В самом сердце города, напротив Центрального стадиона, за новостройкой спрятался один из самых скромных городков Свердловска — Городок Юстиции. Комплекс из Дома Юстиции, жилого корпуса и детского сада появился на улице Малышева в 1930-е годы. Из-за специфики работы с исправительным учреждением и судебной системой о Городке слышно редко, а исторических фотографий практически нет. Раньше комплекс возле тюремного замка находился на окраине Свердловска, но летом 2018 года оказался в самом эпицентре Чемпионата мира по футболу. The Village пообщался с жителями жилого корпуса о том, каково взрослеть возле колючей проволоки.

Фотографии и видео

Сергей Потеряев

«Дом работников Юстиции»

АДРЕС: Малышева, 2ж

НАЗНАЧЕНИЕ: Дом работников Юстиции

ГОД ПОСТРОЙКИ: 1934

АРХИТЕКТОР: М. П. Малахов

СТИЛЬ: конструктивизм

КОЛИЧЕСТВО ЭТАЖЕЙ: 4-6


Полина Иванова

экскурсовод, автор «Путеводителя по Екатеринбургу»

Городок работников Юстиции — необычный градостроительный феномен, где в новые архитектурные формы то и дело вплетаются дореволюционные представления о правильном. Сейчас нам кажется непостижимым то, что работники Юстиции построили свой жилой дом вплотную к стенам тюрьмы. Их логику можно понять, если немного изучить историю вопроса.

Все началось с тюремного замка. Мрачное сооружение было заложено в 1828 году поблизости от городской окраины. До революции современная улица Московская была буквально границей города — по ее восточной стороне стояли дома, а по западной строительство было запрещено. От современной площади Коммунаров уже начинался Московский тракт.

Это было первое отдельное каменное здание тюрьмы в городе. Оно было запроектировано и построено по инициативе горного ведомства, а значит, в этом проекте не мог не принять участие известный уральский архитектор М. П. Малахов — главный архитектор ведомства. Помимо самой тюрьмы, замок имел в составе больницу, часовню, кухню, баню, кузницу и дом смотрителя — резиденцию начальника тюрьмы, который и днем и ночью мог быть на страже покоя. За сто последующих лет тюремный замок неоднократно перестраивался и достраивался, но норма селить работников тюрьмы рядом с самой тюрьмой никуда не делась.

Замок активно использовался в момент революции и гражданской войны. Осенью 1919 года, после освобождения города от белых, тюремный замок был преобразован в исправительный рабочий дом № 1. Поначалу смотреть за порядком здесь приходилось военным — жаждущих стать тюремщиками после революции и гражданской войны было немного. Однако позже спрос вырос — для работников Юстиции необходимо было построить свой жилой комплекс.

В 30-е годы был принят новый план развития города — план Большого Свердловска. По новому генплану город выходил за свои дореволюционные границы и развивался на восток (Втузгородок) и на запад. В городе активно строилось жилье — в основном, как мы сейчас видим, для работников силовых ведомств.

Около исправительного дома был построен комплекс из трех зданий — Дом Юстиции (здание Облсуда), жилой корпус и детский сад. Комплекс из трех зданий (улица Малышева 2б, 2ж и 2е) был сдан в 1934 году.

Самая известная часть двора Городка Юстиции — Дом-улитка, который в феврале 2018 года стал охраняемым памятником конструктивизма регионального значения. Дом-улитка был построен в 1934 году по проекту архитектора Сергея Захарова. Изначально дом проектировался как детский сад для детей служащих суда и исправительной колонии. В военные годы в здании располагалась санитарная часть, а сегодня здесь базируется небольшой отель. В середине XX века была разобрана терраса, позже появились одноэтажные пристройки, были заменены двери и частично переделаны окна.

Изначально в защиту здания выступило общество «Уральский хронотоп», которое представило госорганам культурно-историческую экспертизу. Управление Госохраны объектов культурного наследия Свердловской области включило здание в реестр объектов культурного наследия.

Александр Чистяков


О Городке Юстиции

Раньше эта территория была окраиной города. В девятнадцатом веке здесь построили тюремный замок, в а в 1930-е годы около исправительного дома возвели комплекс из трех зданий — Дома Юстиции (ныне здание Облсуда), жилого корпуса и детского сада. Квартиры в жилом здании выдавались работникам Дома Юстиции и изолятора. Сейчас здесь находятся три суда, следственный изолятор, исправительная колония и госпиталь МВД. Неподалеку располагается кладбище, но из окон его видно. Сад называют Домом-улиткой, но мне нравится думать, что он выполнен в форме эмбриона и смотрит на здание родильного дома. В разное время в Доме-улитке также размещались детский дом и горбольница.

