В марте 2018 года юрист Ресурсного центра ЛГБТ в Свердловской области Анна Плюснина запросила провести проверку на экстремизм комментариев на некоторых новостных ресурсах, приложив скриншоты. В них люди прямо призывали изолировать от общества представителей ЛГБТ и убивать их — активисты попросили удалить эти комментарии из публикации.

В трех ответах, подписанных начальником Центра по противодействию экстремизму Александром Бутаковым, говорится, что речи об унижении национальных, расовых или религиозных групп в тексте речь не идет, а значит экстремизма в этих комментариях нет. По версии Центра, группа лиц, «выделенная по признаку сексуальной ориентации», не попадает под защиту закона об экстремизме и может подвергаться угрозам.

Активистам предложили обратиться в суд, но они не хотят, чтобы за комментарии люди получили сроки. Их цель — удалить из сети эти сообщения. The Village взял комментарии у сотрудников Ресурсного центра ЛГБТ в Екатеринбурге: что они думают о решении Центра «Э».


Полины Дробина

координатор фем-направления в Ресурсном центре

Меня возмущает, что есть конкретная формулировка закона, но почему-то ее трактуют так, чтобы люди чувствовали себя не в безопасности и под защитой, а наоборот — были в страхе. Мне жутко читать такое, у меня ощущение, что мои права не будут защищать, если наступит такая необходимость. Я не понимаю, почему должна жить в страхе в своей родной стране. Не понимаю, почему, когда есть явное нарушение закона мне отвечают отписками или повторяют слова моих обидчиков.


Аноним

Закон — фикция. Труд правозащитников, безусловно, ценен и уважаем, но давно уже нет особого смысла в том, чтобы искать логику в законах, которые принимаются, или решениях, которые якобы на них опираются. По большому счету, правоохранительные структуры делают все, что захотят. Если им взбредет в голову, что нечто является или не является преступлением, то так они и поступят, как бы безумно такое решение ни было.

Отменить такие решения можно либо если это поддерживает вся страна (на самом деле нет, пенсионная реформа тут показательна), либо если создавать чиновникам головную боль, но при этом не быть в глазах этой проблемы слишком большой занозой, на которую стоило бы тратить силы.

Такое впечатление сложилось у меня под давлением опыта (нет логики и правосудия в стране, где ЗАГС может написать любую формулировку, а суды будут с ней последовательно соглашаться, игнорируя все аргументы по делу) и в результате наблюдения за новостями и опытом других людей. Оно может быть ошибочным, я надеюсь, что оно ошибочно, но пока все говорит для меня об обратном. Вот поэтому у них такое решение.


Татьяна Гуслистая

феминистка

Я собирала комментарии для этого дела и чувствовала всю ненависть в них. Мне очень хотелось, чтобы никто больше не испытал этих невероятных эмоций при прочтении этого мусора — и мне очень жаль, что этого не случится. Закон действительно направлен не на защиту гомосексуалов, но чего стоит закон, неспособный защитить уязвимых людей от ненависти?


Винсент

активист Ресурсного центра

Двойные стандарты, гомофобия и трусость исполнительных органов характеризуют Россию не с лучшей стороны в мировом сообществе. Ответ Бутакова — не ответ, а очередная отписка. Все равны, но некоторые равнее. Этот парадокс Бутакова — парадокс российского государства. Неприятно, но я верю, что ЛГБТ-сообщество и ЛГБТ-активисты смогут добиться справедливости, и любой человек, принимающий принцип беспристастности поддержит их.


читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: