В преддверии выпускных, которые сейчас в полном разгаре празднуются по всей России, редакция The Village Нижний Новгород ностальгирует по вину рекой, лимузинам и милым пьяным одноклассникам.

Маша Гончарова

главный редактор

ВЫПУСК 2003 ГОДА

Я мало помню, что происходило на самом выпускном, и не потому что мы там все накидались (кстати, нет), а потому что это было слишком давно для моей девичьей памяти. Помню, что у меня было вполне себе интересное платье с какой-то серебряной загогулиной на спине и сеточкой в районе груди, потом у меня его даже арендовала двоюродная сестра, причем тоже на выпускной. Оно было черное, со шлейфом, и, в принципе, даже спустя годы к нему у меня претензий нет. Моя парикмахерша Марина, к которой мама меня водила с младенчества, накрутила мне каких-то кудрей, сдобрив их неубиваемым лаком — прическу мне делали утром, а сам праздник был вечером, и я спала весь день, набираясь сил, лицом в подушку, чтобы ни одна кудря не распрямилась. Венчала мою голову диадема, купленная где-то в районе Московского вокзала, и мне казалось, что это прям вау, и я, вся такая принцесса, сейчас получу долгожданный аттестат. В итоге оказалось, что диадема вполне себе ок, только носить ее надо было в 2016-м по завету Эди Слимана, а не в 2003-м, когда одноклассники не понимали, на что это я тут намекаю своим королевским атрибутом.

На самом вечере мы всем классом горланили песню «Не вешать нос, наша Анна, ведь все невзгоды позади» на мотив «Не вешать нос, гардемарины», посвященную историчке, которую все терпеть не могли. А еще устраивали какую-то сценку про выбор будущей специальности, где я что-то нелепое говорила про важность профессии журналиста. В общем, стыд и позор. Сама вечеринка у нас проходила в клубе «Порт», сейчас это отель «Азимут» на Федоровского. Как я понимаю, место было выбрано исключительно из-за видов на реку, мост и вот это все. Самое дерзкое, что придумали наши учителя, — это наглухо закрыть двери, поэтому мы были забетонированы в праздничном зале и не могли выбраться наружу до утра. К кому-то приходили друзья, кто-то перестукивался через дверь с парнем, кого-то втягивали в форточку туалета.

Весело было ровно трижды: когда один одноклассник учил меня жонглировать зефиром, когда второй одноклассник что-то пробурчал про свои чувства и когда наша класснуха, ловко переодевшись из нарядного платья в не менее нарядный джинсовый костюм, состоящий из джинсов со стразами и рубашки, лихо завязанной на животе, танцевала на тумбе. Вот она-то, мне кажется, отожгла за нас всех, уволившись из школы буквально на следующий день и найдя свое счастье в купле-продаже, если не ошибаюсь, нижнего белья.


Свой выпускной я помню смутно: официальная часть вообще осталась за бортом — видимо, потому что я удачно отбрыкалась от необходимости воодушевленно читать со сцены стихи и могла спокойно покачивать прической, в которой кокетливо спряталась пара килограммов праздничных лент, в такт песне «Школа, школа, я скучаю».

Неизвестно почему, но я вместе с группой одноклассников решила, что ехать на выпускной бал в шашлычную «Огонек» на заказном пазике нам не к лицу, и мы выписали солидный белый лимузин. Распивая шампанское, которое сгубило потом многих, мы радостно показывали факи в окно проезжавшим мимо в маршрутке товарищам и наверняка ощущали свое превосходство — запросы в 17 лет были невелики.

То ли большую часть банкета я методично накидывалась вином, то ли все действительно прошло спокойно, но я не могу вспомнить ни одного казуса: никто ни с кем не подрался, не набил себе имя классной руководительницы на груди и не рыдал в углу из-за неслучившегося медленного танца. Растрогавшиеся учителя произносили тосты, новоиспеченные выпускники бегали курить за угол, нарядные выпускницы в пышных платьях отплясывали под эстрадную музыку, а потом все вместе пошли смотреть салют.

Домой я пришла без осознания начала новой жизни, только с радостью, что платье, сшитое на заказ аж за три с половиной тысячи рублей, не было испачкано праздничным тортом. А шашлычная, говорят, потом сгорела.

Лидия Кравченко

шеф-редактор

ВЫПУСК 2007 ГОДА


Егор Лоскутов

креативный директор

ВЫПУСК 2007 ГОДА

Как я помню, все было довольно роскошно.

Заседая несколько часов, видимо, на фоне нарастающей ностальгии по «первому бокалу шампаньского», белым танцам и всякого рода откровениям, родительский комитет вынес резолюцию: гавайская вечеринка, с ребенка по шесть тыщ (между прочим, это были реальные деньги), алкоголь будет, отдельная комната для родителей, готовых оказать посильную помощь неокрепшим организмам (как выяснилось позже, у них там был свой луна-парк с ромом, сигарами и факиром).

