке».

Плохо, совершенно не хочется оставаться в этом месте: избалованного москвича оно не располагает к танцам, даже несмотря на ряд опустошенных стеклянных емкостей.

Чесова: Тоскующие по почившей московской «Редакции» — вам сюда. Который год это прославленное петербургское заведение предлагает до боли знакомый набор увеселений — плохая музыка, дикие танцы с экспатами и туристами, приевшиеся коктейли и персонал, общающийся с тобой запанибрата. Наша провожатая Вика покидает нас у врат этого девятого круга ада — и я не могу ее винить. В 2016 году делать здесь совершенно нечего, если, конечно, вы не поставили себе целью провести вечер плохо.

01:46


«Бездельники»

(Закрылись 30 сентября. — Прим. ред.)

ул. Итальянская, 17

Два вишневых сидра — 440 рублей

Чесова: Модное заведение для взрослой приличной публики, которая прямо здесь и прямо сейчас в едином порыве отпускает себя. Пройдите через калитку и фейсконтроль, потом — через помпезно освещенную арку, театральным жестом отодвиньте портьеру, и вашему взору предстанут нарядные мужчины и женщины под градусом, лихо отплясывающие в обогреваемом крытом павильоне без стен.

Не очень понятно, как вести себя в таком помещении: скинул пальто — вроде зябко, а накинул — вроде жарко. Гости с этим тоже не определились — иные танцуют при полной сезонной амуниции, включающей в себя куртку, шарф и даже перчатки, а рядом можно заметить морозоустойчивых дам в коктейльных платьях, которым отчего-то нехолодно в осеннюю петербургскую ночь. Гардероба, кажется, нет, ну или я его не нашла — как не нашли и другие гости, при мне скидывавшие верхнюю одежду на столы, стулья и даже пол, отчего ты все время вынужден натыкаться на чьи-то тряпки.

Курганская: Из всех посещенных нами этим вечером заведений «Бездельники» ближе всего к местам, куда я привыкла ходить в Москве, и лучше иных из них — такая «Стрелка» здорового человека. Обеспеченные горожане разгульно пляшут под изобретательные сеты диджеев. Надо заметить, московских — среди них как минимум есть Леонид Липелис. Никто не считает лайки в смартфоне со скучающим лицом. В воздухе витает дух здорового распутства. Первое место, где хочется задержаться и сделать несколько па на танцполе, — этим и занимаюсь в компании лиц с внушительными декольте. В это место петербурженки собирались как на бал MET Gala.

Чесова: По пути из «Бездельников» на Конюшенную проплываем мимо пышного заведения под названием «Бегемот». Это гинзовский ресторан, который, как говорится на официальном сайте владеющего им холдинга, «открыт для красивых людей и красивой жизни». От красоты у входа в эту Мекку роскоши (кожаные кресла, ковры, камин — все внутри) буквально болят глаза, здесь же столпились длинноногие девы в коротких бандажных платьях верхом на лабутенах. Рядом — кровавая драка двух крепко сбитых молодчиков, на которую эти сирены взирают с пугающим равнодушием. Подходим ближе и находим в луже потерянную какой-то местной золушкой босоножку — аккурат у припаркованного «Мазерати», который к утру наверняка превратится в тыкву.

02:44


Stackenschneider и «Виновница»

Конюшенная пл., 2

Ничего — 0 рублей

Курганская: По дороге на Конюшенную спотыкаемся о чьи-то лежащие на асфальте брюки — петербуржцы буквально выпрыгивают из штанов, спеша в эти темные закоулки. Мы хлюпаем по лужам, чтобы попасть на остров техно-клубов Stackenschneider и Mosaique, а также открывшихся в этом году VNVNC и «Танцплощадки». Не особо разбирая, где что, заходим в первый по курсу — там в бликах красного света толпа на танцполе колышется под монотонное минимал-техно. Настолько монотонное, что я присаживаюсь на скамейку у входа и, напичканная коктейлями, впиваюсь невидящим взором в стену. «ДЕВУШКА, У НАС НЕ СПЯТ», — спустя несколько минут мне в лицо заглядывает охранник.

