Второй год подряд Музей истории Екатеринбурга собирает команду на сплав по Исети, чтобы привлечь внимание к проблеме загрязнения реки. Катамараны стартуют из самого центра, с Плотинки, а спустя несколько часов причаливают к берегам Нижне-Исетского пруда на Химмаше. 7 июля издатель The Village Екатеринбург Лена Бабушкина присоединилась к команде, отсняла фотопленку и рассказывает, зачем путешествовать по мелкой и грязной реке, и почему это может стать новой городской традицией.

Текст, фотографии

Лена Бабушкина

Река Исеть

Длина: 606 километров

Средняя глубина: 2 метра

Скорость течения: 2,5 м/с

Ширина: 30 — 70 метров

Исток: Исетское озеро

Где протекает: Свердловская, Тюменская, Курганская области


Исеть — одна из самых длинных рек на Урале. Она вытекает из Исетского озера в 25 километрах от Екатеринбурга, а после несет свои воды на 606 километров. До середины XX века горожане купались в ней без опаски, а сегодня она входит в список самых катастрофично загрязненных рек России. Исеть впадает в реку Тобол, Тобол — в Обь, Обь — в Северный Ледовитый океан. В нее впадает челябинская река Теча, загрязненная радиоактивными отходами, — через Исеть ядовитые вещества попадают в океан.

В районе Екатеринбурга Исеть никогда не была судоходной, хотя идея превратить ее в водный путь существует с 1770 года. В последний раз идея Трансуральского водного пути звучала в начале XX века. Авторы проекта предлагали соединить бассейны Волги и Оби, фактически прорыв канал между Исетью и Чусовой. Инженер Фидман организовал экспедицию, и предложил построить на этом участке 117 шлюзов, 97 плотин и два водохранилища; техническую съемку по маршруту делал знаменитый фотограф Прокудин-Горский. Однако проект в очередной раз заморозили из-за Первой мировой войны и Октябрьской революции.

Об отношениях с рекой

Я выросла в небольшом поселке в двадцати минутах от химмашевской окраины Екатеринбурга — Большом Истоке. Исеть пронзает его вдоль; точнее, сам поселок возник и вытянулся по обе стороны от реки, а центром стали окрестности построенной на русле мельницы. В девяностые в старинном кирпичном здании работал отчаянный клуб под названием «Мельница», а река, пропитанная промышленными отходами, никогда не замерзала. Экологическая катастрофа, как и разруха вокруг, тогда была частью привычной картины: по пути из школы в каком-нибудь феврале я подолгу стояла на мосту над парящей рекой и рассматривала радужные пятна мазута, которые покрывали всю поверхность воды. Течение дробило их на бесконечные фракталы, а растения у берегов были измазаны жирной черной грязью, которую невозможно отмыть до конца.

Детство рядом с Исетью отличалось от историй из книжек, где советские дети бесконечно ходили купаться на речку. Каждый истокский ребенок знал, что выше по течению, в Екатеринбурге, завод сливает в воду мазут, а потому к реке лучше не приближаться. В Исети водилась рыба, но пойманных рыбаками чебаков отказывались есть даже кошки. Несколько раз по весне берега реки были плотно усыпаны мертвыми рыбами — они погибали от нехватки кислорода, и вода выбрасывала их на берег. Запах стоял невероятный.

Мазут исчез с поверхности реки лет пятнадцать назад, когда экологическая беспринципность вышла из моды и перестала считаться нормальной. Кошки по-прежнему не едят исетскую рыбу, а вода не замерзает зимой — из-за этого в холода поселок стоит в утренних пробках: река парит так, что в сумерках и тумане невозможно разглядеть номер соседней машины. Пятнадцать лет — пшик для реки, но за это время можно (и, кажется, получилось) вырастить новое к ней отношение. Новым для меня этапом в этих отношениях стал сплав по Исети, словно попытка стать ближе.

О новом городском ракурсе

Сплав на катамаранах второй год подряд организует команда Музея истории Екатеринбурга. Он проходит в День Исети — летнего фестиваля, который привлекает внимание к проблеме загрязнения реки. В 2017 году участники начинали сплав выше Плотинки, от жилого комплекса «Адмиральский», но в 2018 план повторить маршрут провалился: к июлю река обмелела. Мы стартовали на несколько километров ниже, у моста на Белинского — Большакова. Катамараны собирали на заднем дворе комплекса «Огни Екатеринбурга», а после вручную спускали их на воду по крутому берегу.

Лучшее время для любого сплава — поздняя весна. В музее уверяют, что в мае на катамаране можно пересечь весь Екатеринбург, от Визовского пруда до Химмаша. Чтобы выйти на воду, никаких разрешений получать не нужно — главное обеспечить компанию спасательными жилетами. Сплавляться лучше всего на катамаранах с надувными гондолами — они прочней надувной лодки, но достаточно легкие, чтобы перенести их через препятствия. Для нашего сплава выбрали шестиместные катамараны на двух гондолах, которые пришлось штопать по пути.

Вместе с коротким привалом и ремонтом путь от моста на Белинского — Большакова до химмашевской плотины на Нижне-Исетском пруду занял пять часов. На этом участке Исеть бежит, пересекая улицы Белинского и Ткачей, Кольцовский тракт, мостики в районе парка Маяковского, бежит вдоль улицы Щербакова, и в районе Уктуса из узкого ручейка превращается в настоящую реку, которая затем впадает в Нижне-Исетский пруд. Вдоль берегов проплывают «Клевер парк», аквапарк «Лимпопо», торговый центр «Глобус», новый Уктус и покосившиеся прибрежные дома, обитатели которых в жаркий день спешно натягивали одежду, не ожидая встретить на реке три десятка туристов.

В июле сплав по екатеринбургской Исети становится наполовину пешеходным. В точке старта воды было по щиколотку — мы катили катамаран по реке, спешившись, его гондолы скребли брюхом о камни. На сиденья возвращались, когда воды становилось по колено или даже по пояс — но постоянно натыкались на препятствия из мусора, крупных камней, выброшенных в воду покрышек. Несколько раз катамаран пришлось переносить через трубы коммуникаций, лежащие поперек русла. Так продолжалось до моста в переулке Базовом: трижды спрыгнув верхом на катамаране с полуметровых бетонных порогов, мы наконец оказались на настоящей реке.

За пределами центральных набережных и прудов Исеть напоминает квартиру выжившей из ума и забытой всеми старушки. Заросшие берега вгрызаются в воду и утопают в иле, дно усыпано стеклом и покрышками, то и дело встречаются трупики кошек-утопленниц, которые приходится брезгливо отгонять веслом. Мусора на берегах нет — но нет и никакой жизни, кроме изумленных рыбаков или пары, пришедшей выкупать своего стаффордширского терьера.

Жизнь понемногу начинает появляться в районе Уктуса, куда приходят загорать или жарить шашлыки. Нам, сидящим в катамаране, неистово машут, удивляются, подзывают детей. Мы — предлагаем последовать нашему примеру, разглядеть реку и увидеть город с нового ракурса.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: