У Нижнего Новгорода есть официальная, школьная история — знакомые каждому рассказы о народном ополчении, воинственной девушке с коромыслом и иностранном художнике, перепутавшем лося с оленем. А есть история народная, яркая и мифическая: с многочисленными привидениями, жестокими убийствами и другими сюжетами, которыми собиратели городского фольклора щекочут нервы себе и своим слушателям. The Village Нижний Новгород собрал пять городских легенд, о которых вы, возможно, раньше не слышали.

Текст

Лида Сенюткина

Иллюстрации

Катя Четверикова

Проклятие Нижнего Новгорода и кровавая ЧК

Бегущую под землей речку Почаину помнят благодаря большому оврагу, проходящему между Большой Покровской и Ильинкой. О Почаине есть легенда, связанная со святым Макарием: когда он плыл на своем волшебном камне по Оке, то остановился у берега под будущим Главным ярмарочным домом. Там Макарий попросил лодочника перевезти его к Благовещенскому монастырю, но тот заупрямился — потребовал денег. Макарий возмутился такой корысти, расстелил на воде свой плащ, встал на него и отправился на другой берег сам. Плывущего на плаще мужчину заметили местные женщины, что стирали белье в реке. Они не поняли, кто перед ними, и, приняв святого за банального колдуна, избили его вальками — тяжелыми деревяшками для отбивания белья. Еле спасшийся Макарий сказал, что «стены здесь каменные, а люди железные» и что он проклинает этот город до Страшного суда. А погубит всех, по его словам, та самая маленькая Почаина, которая выйдет из берегов и затопит весь Нижний Новгород.

Надо сказать, что и без всяких легенд Почаинский овраг является одним из самых трагичных мест в городе: именно здесь в 1918–1922 годах расстреливали врагов нового режима, ведь овраг начинается сразу за зданием ЧК — ныне управления ФСБ. Вряд ли там хоронили убитых, хотя по этому поводу есть разные мнения, но некоторые впечатлительные люди все равно верят в призрачные руки, тянущиеся из земли, и слышат эхо выстрелов. Несколько раз около оврага пытались поставить памятник погибшим, но пока установлен только деревянный крест у Студенческого мостика — в память о жертвах расстрелов. Прохаживаясь мимо оврага, обратите внимание на деревья, растущие вокруг, какие они кривые и узловатые, но особо чувствительным людям долго гулять у оврага не стоит: поговаривают, что то ли от сырости, то ли от недоброй энергии, гнущей деревья, здесь начинает болеть голова.


А погубит всех та самая маленькая Почаина, которая выйдет из берегов и затопит весь Нижний Новгород

Доброжелательный призрак купчихи

Недалеко от Почаинского оврага расположен дом купчихи Рябининой — приметный особняк на улице Ильинской, 56. Он интересен как своей архитектурой в целом, так и разными деталями — например, маскаронами в виде женских лиц в платках «под узелок». А еще, если гулять по Ильинке, можно заметить, что там ни одного балкона на парадной стороне дома, кроме дома Рябининой.

Легенда гласит, что разбогатевший купец приобрел этот дом для своей матери, простой деревенской женщины. Она любила сидеть на завалинке и смотреть на прохожих, но в городе завалинок нет, так что она велела соорудить балкон, где ее призрак бывает иногда до сих пор. Дородную женщину в синей парочке — платье с жакетом — можно заметить на балконе попивающей чай из блюдца. Если кивнуть ей, она кивнет в ответ. А потом моргнешь глазом — и она пропадет. Считается, что это и есть призрак Татьяны Рябининой, раз особняк носит ее имя. Но в легенде этой есть одна нестыковка: Рябинина была потомственной горожанкой, почетным жителем города, а никак не деревенской женщиной. Тут подсказку могут дать те самые маскароны: они появились в период, когда домом владела вдова купца Михаила Комарова Марья Алексеевна. Ее происхождение точно не известно, может, она любила завалинки? Кстати, внутри призрак купчихи соседствует с еще одним привидением — «нижегородским Геростратом» купцом Беспаловым, который, разорившись, из мести хотел сжечь городской магистрат.


Если кивнуть ей, она кивнет в ответ. А потом моргнешь глазом —
и она пропадет

Неприкаянный отец

С другой стороны Почаинского оврага, на Лыковой дамбе, стоят два дома: в одном сейчас расположен музей семьи критика Николая Добролюбова, в другом — его литературный музей. Как известно, Добролюбов умер в 25 лет от чахотки в Петербурге, куда уехал учиться. В Нижнем остались его родители и сестры — он был единственным сыном в семье священника. Отец хотел, чтобы сын пошел по его стопам и получил в наследство приход, но тот предпочел светское образование. Скрепя сердце отец отпустил сына, но, говорят, в душе остались досада и скорбь, которые не дали ему спокойно уйти из жизни — дух его теперь бродит по музею. Призрак мирный, никого не пугает, ничего не портит, только иногда передвигает предметы по своему вкусу и хлопает ящиками. Обитает он, кстати, в обоих домах, но чаще появляется в «большом» — литературном музее.

Есть интересный тезис, что ни один настоящий музей не живет без своего призрака, хотя сотрудники редко рассказывают о них всем подряд. Например, в Самаре призрак писателя Алексея Толстого якобы сам основал музей имени себя. Говорят, что в кружок любителей творчества Толстого явился призрак и велел немедленно открывать музей. Все были настолько впечатлены, что сразу же это осуществили. Но потом выяснилось, что это был вовсе не призрак, а внук писателя, который решил столь необычным способом подбодрить общественность для открытия музея. Надел одежду деда, так же зачесал волосы и вошел в комнату в нужный момент. Как знать, может и нижегородских призраков «подкрепляют» иногда неравнодушные люди?


Скрепя сердце отец отпустил сына, но
в душе остались досада
и скорбь, которые не дали ему спокойно уйти из жизни — дух его теперь бродит по музею

Колдун-ворон, строитель церквей и соляной мужик

Церковь Рождества Пресвятой Богородицы на улице Рождественской окутана многими легендами. По одной из них зодчего, который возводил этот храм, после окончания работы планировали ослепить, как поступили с Бармой и Постником — строителями собора Василия Блаженного в Москве. В отличие от московских зодчих этот умелец был колдуном и сразу почуял неладное. Тогда он залез по стене только что возведенной церкви, обратился в ворона и улетел домой.

Дальше — больше. После окончания строительства церковь долго стояла неосвященной, не открывалась, несколько раз горела. В 1719 году она была все-таки открыта, но после приезда Петра Первого в 1722 году снова закрылась до самой смерти царя. Связано это с еще одной легендой, согласно которой молодой художник, расписывавший церковь, изобразил на одной фреске Иисуса Христа с лицом недавно умершего Григория Дмитриевича Строганова, своего покровителя и главного заказчика храма. Якобы это увидел Петр, приказал выпороть до смерти Александра Григорьевича, сына Григория, а церковь никогда не открывать. Конечно, одного из самых состоятельных людей в стране запарывать до смерти никто не стал бы. Но приказ надо выполнить, так что повели на заклание крепостного мужика, похожего на Строганова. А труп после на соляных складах оставили, потому что того, кто погиб под чужим именем, не положено отпевать и хоронить на кладбище. В итоге появился на этих складах призрак, который подсказывал, когда вода поднимется, чтобы соль успели увезти и она не испортилась.

Говорили, что этого соляного мужика видели уже в советское время, когда Рождественская была Маяковкой. После очень снежной зимы, когда снег сошел, на месте детских снеговиков увидели его фигуру на деревянном стуле, причем то, что он мертвый, поняли не сразу — как будто просто сидит человек с белесой кожей и закрытыми глазами.


Этот умелец был колдуном и сразу почуял неладное. Тогда он залез по стене только что возведенной церкви, обратился в ворона
и улетел домой

Девушка с потухшим факелом

Глубокие, темные арки домов Рождественской улицы никогда не были спокойным местом, здесь бродят не только подвыпившие компании, но и самые настоящие призраки. В сумерках здесь можно встретить призрак, появление которого предваряет резкий запах гари и протяжный стон: «Это я...» Из темной арки выходит девушка в нижней рубашке с растрепанными волосами и безумным взглядом. В руке у нее потухший факел. Этот образ навсегда остался на задворках Рождественской после реальной истории, произошедшей здесь в 1760-х годах.

В те годы в Нижнем Новгороде жил богатый купец Осокин, у которого была единственная дочь. Ее давно пора было выдавать замуж, но отец не спешил с ней расставаться. Однажды уже взрослая девушка нашла себе любовника, который тайно приходил к ней, о чем знала ее пожилая нянька. В один момент парень опять пришел ближе к ночи, и только собирались они уединиться, как не вовремя вернулся отец. Девушка не нашла ничего лучше, как спрятать парня под перину и усесться на него, а рядом, для верности, села и няня. Папа разговаривал с дочкой довольно долго, а когда ушел и женщины подняли матрас, парень уже не дышал. Решено было нанять дворника, который спустит тело по-тихому в Волгу. Сказано — сделано. Но дворник оказался наглым и сначала шантажировал девушку, вытягивая деньги за молчание, а потом и вовсе начал требовать платить натурой.

После того как вконец распоясавшийся наглец притащил купеческую дочку в кабак и заставил плясать на столе для его пьяной компании, она помутилась рассудком. Дождавшись, пока все напьются окончательно и уснут, она взяла факел и подожгла в ночи кабак. Наутро было лишь пепелище, вокруг которого бродила сумасшедшая девушка с потухшим факелом в руке, приговаривая: «Это я, это я их сожгла». Ее арестовали, судили и посадили в острог. Осокина ничего не отрицала. Когда в 1767 году в Нижний Новгород приехала Екатерина II, ей рассказали эту историю, и она встретилась с девушкой. Наверное, в душе поняв несчастную, она сняла с нее обвинение и разрешила уйти в монастырь. А призрак купчихи Осокиной до сих пор бродит по Рождественской, пугая прохожих и напоминая, что ничто не остается безнаказанным.


Наутро было лишь пепелище, вокруг которого бродила сумасшедшая девушка
с потухшим факелом
в руке, приговаривая: «Это я, это я их сожгла»