Чесова: Смотрю на полупустой танцпол Stackenschneider и с тоской думаю, что в какой-нибудь «Рабице» в сей поздний час публика уже давно зашлась в техно-пароксизме. Здесь же градусу веселья еще есть куда расти, если происходящее на техно-вечеринках вообще можно назвать весельем. Оставляю Настю спать где-то в углу, а сама пополняю собой жидкие ряды танцующих — судя по всему, все самые модные местные техно-кобры сейчас озаряют собой пространство на платной вечеринке в соседнем клубе Mosaique. Те же, кому денег на входной билет не хватило, прозябают в «Штакене» — в основном это студенты и вчерашние выпускники вузов в бросовых аутфитах.

Проходит минут сорок, и вот я уже не свободно передвигаюсь по полупустому залу, а с трудом протискиваюсь между нахлынувших в клуб потных рейверов. Это утомительно, и я решаюсь на экскурсию в туалет, где наблюдаю целую очередь к раковине из желающих промочить горло бесплатной водопроводной водой.

Возвращаться на танцпол не хочется, поэтому смело выкатываюсь во дворик покурить, где меня тут же атакует лукавый юноша со скейтом под мышкой, сгорающий от желания познакомиться, — еще ни разу на рейве ко мне никто так откровенно не подкатывал, московской техно-публике обычно не до этого.

Здесь же, на скамейке, в двух шагах, сидит кумир моей давно минувшей юности — солист некогда популярной рок-группы, ныне изрядно обрюзгший и постаревший (впрочем, скрывать не буду, годы и меня не пощадили).

В целом мне здесь скорее нравится, но это потому, что я вообще довольно уютно чувствую себя на техно-вечеринках. А эта вполне себе рядовая, без изысков и каких-то очевидных особенностей, ну разве что публика чуть помладше и попроще, чем московская.

Курганская: В это время я заглядываю в соседний клуб «Виновница», на двери которого красуется цитата из Данте «Оставь надежду всяк сюда входящий», переведенная на английский. Оставили надежду и шагнули на танцпол ровно два человека. Любопытно, что, когда я была в этом месте в прошлый раз, месяц назад, их было столько же.

03:40


«Танцплощадка»

Конюшенная пл., 2

Вода — 150 рублей

Курганская: Насколько я понимаю, это заведение готовили к роли главной клубной площадки сезона — все те же энергичные Кирилл Иванов и Александр Берковский заняли просторное помещение на задворках Конюшенной площади, чтобы окончательно упростить судьбу петербургского выпивохи — в иную пятницу, наверное, эти дворы можно не покидать по примеру москвичей, теряющих себя между «Симачевым», «Энтузиастом» и редакциями-мишками-блюмами-хайнекенами. Другие танцевальные заведения этих владельцев не вызывали у меня восторга, но, может быть, здесь нас удивят? 

На танцполе людно, опять играет неидентифицируемый диско-фанк, под который получается лишь топать ногой, и я направляюсь к бару купить воды. Бутылка воды в «Танцплощадке» стоит 150 рублей — наш ответ столичному ценообразованию.

Вообще, к финалу ночи становится очевидным, что если пить в Петербурге действительно дешево и как-то душевнее, то вот танцевать лучше в Москве. Заведения по-прежнему ориентируются на условную «Солянку», которая закрылась, напомню, в 2014 году. Я не очень поняла, где водится молодая кровь, передовые 20-летние, так как почти везде мы наблюдали либо состоятельную и состоявшуюся публику, либо студентов-технарей, которые идут в «Мишку» или на концерт «Помпеи» по инерции, потому что это было модным когда-то. Возможно, нам не повезло или наш маршрут просто не включил точки, которые будут актуальны не только сегодня, но и завтра. А возможно, Петербург — это барный город. Но не тусовочный.