Все, конечно, готовились по-разному. Мы с пацанами не верили, что будет возможность отметить это событие по-взрослому, поэтому каждый должен был купить по бутылке элитного заранее. Что-то закопали за день в песок на пляже около «Робинзона», что-то скинули в газель брату одноклассника.  В общем, по приезде оказалось, что родители реально заставили все столы вином — его было бесконечно много. Как-то даже неловко было за них. Видимо, поэтому все вели себя довольно сдержанно, особой лирики не было. И только под утро начались все эти слезы, обнимания, разговоры о прожитых годах и о тяжести грядущих расставаний.

Помню, как мне захотелось пройтись одному. Вдалеке на импровизированном шезлонге увидел Леху (отличника и медалиста), он подозвал меня.

— Леха, ты че?

— Буишь? – спросил он, протягивая стакан апельсинового сока. — Там спирт, только никому ни слова.

Я засмеялся и предложил абсент.

К моменту нашего возвращения (четыре утра) в зал выкатывали большой гриль с мясом, на столы выставляли пиво (дичь, не правда ли?). Кто-то из класснух подошел к столу со словами: вы прошли проверку, ребята, молодцы! Мы на бой посуды заложили 20 тысяч рублей, а вы такие все умнички, трезвенькие!

Раздался боевой клич, и мы просто начали скидывать тарелки на пол и гоготать. Набили на 22.

Потом все долго прощались, обещая позже созвониться. Но никто так и не позвонил.


Особого трепета перед выпускным я не испытывала и, поскольку в те времена увидеть меня в платье было уже диковинкой и праздником, особо не заморачивалась — надела мамино лаконичное платье в пол. Но выглядеть круто хотелось, поэтому я обратилась к модному парикмахеру и дала ему карт-бланш. К слову, волосы тогда у меня были ниже талии. Сначала был шок, а мама плакала в соседней комнате: через несколько часов мучений на моей голове красовалось гнездо в стиле «Битлджуса» Тима Бертона. Но мне понравилось.

Вручение аттестатов проходило в Доме молодежи, а оттуда нас повезли куда-то за пожарную часть на площади Лядова; сейчас, предположительно, это заведение называется Daily cafe. На столах было какое-то дикое количество алкоголя, но каждый считал обязанным стащить еще одну бутылку с учительского стола. Тамада, конкурсы, танцы — всё как надо. Я никогда не ходила на дискотеки и не ездила в летние лагеря, поэтому танцевала прилюдно впервые и так разошлась, что продолжала б до рассвета, если бы не драматическая история, без которой ни один выпускной обойтись не может.

Одноклассник увидел, как его спутница танцует с другим, и от ревности раздавил бокал рукой. Тут уж мы всей толпой поочередно то останавливали кровь, хлещущую из ладони, то успокаивали раскаявшуюся девушку, пока не наступил рассвет.

Был нанят трамвай до Черного пруда, из которого мы, помятые, побрели до Чкаловской лестницы. Компания растянулась, я встретила друзей с Автозавода, которых привезли на пазиках встречать рассвет. Когда добрались до набережной, мама одной девочки пыталась поить всех водкой и слезно желала нам счастья.

Последнее, что помню — мы с подружками сидим у Кремля на лавке и едим холодную курицу, бережно доставленную с застолья нашим оргкомитетом. Ну а потом домой на троллейбусе.

Стася Карпова

дизайнер

ВЫПУСК 2007 ГОДА


Марк Григорьев

редактор новостей

ВЫПУСК 2008 ГОДА

В день моего выпускного на чемпионате Европы по футболу играли Хорватия и Турция, четвертьфинал, ничья в основное время и победа турков по пенальти. Оторваться от футбола было совершенно невозможно, и мы с одноклассниками периодически бегали, чтобы узнать счет, чуть ли не к охранникам ДК железнодорожников.

На выпускном мне, кроме аттестата, выдали маленький хрустальный глобус на мраморном постаменте и грамоту в рамочке — премию «Золотой глобус» в номинации «Разум России». До сих пор не знаю — за что.

Родительский комитет сильно ошибся — они закупили для нас несколько ящиков дешевого и невыносимо отвратительного винища, которое хлестко лупило по мозгам, но от которого не валило с ног. Естественно, в какой-то момент под столом начала гулять фляжка с коньяком, которую протащила моя одноклассница.

После этого всё рывками: грузинские брат с сестрой из параллельного класса танцуют лезгинку; внезапно звучит Sweet Dreams, и, кроме меня, никто не подпевает Энни Леннокс; мы едем встречать рассвет и бездарно опаздываем, но камень постамента памятника Чкалову оказывается удивительно теплым.

Ближе к вечеру мы все проснулись и начали болеть за наших — они тогда в четвертьфинале красиво обыграли Голландию. Грамота с надписью «Разум России» утром оказалась у изголовья моей кровати — дотащил, не потерял.


Фотографии: обложка - kts63, 1-5 – из личного архива редакиции