У дома есть интересные особенности. Например, во всех подъездах, кроме моего, углового, выходы есть сразу на обе стороны — во двор и наружу. Подвал есть только под моим подъездом, раньше там была котельная. Все балконы углового подъезда зарешечены — там была прокуратура, это сделали, чтобы люди не могли беспрепятственно сбегать с допросов. Балконы в подъезде со стороны СИЗО тоже с железными решетками, но с недавних пор. На втором этаже у меня жила подруга, которую дважды грабили — даже ребенок мог забраться туда прямо с земли. В том же подъезде наверху расположена башенка — возможно, с нее следили за приближением вражеской авиации, может быть, за территорией изолятора. В квартирах с торца есть окна в ванных — они выходят на автобазу.

Раньше дом был доминантой перекрестка улиц Малышева и Репина, сейчас он скрыт за новостройкой и не бросается в глаза. С другой стороны двор закрыт рядом сарайчиков, которые находятся в собственности у владельцев квартир дома. Когда я был маленьким, сын соседа открыл один из сараев, а оттуда на него выбежал баран, который сорвался с привязи и убежал на Московскую. От испуга все во дворе вмиг позалезали на разные поверхности, кто куда.

О детстве возле колючей проволоки и сбежавших заключенных

Моя семья переехала в Городок Юстиции в 1984 году, когда поменяла квартиру на пересечении улиц Куйбышева и Луначарского на новую, более просторную. В 1992 году в НИИ ОММ, буквально через дорогу отсюда, родился я.

Мое детство в Городке было необычным. Меня часто спрашивают, не страшно ли мне жить возле тюрьмы. Для меня было нормой, что по краю двора проходит стена с колючкой, а вдоль нее постоянно прогуливаются люди с оружием и собаками. С одной стороны, двор очень тихий и спокойный. Когда я был маленький, взрослые каждое лето засыпали поле во дворе белой галькой и натягивали сетку для игры в волейбол. Регулярно устраивали пикники — запекали картошку, жарили сосиски. Детская площадка была не типовой с металлическими конструкциями, ее украшали деревянные домики, а также фигурки жирафов и крокодилов из дерева. Скамейки ставил мой дед. С другой стороны, у дома очень нетипичное соседство. Постоянно можно наблюдать, как во дворе дымят и отдыхают сотрудники ФСИН.

Между их корпусом и двором есть небольшое пространство, где за решеткой всегда сидела собака, которая на всех лаяла. Когда мы играли в туки-так и оббегали двор, высшим пилотажем считалось проскользнуть мимо собаки незамеченным, в тишине. В противном случае все узнавали о твоем местоположении, и ты проигрывал.

У исправительной колонии сомнительная репутация — то и дело здесь случаются пытки или побеги. Года два назад я сам наблюдал из окна, как по двору пять человек с автоматами вели человека в серой робе, руки его были спрятаны за спину. Мне удалось заснять это на видео и отправить в местное издание — в пресс-службе колонии журналистам сказали, что это были учения. Но днем, во дворе жилого дома — как-то не верится.

Эдуард Серков


О капитальном ремонте и протекающей крыше

Дом строили для сотрудников колонии. Было море случаев, когда с территории изолятора и колонии сбегали заключенные. Долгое время забор был деревянным, ворота сносили и разбивали прямо на машине. Это уже потом появился бетонный забор по всему периметру. Время от времени стреляли. Да и относительно недавно побеги тоже случались — помню, бежали со стороны Радищева, прострелили окна в торговом центре. Мне это никогда не казалось странным, я привык.

Я живу здесь всю жизнь, с 1950-х годов — поселился сразу после армии. Раньше был председателем совета дома. В 80-х в доме был капремонт, всех жильцов отселяли — полтора года я прожил на Гурзуфской. После ремонта все стало только хуже: металлические балки накидали очень халатно, за эстетику не запаривались. Перекрытия везде так и остались деревянные. Немного изменили планировку квартир, удлинили ванные. Заменили вентиляцию. Из аутентичного в доме остались только каменные ступени.

Моя квартира находится на последнем этаже, и с крышей я борюсь до сих пор — она постоянно протекает, приходится перестилать. Все системы водоснабжения, канализацию, отопление нам меняли. Следующий капитальный ремонт был запланирован на 2019 год, но недавно я разговаривал с секретарем управляющей компании — сначала она не могла найти нас в компьютере, позже сообщила, что работу будут выполнять только в 30-40-х годах.

Вместе с домом для жильцов строили кладовки — сначала деревянные, позже колония сделала их кирпичными. Там хранят разный хлам и банки с заготовками. Сараи оформлены, на них есть документы.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: