Проблема насилия в России очень актуальна и встречается в каждой четвертой семье. 70 % всех жертв посягательств, совершенных в семье, — это женщины и дети. От домашнего насилия погибает около 12 000—14 000 женщин ежегодно, а это 30—40% от общего количества всех тяжких насильственных преступлений на территории страны. Тем не менее общество продолжает закрывать глаза на эту проблему, даже законодательство до сих пор не разработало закон о противодействии домашнему насилию. Нижегородский женский кризисный центр занимается профилактикой насилия в семье и обществе — сотрудники организации уверены, что с этим можно и нужно бороться. The Village поговорил с директором НЖКЦ Анастасией Ермолаевой и выяснил специфику их работы.

Текст

Юлия Пальцева

Иллюстрации

Катя Четверикова

Анастасия Ермолаева

директор НЖКЦ


С чего все начиналось

По профессии я врач-педиатр, затем детский психиатр и психотерапевт. От своего первого учителя во время обучения психотерапии я узнала о проблеме домашнего насилия. В 30 лет я проходила обучение в Америке и уже начинала участвовать в различных семинарах по теме домашнего насилия. Эта проблема меня сильно зацепила, так как она была неким общественным вызовом, с которым люди не хотели сталкиваться. Так, решила я для себя, эту тему нужно выдвигать в массы и начинать помогать пострадавшим женщинам. Уже по приезде в родную страну окончательно погрузилась в работу и с тех пор занимаюсь любимым делом.

Как-то мы встретились на круглом столе с представителем Совета Федерации Екатериной Филипповной Лаховой и стали обсуждать проблему домашнего сексуального насилия. Она выдвигала в депутаты человека, который в своей предвыборной кампании решил организовать кризисный центр для женщин. Соответственно им были нужны люди. Мне предложили работу, и я согласилась. 5 марта 2003 года Нижегородский женский кризисный центр открылся при поддержке Нижегородского отделения Общероссийского общественного движения женщин России.

Прошло уже 15 лет с момента открытия, в этом году мы отмечаем юбилей. За это время нас не раз спрашивали: «И вы до сих пор работаете?» Люди не могли поверить, что мы до сих пор можем заниматься этой тяжелой и часто неблагодарной работой, причем очень часто на волонтерской основе. Мы взялись за дело очень серьезно: организовали группу волонтеров на телефоне доверия и начали их обучать. У нас есть свой специалист, который до сих пор тренирует начинающих консультантов. Затем мы нашли психолога и юриста. Нам дали кабинетик, мы стали работать. Вплоть до 2010 года мы являлись представителями Движения женщин России, но потом решили отделиться от них и работать уже как самостоятельная организация со своим уставом, пакетом документов, счетом, арендой и прочим.

Основная деятельность

Наш центр работает для женщин, в том числе с детьми, которые попали в кризисную ситуацию и пережили насилие. Однако мы действуем по запросу, поэтому если к нам обратится мужчина — пожалуйста, мы открыты к работе с ним лично и по телефону. Основная наша деятельность — помощь пострадавшим от домашнего и сексуального насилия. Получается так, что мы одни в Нижегородской области прицельно работаем именно в этой сфере, а другие отказываются. Тема очень сложная, далеко не всем хочется с ней работать, люди вообще не желают признавать факт существования насилия. Многие путают насилие с конфликтом, ведь в обоих случаях идет выяснение отношений. Например, некоторые мужчины считают нормой замахнуться на женщину, если она ему перечит. Что уж говорить о детях, которые могут часто переносить побои в целях воспитания. Трансляция такого поведения в обществе происходит регулярно, поэтому оно и становится приемлемым.

Важная часть работы центра — организация просветительских программ для специалистов, психологов, социальных работников. Иногда мы пытаемся достучаться до полиции, здравоохранения, школ. Но сейчас некоторые считают, что в школы нельзя ходить (говорить о насилии до 18 лет считается неприемлемым), поэтому мы стараемся донести информацию до детей через социальных педагогов. В настоящее время у нас есть проекты в Приволжском федеральном округе, мы провели уже восемь семинаров по профилактике домашнего насилия и оказанию помощи пострадавшим. Часто работаем с начинающими психологами и помогаем им втянуться в проблему, так как после выхода из вуза у человека еще не хватает знаний для работы практическим психологом.

Помощь, которую мы оказываем, может быть психологической и юридической. Изначально консультированием занималась я совместно с Натальей — нашим психологом и по совместительству тренером. Наталья ведет различные обучающие группы и принимает очно как психолог-психотерапевт. Все наши волонтеры, которые работают на телефоне доверия, прошли через ее тренинг. Как правило, ими становятся живые и открытые люди с желанием помогать другим, готовые к расширению своих границ. При этом волонтером может стать не только психолог. Например, у нас были математики и биологи. Люди могут просто интересоваться психологией как возможностью разобраться в себе. Дверь открыта для всех, но все же больше приходят психологи, так как именно у них есть мотивация начать консультировать и попробовать свои силы на практике.

Анна и Марина — наши психологи, консультанты Всероссийского телефона доверия. Обратиться к нам можно ежедневно с 07:00 до 21:00 по номеру 8–800–700–0600, звонок бесплатный с любого телефона. По этой системе консультанту звонят из любой точки России, если необходимо получить помощь человеку из Нижнего Новгорода, сотрудник дает телефон нашего центра: +7 (831) 415–76–71, где наши специалисты принимают звонки с 09:00 до 18:00. Потом мы уже распределяем помощь на юридическую или психологическую, кто в каком порядке будет консультировать.


Основная наша деятельность — помощь пострадавшим от домашнего сексуального насилия. Тема очень сложная, далеко не всем хочется с ней работать, люди вообще не желают признавать факт существования насилия


Наш юрист Елена всецело болеет за дело женщин и всегда старается их защитить. Она выступает в качестве представителя жертвы в суде, когда дело доходит уже до разбирательств в рамках закона. Очень часто женский страх невозможно перебороть: они боятся насильника, боятся за свою жизнь, за детей. Из-за этого нашему юристу часто приходится изучать ситуацию с точки зрения психологии. Была ситуация, когда женщина находилась под сильным давлением мужа, который время от времени менял агрессивное состояние на податливое. Он ловко манипулировал женой через детей, предлагая им различные подарки. Если она начинала возмущаться и каким-либо образом проявлять свой характер, он попусту называл ее неуравновешенной. Елене пришлось уговаривать женщину написать заявление в суд, чтобы та хотя бы смогла начать отстаивать свою правоту в отношении мужа.

Денежный вопрос

Мы предоставляем помощь бесплатно, но постоянной финансовой поддержки у нас нет. В основном мы существуем своими силами. Чтобы я знала, что каждый день у меня будет какая-то зарплата и оплата аренды рабочего помещения — такого нет. То есть я должна сама найти какие-то деньги, заработать их честным способом и вложить в работу центра. Конечно, мы стараемся вести образовательные проекты, за которые можно получать гранты и субсидии, участвовать в конкурсах, сотрудничать с другими организациями и подавать заявки на  субсидии и гранты на текущую деятельность. Все это — способы оплаты нашего труда. Если в гранте можно прописать оплату аренды, мы этим пользуемся. Но проектная деятельность оплачивается не сразу, поэтому на текущий период люди должны заработать сами.

Мы активно сотрудничаем с некоммерческими организациями, такими как семейный центр «Лада», благотворительный фонд «Жизнь без границ», районная психиатрическая больница, министерство социальной политики, министерство внутренней политики, Нижегородский совет женщин, телевидение, экологический центр «Дронт» и другие. Партнерская основа осуществляется следующим образом: мы пишем совместные проекты и ездим с ними в различные города, проводим встречи и семинары. На содержание центра идут деньги спонсоров и личные заработки. Чаще всего спонсорами выступают благотворительные фонды. От граждан мы тоже получаем помощь в виде благотворительных пожертвований, которые можно перечислить на реквизиты, указанные на сайте НЖКЦ. Также можно помочь непосредственно нашим подопечным, пожертвовав продукты питания или предметы первой необходимости.