Чесова: После темного «Штакена» с его людьми в черном окунаемся в безудержное веселье «Танцплощадки». Здесь действительно танцуют, да еще как — во дворе, на лестнице, на танцполе, даже в туалете — пока я пытаюсь накрасить губы у зеркала, об меня трется бедрами какой-то безудержный диско-бой. Вокруг — веселые и нарядные, причем в этой нарядности чувствуется нездоровая маскарадность, как будто люди пришли на модную вечеринку в тщательно продуманных костюмах завсегдатаев модной вечеринки. И там, где московская модница прилагает некоторые усилия для того, чтобы сделать свой лук расслабленным и небрежным (мятая футболка, будто бы наскоро собранные в пучок волосы: я, мол, только из офиса, вы уж извините), там петербургская красотка надевает все лучшее сразу, чтобы уж ни у кого не осталось сомнений в том, что она наряжалась как в последний раз.

Воздух напоен любовью — замечаю у бара несколько страстно целующихся парочек и некоторое время с наслаждением их созерцаю. На московских тусовках, как известно, со страстью и сексом все сложно — по меткому выражению нашего бывшего главреда Милослава Чемоданова, в столице оргия не случится, даже если людей напоить, раздеть и положить друг на друга. Ну вы понимаете, есть дела и поважнее. После торговли лицом на светском рауте сил не остается буквально ни на что.

Здесь же все иначе, и я замечаю парочку юношей, которые явно не против со мной познакомиться. Но не сегодня — усталые и потрепанные, на рассвете мы покидаем «Танцплощадку», чтобы прыгнуть в заветный утренний «Сапсан». Мы буквально не держимся на ногах, и Настя, молчавшая всю дорогу до поезда, заходя в вагон, внезапно произносит: «Надеюсь, Пете и Ринату сейчас так же плохо, как мне».


Итого: 3 500 рублей

19.00


Петербуржцы в Москве

Mitzva

ул. Пятницкая, 3/4 стр. 1

Gentiana Spritz — 2 порции, 1 200 рублей

Мезе — 620 рублей

Утка с равиоли — 720 рублей

Биргер: В случае с барами, эксплуатирующими всю эту еврейскую тематику, кажется, есть два подхода. Можно попробовать создать «наш маленький Тель-Авив» с учетом отечественной специфики и морозов за окном — легкая обшарпанность, расслабленные люди за стойкой, хумус, танцы со швармой, понимание культуры. Это получилось у «Бекицера» в Петербурге. В этом, конечно, есть определенный самообман, как и во всех таких стилизациях, но есть и что-то спасительное. А можно взять в оборот еврейский лубок, и это, к сожалению, довольно распространенный случай. У Mitzva, вообще, какой-то третий путь. Подвал, коктейли, израильская кухня, вся эта угнетающая иудейская символика, какие-то цепи, свечи — пазл складывается с трудом.

Мезе хорош, стоило зайти сюда перед прогулкой, и вообще, здесь, пишут, отличная кухня. Но мы пришли скорее выпивать. За маленькой стойкой делают коктейли бармены-функции, задача которых приготовить и продать тебе что-нибудь классное. Это действительно продавцы, что в общем для ашкеназской точки в Москве, наверное, и органично. Но при этом слишком уж они суровые, а если тут продавать, то с задоринкой южного рынка. Зато именно здесь я сразу же встретил нескольких петербургских знакомых (разумеется, перебравшихся работать в Москву). О чем-то это говорит.

Умяров: Трудно спорить с Биргером на тему еврейского общепита и подхода к его организации, но на фоне нашего «Бекицера» это место оставляет ничтожное впечатление: хинкальная в подвале с дорогим и паршивым алкоголем. Между первым и вторым набитым больше льдом, чем градусом, стаканами подали утиную ногу за неполные 800 рублей, которая больше походила на кусок залежалой на поребрике куры гриль. Любовь к этому заведению — это, видимо, какая-то странная форма пристрастия к боли.

