В нескольких шагах от станции метро «Октябрьское Поле» находится старый жилой комплекс из 11 домов. Расположение зданий напоминает форму прямоугольника с огромным закрытым внутренним двором, разделенным на три части с помощью возведенных арок и аркад. В простонародье эти дома и прилегающую к ним территорию прозвали «немецкой слободой» или «немецкими двориками». Согласно городской легенде, такое название связано с тем, что их строительством занимались немецкие военнопленные. Но это не так. The Village рассказывает, что стоит за названием и чем еще примечателен этот двор.

Архитектор: Д. Н. Чечулин, М. Г. Куповский

Постройка: 1947–1952 год

Высота: 2–4 этажа

Адрес: ул. Маршала Бирюзова, 21, 23, 25, 27, 29, ул. Маршала Конева, 9, корп. 1, ул. Маршала Мерецкова, 6, 8, 10, 12, ул. Маршала Соколовского, 6


Над проектированием «немецкой слободы» работал главный архитектор Москвы 1945–1949 годов Дмитрий Чечулин, по проектам которого построены гостиницы «Пекин» и «Россия», вестибюль станции метро «Охотный Ряд», памятник Владимиру Маяковскому и Дом Правительства Российской Федерации. Жилье в домах коттеджного типа предназначалось для энкавэдэшников, партийной элиты, артистов и других именитых личностей, которые были обласканы властью.

Комплекс выполнен в стилистике советского неоклассицизма: изящность, пропорциональность, прямолинейность, прорисованность деталей, повторение античной архитектуры с нотками современности. Двух-, трех- и четырехэтажные дома расположены очень близко друг к другу. Из отличительных особенностей — треугольные фронтоны крыш на большинстве зданий, но купол на угловых домах, кружевные ограждения балконов. Возле центрального дома — курдонер, то есть парадный двор. Есть работающие фонтаны, частично сохранившиеся старинные вазы для цветов, липовые деревья.

У входа во двор уцелела подлинная металлическая решетка со времен застройки. Возле одного из подъездов можно заметить декроттуар (железная скобка для чистки обуви у входа в дом). Когда-то здесь была голубятня, которая до сноса долгое время не работала. О XXI веке напоминают лишь выглядывающие из-за малоэтажной «немецкой слободы» соседние современные высотки, припаркованные автомобили, детская площадка и коробка для спорта. Ансамбль жилых домов на Октябрьском Поле признан памятником истории и культуры и охраняется государством, что подтверждает мемориальная доска на одном из зданий.


Павел Гнилорыбов 

историк, москвовед, руководитель проекта «Моспешком», автор телеграм-канала «Архитектурные излишества»

Участие немцев в строительстве домов в СССР — это легенда, которая ходила по всей стране. Скажем, до Урала речь идет о пленных немцах, а в Сибири очень распространены рассказы о японцах, участвовавших в советской стройке.

Когда стали возводить малоэтажные сталинки, возникла ассоциация с домиками в Германии, поэтому дома назывались немецкими. Название «немецкая слобода», я думаю, — городской фольклор. Таких старых-старых дореволюционных домов в России было несколько, например в Ярославле и Вологде, поэтому название было на слуху. Но это гипотеза. Точных документов, подтверждающих ее, нет — у нас всегда плохо с описанием современности и фольклора.

Сталинское жилье в 30-е годы не удовлетворяло жилищный спрос. Был самый страшный жилищный кризис: от трех до пяти метров на человека. Рассказы о том, как люди жили чуть ли не в ванной, — это вполне себе реальность. Тогда случилось то, что обычно в России всегда подталкивало к внутренним реформам: десятки миллионов наших солдат побывали в Германии, Восточной Европе, Восточной Пруссии. Они увидели, что люди живут совершенно по-другому. Возник вопрос: «А что у нас?»

В 1946–1947 году другую жизнь было уже невозможно скрывать от простых людей — в Москве стали строиться поселки коттеджного типа. Именно такие, как «немецкая слобода» на Октябрьском Поле. Октябрьское Поле — часть большого пустыря, который раньше был Ходынским полем. В ряде источников говорится, что эти дома («немецкие дворики». — Прим. ред.) строил сам Дмитрий Николаевич Чечулин — главный архитектор Москвы в те годы, но он был птицей слишком высокого полета, чтобы непосредственно самому ходить и все высматривать. Скорее всего, проектом занимались его приближенные рангом пониже.

Таких домов в Москве осталось немного. Там у человека возникает ощущение своего двора, интимного пространства. Ими застраивали район Измайлово, Бутырское, вокруг станции Курьяново (The Village писал подробную историю района. — Прим. ред.). Но там не такие хорошие экологические условия. Поэтому комплекс на Октябрьском Поле — это абсолютное бинго во всех смыслах.

Известно, что «немецкую слободу» хотели уничтожить, а на этом месте построить что-то более высокое. Но жители Щукина отвоевали свои дома — «Немецкую слободу» поставили под охрану государства. До сих пор великое счастье, что там работают фонтаны, ограду поставили. Единство внутреннее и внешнее. Там чувствуешь себя совершенно не в Москве. И раз уж XX век был жестоким по отношению к простому человеку, то это самый яркий пример обратного отношения.