Еще у нас есть кризисная квартира совместно с областным министерством социальной политики для пострадавших от домашнего насилия. Там может жить от восьми до десяти человек, включая детей. Находится квартира в Нижнем Новгороде (адрес засекречен по понятным причинам). Женщины могут позвонить и сказать, что их бьет или выгнал муж, им некуда идти или они боятся уходить. В таком случае мы предлагаем им временное проживание в кризисной квартире. Обычно по этому вопросу связываются со мной, и я рассказываю обо всех этапах. Сначала нужно написать заявление в соцзащиту, где дается подробное описание ситуации. Затем нужно сдать анализы на ВИЧ, RW, пройти флюорографию, осмотр педиатра, гинеколога и терапевта. Если женщина с ребенком, сдают анализы оба. После этого соцзащита уже свяжется с этим приютом, и их туда отвезут. Как видите, эта система имеет свои сложности, и, надеюсь, мы их решим в ближайшее время.

Если говорить о сроках проживания, то в основном мы заключаем договор на два-три месяца. Возможно продление еще на три месяца, если есть необходимость. В это время мы проводим реабилитацию, оказываем женщине юридическую и психологическую помощь, приглашаем ее в группы поддержки, но все это добровольно, никакого принуждения там не оказывается. Люди бывают разные: одни мотивированы, другие — нет, некоторым нужно просто переждать. Это часто зависит от материального и эмоционального уровня. За такой поддержкой обращаются очень часто, но не все доходят до конца из-за анализов и сложности в написании заявления.

Обидчики и их жертвы

По статистике больше всего к нам приходит людей с ситуацией домашнего, физического, психологического, экономического и сексуального насилия. При этом женщины могут вести себя по-разному. Скорее всего, они испытывают страх, смущение, стыд, вину — так происходит обычно. Чаще звонят те, у кого есть муж или партнер, соответственно, обидчик. Мы работаем только со взрослыми, но матери могут прийти к нам с детьми или рассказать, что у них страдает ребенок. Так как я еще работаю в детской областной больнице, через меня проходят дети, у которых можно выявить признаки домашнего насилия. Иногда врачи осознают это и направляют их ко мне, иногда просто жалуются на то, что у ребенка несколько месяцев повышенная температура, невроз и другие определенные психосоматические состояния или поведенческие нарушения. Нужно понимать, что дети как свидетели домашнего насилия испытывают те же самые страдания, что и те, кого бьют. У нас государственная помощь не обращена на тех, кто является незримым свидетелем, потому что физически они не страдают. Но исследованиями уже доказано, что их психологическая травма идентична, и поэтому помощь нужна обеим категориям, просто вторая категория скрытая, латентная, как и вообще ситуация домашнего насилия. И сор из избы выносить не хотят; и думают, что бьет — значит, любит, и так далее. Поэтому о возможном насилии люди стараются не думать, не говорить и в конце концов могут вовсе не замечать его.

Важно быть готовым обратиться за помощью и принять ее. Помощь нужна в случае, когда человек находится в ситуации психологического давления, когда все действия, которые тобой совершаются, делаются с целью получения власти и контроля. Этот момент трудно понять, потому что очень часто насилие путают с конфликтом, а мы четко пытаемся разграничивать эти понятия. Конфликт имеет начало и конец, есть причина и равные стороны, нет страха и подавления, то есть люди просто решают какую-то проблему. А есть домашнее насилие, которое работает по циклу: напряжение, острое насилие и снижение насилия, или цикл медового месяца. Это может быть в любом соотношении в течение дня, недели, месяца или года.

Сложность в том, что люди, которые страдают от домашнего насилия, находятся в ситуации Стокгольмского синдрома, или синдрома вынужденной беспомощности, синдрома избиваемой женщины, когда жертвы полностью подавлены, воля их практически сломлена, они идентифицируют себя с обидчиками и полностью живут их потребностями, а своих потребностей не понимают и не делают никакого выбора, не принимают решения. С точки зрения общественности это часто рассматривается как нормальная ситуация семейной жизни, но на самом деле это не так.

