Пару лет назад по интернету ходил пост, как молодой человек ростом 192 сантиметра съездил в Японию: вот он пытается выйти из низкого дверного проема, заходит в маленький автобус или сгибается в крохотной душевой кабине. Для многих высоких людей это ежедневная реальность, ради нее не нужно никуда ехать и которую сложно представить человеку среднего роста: постоянное ощущение потолка макушкой, одежда, которую сложно подобрать по размеру, или принятие ванны как отдельный аттракцион ловкости. The Village поговорил с людьми, чей рост выше привычных стандартов, о буллинге, самовосприятии, закатанных рукавах и невозможности вытянуть ноги под столом.

Текст

лидия Кравченко

Фотографии

Илья большаков

Вера Шеина

28 лет, маркетолог, рост 193 сантиметра

Я начала расти класса с шестого и продолжалось это очень долго — лет до 23, что было для меня суперстрессом. Сейчас я уже нашла способы защиты от своих комплексов, но в подростковом возрасте было тяжело. Сама по себе я достаточно спокойный человек, неконфликтный, но в школе всегда достают тех, кто чем-то от тебя отличается: толстый ты или тонкий, белые у тебя волосы или рыжие — это не имеет никакого значения, просто надо к чему-то прицепиться. Я особо отпор давать не умела: в 15 лет внутри и так все трясется от количества проблем и гормонов, а меня еще задирали все подряд: одноклассники, старшеклассники, мелкие дети, всем от меня что-то было нужно. Чаще всего просили достать воробушка, и это такой бред, я слушала и думала: «Что вы несете? Какой воробушек?»

Слава Богу, что мы росли в то время, когда мультик про дядю Степу не был так популярен, но всяких прикольных погонял мне и так хватало. Например, классное словечко «шланг», которым тоже меня называли. Я до сих пор не могу понять, что от меня нужно было, я же девочка, зачем ко мне приставать? Но самая ужасная история была связана не с детьми, а со взрослыми. Я играла в баскетбол с компанией подружек и получала от этого много удовольствия. Наш тренер была одновременно учителем по физкультуре. Как-то на очередном уроке мне было почему-то дико весело — впрочем, это естественно для подростков. Я стояла и смеялась со своим одноклассником — тоже высоким, и все, естественно, угорали, что у нас любовь, а мы были просто друганами. Видимо, для того чтобы меня-то успокоить, эта учительница начала на весь зал на меня орать, обзывать дылдой, жирафом, говорить, у меня весь мозг ушел в рост — и это на глазах у всего класса. Меня это потрясло до глубины души, и я убежала в раздевалку, где меня накрыла колоссальная волна слез. Я настолько была выбита из колеи, что несколько дней не ходила в школу и не могла понять, как вообще такое возможно, чтобы учитель, человек, который задает шаблон мышления своим ученикам, так разговаривал. Меня очень утешала и поддерживала моя семья, мои подруги, и через какое-то время я вернулась на ее уроки, хотя по состоянию здоровья могла не ходить, — мне просто и правда нравилась физкультура. Учительница ничего не сказала, не извинилась, вела себя так, как будто ничего не случилось. Сейчас я понимаю, что это типичное поведение обиженного на жизнь человека, но тогда ситуация мне казалась просто дикой.


Так получилось, что я встретила высокого человека, мы много лет живем вместе,
у нас все хорошо, мы вместе справляемся с какими-то бытовыми трудностями, связанными с нашим ростом


Я много думала о том, как мне избавиться от своих комплексов, потому что в детстве их было очень много. Даже сейчас я могу идти по улице, и кто-нибудь — чаще всего те, кому нечем заняться, например, таксисты или охранники, — могут закричать: «Эй ты, че какая высокая, иди сюда». И это взрослые мужики, а мне, на секундочку, 28 лет! У меня по-прежнему нет красивой фразы, чтобы парировать такие выпады, но лет с 14 я придумала для себя много всяких занятий, чтобы было легче такое переживать. Я стала заниматься фотографией, чтобы больше общаться с людьми и понимать, что у них вообще происходит, ходила на всякие вечеринки, старалась быть в центре событий и не чувствовать себя отстраненной, хотя мне частенько хотелось зарыться под одеялко и никуда не выходить. Со временем суперсоциализировалась, стала тусоваться, завела новых друзей. А когда появился Вова, мой муж, вообще все проблемы прошли.