20.10


«Искра» и Public Bar

ул. Покровка, 38а

Коктейль «Беллини» — 2 порции — 1 000 рублей

Биргер: Ну вот это, кстати, внешне производит впечатление. Так должна выглядеть хорошая забегаловка в богатом мегаполисе. Все очень культурно — и мраморная стойка, и эти стоячки, и минимум декора. И даже золотая кура гриль (привет утке из Mitzva) в духовом шкафу — в этом есть необходимая для московского бара на Покровке самоирония. 

Универсальное место для аперитива, открытое улице и городу. Другое дело, что такое должно быть в каждом квартале, а пока получается, что очевидный, кристальный, почти без примесей формат выдается чуть ли не за новый мир. Отсюда и довольно однородная среда, а было бы хорошо выпить за этим мраморным столиком с каким-нибудь человеком, как говорится, интересной судьбы или городским сумасшедшим. Ну и, конечно, в этом месте хотелось бы накатить водки из графина, а не очередной коктейль, которые здесь, судя по всему, доминируют.

К стойке не пробиться, потому проходим через двор в секретный коктейльный бар в подвале при «Искре». Никогда не понимал этот формат speakeasy, зато бармены — вежливые джентльмены в очках. В «Сапсане» мы пили игристое, логично, что здесь берем «Беллини».

Умяров: Добротный и в целом выдержанный кабак. При этом его официальная часть лично мне понравилась больше подпольной. В подпольной встретились похожие на людей бармены, качественно смешанные напитки и поразительная слышимость из туалетной комнаты. В любом случае хотелось бы, чтобы подпольные места были более цельными — в духе нашего «Кабинета» и El Copitas, а не просто подсобкой при закусочной, пусть и нарядной.

21.00


«Юность»

Последний пер., 2

Настойка «Водка» — четыре порции — 600 рублей

Умяров: Хорошее и доступное место для молодых и не очень расточительных людей, из которого лично мне моментально захотелось сбежать. Внутри встретил несколько местных приятелей, которые уже к десяти вечера не могли даже сидеть — добрый признак, привлекает. Мне показалось или там был человек-хостес?

Биргер: Замечательная московская топонимика — Последний переулок. Мне говорили, что это такое место с яйцами и настойками. «Черное шотландское яйцо» за 400 рублей — звучит привлекательно.

И с настойками все серьезно, видно, что с ними заморачиваются. В Петербурге, надо признать, настойка в большинстве случаев — это, к сожалению, что-то из разряда тяп-ляп, на лимонных корках с хреном, настоящее убийство. По одной и еще по одной.

21.35


Motel

Цветной бульвар, 5

Два ирландских виски — 1 100 рублей

Умяров: Сначала производит сильное впечатление. Первый этаж визуально отправляет тебя обратно в наше все — «Дом быта». Совпадение? Захотелось такое себе в Петербурге и срочно, чтобы нарядные толпились. Дальше начали присматриваться. На верхнем этаже встретили то ли южную свадьбу, то ли день рождения — и протрезвели окончательно. Спустились обратно на первый этаж, спутники начали ругать оформление потолка, а мне понравилось — чистый петербургский «Новус» из начала двухтысячных. Еще вальяжная уборщица с недорогим моющим средством ухаживала за подоконником, разнося характерный привкус химии.

Владельцы явно метили на место культовой «Солянки», но что-то не вышло. Играют модные диджеи, но слышал, что не все довольны. С другой стороны приятный арт-директор и фейсконтроль в сообществе с увесистыми вышибалами в пиджаках, по идее, должны обеспечивать приемлемый визуальный ряд и безопасность. В любом случае у нас в Петербурге такого еще не построили и давно не строили. Когда не вариации на тему барокко, вечной петербургской скрепы, а как-то с идеей, концепцией, чтобы был выдержанный аттракцион. Всему этому не достает только беспорядка.

Биргер: На втором этаже — лаундж-зоны с кроватями, очевидно, сюда нужно приходить, уже не держась на ногах. Мы, правда, заявились рановато, потому, видимо, без проблем и прошли фейсконтроль, а так бы не пустили. После полуночи здесь, нет сомнений, играет моднейший диджей.