Одной вспышки может быть достаточно, для того чтобы понять, что человеку необходима помощь. Но, скорее всего, уже до вспышки было психологическое давление, просто пострадавший этого не заметил. На самом деле есть опасные приметы обидчиков, на которые люди могут опираться: ревность, изоляция жертвы, запрет на общение с другими людьми, повышенный контроль, их определенная сверхчувствительность, высокая эмоциональность, когда они говорят: «Я тебя люблю, ты создана только для меня, без тебя я жить не смогу, помру», — и вместе с тем агрессия в отношении детей, животных, пожилых людей, использование грубой силы во время скандала. Такое постоянное давление является опасной приметой даже во время встреч потенциальных обидчиков и их жертв, когда те на стадии свиданий. Можно предугадать эти вещи, но, к сожалению, так как жертва находит обидчика, а обидчик — жертву, это не всегда распознается.


Сложность в том, что люди, которые страдают от домашнего насилия, идентифицируют себя с обидчиками и полностью живут их потребностями, а своих потребностей не понимают и не делают никакого выбора, не принимают решения


Принцип лечения

У нас есть программа кризисной интервенции, в соответствии с которой мы осуществляем помощь. Она состоит из четырех методов. Первый метод — это принятие опыта пострадавшей женщины. Второй — необходимость научить ее контролировать свою жизнь и принимать решения самостоятельно. Третий — прийти к тому, что она должна найти выход из этой ситуации. Четвертый — принятие женщиной того факта, что она не виновата, что в насилии виноват другой человек и это преступление против закона, за что обидчик должен быть наказан. Вся терапия происходит на психологическом консультировании. Обычно мы проводим три — пять консультаций в рамках кризисной интервенции. Такая помощь бесплатна.

Людям очень стыдно обращаться за помощью, это морально тяжело. Существует много барьеров, одним из которых является непринятие этой проблемы обществом. Женщины могут бояться подавать заявление, боятся, что их муж или партнер будет более агрессивным, боятся нарушить семью, ведь есть стереотип, что семью разрушать нельзя. Есть еще много страхов. В основном подают заявление, когда уже ситуация дошла до крайностей. Мы начинаем бороться с этим: говорим о последствиях для них, для ребенка, о цикле насилия, говорим о том, в какой фазе они находятся, что может произойти. На самом деле чаще всего, когда происходит уход женщины от партнера, это самый опасный период для обострения, в это время женщина рискует получить еще больше телесных повреждений от мужчины. Мы разрабатываем план безопасности: что делать, если она остается или уходит, как взять необходимые вещи и документы, получить чемоданчик безопасности, с кем нужно созвониться, что куда спрятать или забрать.

Отношения с женщинами, прошедшими терапию, очень сложные. Они даже могут не говорить спасибо, могут отрицать, что им была нужна помощь, могут не отрицать, на разных этапах по-разному. Просто женщина от 7 до 14 раз может возвращаться, и, когда возвращается, она, естественно, все отрицает, потом приходит и опять взывает о помощи или чувствует раздражение и гнев. На самом деле у жертв очень много злости на обидчиков, которую им приходится подавлять. К счастью, есть позитивные люди, которые могут написать нам положительный отзыв (а это нужно для нашей работы) или сказать что-то доброе. Мы стараемся поддерживать связь со всеми, и даже с теми, кто звонил всего один раз. Мы всех заносим в базу данных и приглашаем на группу поддержки.


Людям очень стыдно обращаться за помощью, это морально тяжело. Существует много барьеров, одним из которых является непринятие этой проблемы обществом


Наша цель — не развести этих людей и разрушить семью, а снизить тяжесть насилия и улучшить качество их жизни. К нам обращаются только добровольно, мы не внедряемся в семьи и не вызваниваем их. Кто-то говорит, что мы разрушаем семьи, — это неправда. Во-первых, женщина сама решает, разводится она или нет, уходит или остается. Во-вторых, как сказали наши ученики на семинарах, там уже нет семьи, поэтому нечего разрушать.