Саша Коломина

студентка лечебного факультета Первого МГМУ имени И. М. Сеченова

Бабушка и дедушка рассказывали мне: раньше в «немецких двориках» квартиры были коммунальными, что вполне естественно для послевоенного сталинизма. Сразу несколько семей могли жить в одной небольшой комнате. Как говорится: «В тесноте, да не в обиде». Спустя время моим родным по отцовской линии удалось выкупить долю. Им досталась наша квартира на первом этаже трехэтажного дома. Потом она перешла во владение к моим родителям. Я живу здесь со своих первых дней, то есть уже 22 года.

В памяти отложились яркие воспоминания о старинной мебели от прошлых хозяев и ужасно тяжелых дверях. Не знаю, в какие годы их устанавливали, но толщина одной двери была около десяти сантиметров. Помню, что дверные ручки у них были чугунными с художественной ковкой. Когда мне было лет 10–12, родители сделали в квартире капитальный ремонт с выравниванием стен, выкинули весь хлам, закупили все современное. О тех временах напоминает лишь антресоль над коридором между кухней и комнатами. Уцелела красивейшая рельефная лепнина возле люстры.

Когда я приглашаю кого-то в гости, сначала я вижу удивленное лицо, потом следуют типичные вопросы: «Ты живешь на первом этаже в трехэтажном доме? Там точно три этажа? Мне казалось, что все здания начинаются с пяти этажей!» или «В смысле у тебя два входа в дом? Два подъезда на одну лестничную клетку? Это как? И все открыты?» Действительно, у нас есть парадный и черный вход. Мы одни из немногих, кто может пользоваться черным, потому что живем на первом этаже. Обычно у людей этот вход засыпан кучей хлама и мусора, поэтому они им не пользуются. Парадный вход, конечно, выглядит более официально. Если я вызываю курьера, то он, скорее всего, приедет туда.

Поскольку дома очень старые и строились пленными немцами, в них очень большие и глубокие подвалы. Я туда спускалась. Похоже на бомбоубежища. Помню, когда-то там стояла раковина и разрушенное подобие санузла. Выглядело стремно. Пока не сменили замки, в подвале часто ночевали бомжи. Даже сейчас там не лучше: везде торчат трубы. Но что поделать? Зато там находятся небольшие секции (погреба) с дверью для каждой квартиры, где можно хранить личные вещи. Мы этим не пользуемся — нет необходимости.

Единственный минус моего дома: раньше приходилось часто жаловаться в ЖЭК, потому что затапливало подвал. Иногда вырубает электричество. Но сейчас все уже научились вставлять пробки, так что это не вызывает дискомфорта. Было бы неплохо сделать косметический ремонт фасадов, потому что они сильно облупились.

У нас есть автоматические ворота во двор. За каждой квартирой одно или несколько парковочных мест на закрытой территории — по факту бесплатная закрытая стоянка с видеонаблюдением. Во дворе есть красивые фонтаны. Они лет десять не работали, но сейчас снова радуют жителей «немецких двориков». Несколько лет назад убрали страшную ржавую детскую площадку, поставили современную.

Наш двор любят режиссеры и сценаристы — раньше тут постоянно что-то снимали. Знаю, что есть серии телешоу «Ералаш» из наших двориков. Еще когда-то здесь отсняли рекламу для почты. Названия других кинокартин я, к сожалению, не скажу.

Улицу Маршала Бирюзова (на которую ориентирован главный фасад застройки. — Прим. ред.) перекрывают на 9 Мая и делают пешеходной зоной. Там собираются школьные группы из соседних учебных заведений на памятный марш. Если местные жители никуда не собираются на машине, то это вряд ли может доставить им неудобства. Но существует еще такая вещь, как парад русских националистов — «Русский Марш». У нас под окнами ходят люди с плакатами «Слава Руси!». Это немного напрягает.

Северо-запад — на мой взгляд, один из самых экологичных районов Москвы. Даже с точки зрения розы ветров. Вокруг моего дома множество скверов и парков, например Щукинский и Строгинский, в 15–20 минутах на машине или общественном транспорте без пробок известный и многими любимый Серебряный Бор.

Октябрьское Поле меня полностью устраивает в плане инфраструктуры. Прямо в «немецких двориках», в угловом доме с купольной крышей, есть двухэтажный итальянский ресторанчик. Вблизи моего дома можно найти множество продуктовых и хозяйственных магазинов, фастфуд, различные кафе. Недалеко есть торговый центр с фуд-кортом, кинотеатром и магазинами. Рядом с домом метро, МЦК. До «Охотного Ряда» я спокойно могу добраться минут за 20.

Конечно, если мне бы предложили квартиру с десятью комнатам, я бы согласилась переехать. Но сейчас меня не хочется отсюда уезжать. Я живу в доме с необычной, красивой архитектурой, закрытым двором. Тут есть все, что мне нужно.