В некотором роде это формат, который клубному и барному Петербургу за редким исключением не очень подвластен: дорого (не только в смысле ценообразования, а и в смысле прикладной реализации) и красиво. У нас часто бывает красиво, но тогда точно не дорого. Если дорого, то с большой вероятностью уродливо. И тут задумываешься: вот московский дореволюционный особняк превратили внутри — за немыслимые, как кажется, деньги — в вылизанный клуб для хорошо одетой публики. А вот —разваливающийся особняк на Фонтанке, где все сшито на скорую руку, где сорняки растут из стен и где сейчас сделали «Голицын Лофт» с дешевыми кофейнями и распивочными. Что случится, если, скажем, эти же деньги вбухать в дом Голицына? Заранее знаю, что выйдет ад. И это, наверное, хорошо.

22.10


Mondriaan

ул. Петровка, 30/7

Коктейли Kwass Mousse и «Алтай Sour» — 1 000 рублей

Биргер: Потенциально самое петербургское место. Ну как минимум по структуре: маленькое помещение, заходишь — и сразу у барной стойки, немного столиков, справа диджей. Публика разнородная, вот целуются молодые люди в рваных джинсах, вот немец-экспат рассказывает девушке, почему Москва не Берлин (это мы уже поняли), вот мужчина в розовой бабочке, похожий на адвоката Добровинского, заказывает сет шотов «Няш-Мяш» за 700 рублей (что-то с ромом, манго и, конечно, маракуйей).

Но необходима модернизация. Во-первых, опять бесконечные коктейли, а цена за рюмку водки запретительная. Анекдот: в баре на улице под названием Петровка нормально не выпить водки. Во-вторых, опять нечто нездоровое с музыкой. Сюда бы нашего Колю Могилу с ящиком винила. Наконец, бармены — снова бесперебойные производители коктейлей в кожаных передниках. А с кем москвичу поговорить, кому исповедаться? 

Умяров: Больно за прекрасное и квадратное помещение. Попадая в такие места в Москве, всегда трудно понять, где хозяин? А если хозяина здесь нет, то зачем это все вообще надо? Странное предприятие. Все вроде есть. Расположение, геометрия, ремонт сделали, место маленькое и имеет все шансы быть милым и важным. Сиди занимайся до и после работы. Чего не заниматься-то? Хочется верить, что я ошибаюсь и эти целующиеся молодые люди и есть хозяева. Тогда все встает на свои места. Простите, ушли со стаканом.

22.40


Haggis

ул. Петровка, 15, стр. 1

Два бурбона — 920 рублей

Умяров: Добротный паб в духе классического публичного места. В свое время перехватил гостей и славу моего любимого Cockney's. Никаких нареканий вообще, дай бог здоровья. Раньше в Москве только такие «Хаггисы» и открывались: громадная и дорогая махина с напитками от миллиона. Не знаю насколько отразилась на Москве сегодняшней таганская крафтовая революция, но очень хочется верить, что талантливые и деятельные уже догадались: можно открыть свою небольшую дыру в удаленном подвале для сотни друзей и не платить левым чувакам по 500 рублей за пинту 50 раз каждые выходные в году. Вообще, петербуржцу в этом смысле в Москве определенно не хватает трогательных и безопасных дыр. Раньше за этим ходили в «Маяк», но там теперь ресторан.

Биргер: Музыка, гам, в субботу вечером здесь нужно надираться. Не принимают карты, зато есть банкомат в холле, и даже разрешили подзарядить телефон. Приятно, что не заигрывают с крафтом, не размениваются — много британской пивной классики, есть даже валлийский «Каск», за которым знатоки охотятся в Петербурге. Коллеги рекомендовали сидры, но разливной здесь только один, пинта за 360 рублей.

Но вообще Haggis — хороший повод для начала неизбежного разговора о московских ценах. Хотел согреться стаканом самого простого виски — пожалуйста, 450 рублей. Немыслимо. Эли — 360–380 рублей. 350 рублей — это, вообще, какая-то местная пороговая цена, мы еще проверим, но ниже, кажется, ничего не бывает. В свое время в Петербурге громко открылся «Джон Донн» на улице Марата ровно с такими же ценами и бесславно закрылся через полгода. У нас все дешевле примерно на 100–150 рублей. Вот он ключевой экономический показатель: между Москвой и Петербургом пропасть, как минимум, в сотен.

23.20


«Энтузиаст»

Столешников пер., 7

Одно пиво — 300 рублей

Биргер: Меня уже водили сюда друзья, здесь мне очень нравится. Это, возможно, лучшее место в Москве (во многом, наверное, потому, что оно прячется во дворе и города из него не видно). Но сюда надо приходить и не уходить, «Энтузиаст» точно не может быть точкой бархоппинга. Я совершенно про это забыл и оказался в ловушке. После одиннадцати вечера здесь уже разброд и шатание (бар в столичном городе в субботу закрывается в полночь!), во дворе на входе фейсконтроль, наливают только пиво (а родного Ingria IPA, которое обещало меню, нет) и, соответственно, здесь очередь в туалет, до конца которой я так, к сожалению, и не достоял.

Умяров: Первая в истории человечества пивнуха с фейсконтролем. Видимо, обязывает близость с Originals Pub. Добротный кабак. На мой взгляд, самое петербургское место Москвы, образец той самой петербургской дыры. Когда только открылся «Энтузиаст», я лично очень обрадовался: ну вот же оно, родное и совсем рядом с «Симачевым» — для одинокого и пьющего человека очень важно, чтобы был пеший маршрут и с контрастами. Крафтовое пойло и «Белый русский» на одном пятаке — почти рай на земле.

00.10


«Редакция»

(закрылся 24 сентября. — Прим. ред.)

Столешников пер., 6, стр. 3

Ничего — 0 рублей

Биргер: Хорошо, что Ринат удивительным образом знаком со всеми вышибалами Москвы: у бара «Редакция» вечеринка закрытия, на входе толпа, но мы как-то с трудом пролезаем вне очереди. Вообще, сама идея — открыть бар для журналистов, да и еще назвать его «Редакция» — мягко говоря, странная. 

Не поспоришь, работа сложная, на износ, постоянно хочется снять стресс,

привыкаешь к родным лицам, но какой профессиональной деформации нужно достичь, чтобы вечером бежать из одной редакции в другую? Внутри дискотека, играет, как написано, Tesla Boy. Громко, непонятно и безнадежно, как и во многих редакциях. Убегаем.

Умяров: Помер Клим, да и *** с ним. Абсолютное дно для нас и рай для 15-летних. На входе изъяли мою карманную «ладожку» копеечного скотча — знакомство с контролем лиц не помогло. Все это напомнило какой-нибудь из бесконечно похожих друг на друга баров на Думской улице — в наши дни открывать такое совсем неприлично. Ходил-ходил я по Москве в поисках дыр и нашел на свою голову. Москвичи, вы лучше продолжайте открывать вот это все нарядное.

00.30


Heineken Bar

(закрылся 24 сентября. — Прим. ред.)

ул. Большая Дмитровка, 11/3

Два виски — 700 рублей

Умяров: Здесь я встретил всех наших. Первым из них попался Наири Cимонян, который тут же и играет. Я первый раз за вечер присоединился к танцам. Диковинное, конечно, для нас явление: северо-западные филиалы алкогольных брендов совсем не столь щедры, с ними с трудом удается договориться о редких привозах артистов из Израиля или Хельсинки. А здесь целые кабаки под их эгидой. Живут же люди.

Биргер: Тяжело что-то говорить о местах, в которые пришел в первый раз ровно на закрытие. Мы уже изрядно выпили, и вроде здесь действительно веселая вечеринка. Это уже банальность, но квартал Столешников — Большая Дмитровка, как я понимаю, в какой-то короткий момент казался важным исключением из московских правил: какие-никакие бары скучковались здесь до разумных расстояний, естественных для здорового города. В этом намечалось что-то живое и неискусственное. Но вот мы посещаем тут уже второе закрытие. Потенциальный барный квартал могли спасти петербуржцы, но ребята из бара Mishka тоже вовремя сбежали.

01.30


Noor

ул. Тверская, 23

Водка — 4 рюмки — 1 000 рублей

Умяров: Винтажный во всех отношениях кабак: чистый 2005 год, рай для командировочного. Адская музыка в лучших традициях какого-нибудь бара Rolling Stone. Ну, и здесь точно не плюнут на твой синий пиджак и внимательно вникнут во все сложности взаимоотношений с головным офисом и начальником службы безопасности. Даже Петя проникся и впал в ностальгию по тем временам, когда много лет назад в первый и последний раз в жизни получил тысячу долларов гонорара за статью для журнала GQ.

Биргер: С тех пор как я был здесь в последний раз и пропивал гонорар, Noor сильно изменился. Стал больше, появился двор, на барменов зачем-то нацепили комбинезоны.

Впереди рейв, поэтому разумнее всего подводить первые итоги здесь. Ключевые слова: дорого, коктейли, дискотека, бармены-роботы, много, очень много еды. Все объективно и взаимосвязано, потому немного аналитики. Дорогая столичная недвижимость не позволяет сдерживать цены — алкоголь в результате тоже дорогой, что дико рационализирует потребителя: налить себе рюмку и стакан простого скотча, как рассуждает он, можно и дома, выбор падает на коктейли — продукт с высокой добавленной стоимостью, за который, как кажется, имеет смысл платить (он как минимум выглядит так, будто стоит своих денег, в отличие от 40 грамм чистого алкоголя за 400 рублей). Коктейли требуют конвейера, отсюда — профессионалы в униформе, у которых в голове коктейльная карта. Конвейер специфически влияет на атмосферу, бармен из артиста драматического жанра превращается в циркового акробата. Этому образу очень подходит дискотека, цирку требуются танцы. Танцы истощают силы, нужно часто и обильно есть.

Честно говоря, все это довольно тоскливо.

02.30


«Кругозор»

(Закрылся 1 октября. — Прим. ред.)

ул. Правды, 24, стр. 6

Неопределенное количество водки — 1 500 рублей

Биргер: Не берусь оценивать состав выступающих, но оказаться здесь после похода по нашему безумному коктейльному маршруту — чистое счастье. Мне кажется, всю Москву надо окружить, как Московским центральным кольцом, такими вот большими пространствами в промышленных зонах, чтобы местные не маялись дурью в центровых ресторанах, а сразу ехали вечерами прыгать в просторных ангарах. Этому бескрайнему городу такое очень идет — масштабно, живо, с размахом и, что характерно, временно. Но все слишком большое и несколько бесприютное. В какой-то момент хочется немедленно сесть в такси и тут же доехать до родной Конюшенной, поклониться маковкам Спаса на Крови. 

Умяров: Это спорт высших достижений. Невероятное для впечатлительного петербуржца явление. Университет для нашей «Танцплощадки» и других танцевальных проектов. Возможно ли такое в Петербурге? Да. Раз в году на фестивале Present Perfect. Здесь пригрели всех московских снобов, среди которых Петя и встретил своих настоящих друзей, после чего окончательно набрался и успокоился. На маленьком танцполе попали под нашего Сашу Никитина, там с ним и остались, пока модные рейверы погибали под модных диджеев на большом и удаленном. Я в музыке разбираюсь не очень хорошо, но ощущение, что мы в Петербурге в этом плане крепко не дорабатываем, присутствует. И это на петербургской же тусовке от Roots United.

Занавес: транспортировали утомленного Биргера до раннего утреннего «Сапсана» — обратно в Ленинград.


Итого: 10 660 рублей

Примечание The Village о конфликте интересов: Ринат Умяров — один из создателей проекта «Бездельники», в котором побывала московская редакция. Однако московские редакторы не знакомы с Ринатом лично и не знали о его причастности к пространству на момент командировки в Петербург.

Фотографии: обложка, 1-6 – Аня Чесова, 7-8 – Петр Биргер