Мой муж выше меня, и я этому очень рада — условно потому, что нам удобно ходить за ручку, мы хорошо вместе смотримся, и я могу носить его рубашки, но для меня внешность никогда не была определяющим фактором. Из-за того что меня многие гнобили за мой рост, я поняла, что буду выше всего этого и стану мыслить вне рамок. У меня был период краткосрочных романтических отношений с молодым человеком ниже меня, ему эта разница очень не нравилась, но это был интересный опыт: как на нас смотрели, тыкали пальцами, обсуждали. Думаю, если бы я была похожа на модель в платье в пол, тогда общество иначе бы реагировало на такие союзы, но я всю жизнь была похожа на спортсменку, увы. Так получилось, что я встретила высокого человека, мы много лет живем вместе, у нас все хорошо, мы вместе справляемся с какими-то бытовыми трудностями, связанными с нашим ростом. Например, поиск квартиры: в хрущевках чувствуешь себя как в гробу, Вова вообще может легко ладошкой по потолку провести, поэтому мы всегда ищем сталинки — неважно, в каком состоянии, главное, чтобы воздух был.

Недавно я была с мужем в магазине и увидела девушку лет 18, которая выглядела точно так же, как я в ее возрасте: синее пальто с короткими рукавами, какие-то штаны, тоже подвернутые, было видно, что она хочет классно выглядеть, но я-то понимала, что ей просто все мало. Она была так похожа на меня и такого же роста, я стою и думаю: офигеть! Мне так захотелось ее обнять, сказать, что потом все наладится и будет хорошо. Потом я увидела, что к ней подошел молодой человек, тоже высокий, и мы с Вовой стояли на одной кассе, они на другой, смотрели друг на друга, и я радовалась, что у нее есть молодой человек и есть та поддержка, которой у меня в 18 лет не было — не от семьи, извне. Возможно, если бы она была, то я была бы совершенно другим человеком.

Владимир Шеин

31 год, инженер-конструктор, рост 198 сантиметров

Высокий рост для меня — это норма. Не норма — это когда у тебя нет ноги или еще какой-нибудь важной части тела, а со мной все в порядке. Мне нравится быть высоким, но быть еще больше я не хотел бы, потому что наш мир все-таки рассчитан на средний рост. Это как фильм, который недавно выходил, про людей, которых уменьшили, и мир вокруг них стал огромным; у нас же обратная ситуация: мир кажется очень маленьким.

Конечно, мне не всегда бывает комфортно быть высоким — например, в общественном транспорте, в квартирах, где потолок ниже 2,7 метра, в бане, во многих автомобилях. Очень смешно, когда я открываю дверь такси: водители видят только половину меня и сразу отодвигают сиденье максимально назад, я же вообще не вижу, есть ли за рулем какой-то человек, вижу только пассажирское сиденье, потому что угол обзора высокий. Я сажусь боком, закрываю дверь и только после этого смотрю, кто меня везет. Раковины, мойки, столы, стулья — все кажется маленьким. Но, с другой стороны, я без проблем обдираю обои с потолка, грунтую стены, а на каком-нибудь роскошном банкете без труда достану все бутерброды с икрой.

Помню, когда мне было лет пять, я тусовался во дворе, и ко мне пришло осознание, что все вокруг меня маленькие. Но я не почувствовал от этого никакого превосходства — тогда важнее было, у кого круче пластмассовый робот. Вообще в детстве меня очень редко пытались задирать — наверное, потому что у нас в школе все были довольно разномастные. Однажды я попал в больницу — обжег себе глаз. Мне намазали его зеленкой, все превратилось в корку, и на моем лице возникла огромная зеленая болячка. Несмотря на то что больница была детская, там было как в тюрьме; я распереживался и попытался выяснить, кто там самый опасный: ребята были разные, старше меня, играли в карты; кто-то, было видно, из не очень благополучных семей. А спустя какое-то время я понял, что самый опасный — я. Ну потому что каждый раз, когда заходил в палату, ребята замолкали. Было смешно, потому что мне, двенадцатилетнему, самому было очень не по себе.


Сам я взглядов особо не замечаю, а если замечаю, то представляю,
что я просто суперзвезда — и это нормально


Почти всегда, когда куда-то прихожу, на меня обращают внимание люди ниже 180 сантиметров: чаще всего это такие невысокие мужички с усами и залысинами, очень простые, которые говорят с немного сельским акцентом и искренне удивляются: ого, вот это гигант! Как гора! Меня это не раздражает, у людей ведь в принципе есть привычки смотреть друг на друга, как в зоопарке. Это, наверное, такой механизм познания окружающего мира, который подсознательно срабатывает, когда ты видишь что-то, чуть-чуть отличающееся от привычной картины — ты сразу хочешь как можно дольше на это смотреть. Я и сам так делаю: сегодня вот был в магазине, пялился на какого-то индусского парня, который там что-то покупал. Сам я взглядов особо не замечаю, а если замечаю, то представляю, что я просто суперзвезда — и это нормально. Возможно, все вокруг думают, что я баскетболист, — мне все равно. Хотя баскетболистом я бы быть не хотел — им тяжело живется, лучше футболистом: бегаешь плохо, забиваешь криво, получаешь много денег.

Родители у меня переживали, что я вырасту больше двух метров и мне будет себе даже одежду тяжело найти, не то что жену. Но и с тем, и с другим у меня все в порядке. Когда впервые увидел свою супругу, обратил внимание, что она тоже высокая, и мне это очень понравилось — это необычно. Меня удивило, что при ее росте она красивая и хорошо сложена — не как вытянутая макаронина. Подумал тогда: ну точно — судьба. Вообще изначально мне посоветовали друзья обратить на нее внимание, потому что она клевая, ну, и потому что высокая. Мне стало любопытно, насколько клевая — внешние составляющие были важны все-таки в меньшей степени, больше интересно было пообщаться как с человеком. Ну и вот, в январе было семь лет, как мы вместе.

Я скоро стану отцом, и вероятность того, что мой ребенок будет высоким, довольно велика. Если он меня спросит, почему так, я просто ему объясню, что дело в генетике, что его родители высокие, поэтому и он такой. Что если его будут выделять из толпы остальных людей, обращать на него внимание — это нормально. А если он пожалуется, что на него пялятся, я посоветую просто пялиться в ответ: чем сильнее, тем лучше.

Виктор Понуров

27 лет, работник книжного интернет-магазина, рост 196 сантиметров

Когда мне было 14 лет, поехали всем классом на экскурсию в Кремль. Я стоял в автобусном проходе, около меня стояла одноклассница — и внезапно сказала: «Ничего себе, Витек, какой ты высокий!» Я заметил, что она ниже меня на две головы, и такой думаю: «Окей, высокий». Для меня эта мысль не стала шоком, удивлением, расстройством или чем-то подобным. Просто данность.

В школе на меня никто не обращал особого внимания, потому что у нас был паренек немного повыше меня, причем очень хорошо слаженный, типичный альфа-самец, а я был просто как такой придаток. Поэтому если и были какие-то приколы, то шутили сразу над двумя людьми, причем делали это осторожно — знали, что один дикий альфач, который держит весь класс, а со вторым он общается, возможно, из солидарности. Нас брали с ним на соревнования по плаванию, и мы их всегда выигрывали, потому что у нас огромные ручищи и ножищи, которыми удобно грести. Я пытался играть в баскетбол, но быстро отошел от этого, тогда меня стали брать на ворота в футболе, но это связано скорее не с ростом, а с той дуростью, с которой я всегда бросался на мяч. А еще из-за моей худобы и роста в школе я играл Кощея.

Мы с братом оба высокие: он где-то 185 сантиметров, а мама, наоборот, низенькая — около 160 сантиметров. Когда подростками мы ездили с ней на рынок за продуктами, бывало смешно: например, видим, что подъезжает трамвай, понимаем, что можно на него успеть, рвем когти на полных парах, подбегаем к нему и осознаем, что наша невысокая и недлинноногая маман осталась сзади и пытается угнаться за нами с криками: «Бегу, сыночки, бегу!» Но в нашей семье к росту никогда не относились как к чему-то экстраординарному: у нас и отец был высокий, и дядя, и дед, так что для нас это нормально.

А еще меня многие считают старше. Моя коллега как-то говорит, что, мол, вот у тех-то уже внуки есть, а у меня только дочь, я тут, наверное, самая младшая. А я такой: «В смысле? Мне же 27 лет только». Она очень удивилась, стала говорить, какой я высокий, статный, и поэтому она подумала, что мне лет 35. Так-то у меня ветер в голове, но многие, даже серьезные дядечки, общаются со мной на равных, хотя я в принципе всю жизнь общаюсь с людьми старше меня, начиная с того, что дружил с приятелями моего старшего брата, которые, несмотря на то что я моложе, часто ко мне прислушивались.


Меня могли окликнуть: «Слышь, длинный, иди сюда!» На что я отвечал: «Слышь, короткий, пошевели сам своими ножками». И сразу все отставали


По темным улицам мне можно ходить, не опасаясь всяких хулиганов: одежду я выбираю громоздкую, и в ней, несмотря на свою худобу, выгляжу массивным и высоким. Со стороны кажется, что идет такой большой чувак с широкими плечами, так что я особо не беспокоюсь, что ко мне кто-то пристанет. А живу я, к сожалению, в тех районах, в которых до меня точно докопались бы, будь я помельче. Раньше, когда жил в еще более мрачном районе, меня могли окликнуть: «Слышь, длинный, иди сюда!» На что я отвечал: «Слышь, короткий, пошевели сам своими ножками». И сразу все отставали.

Девушки, как ни странно, мне нравятся как раз невысокие. Я всегда млел перед красивыми низенькими девушками, у моей жены, например, рост 157 сантиметров. Не зря говорят, что противоположности притягиваются! А может быть, у меня сердце лежит к миниатюрным из-за мамы, ведь мужчина зачастую ищет женщину, похожую на свою мать. Хотя это, наверное, справедливо и для женщин, ну, тогда я и не знаю, что во мне нашла моя супруга, с учетом того что у ее папы обычный, среднестатистический рост.

Недавно был один из редких случаев, когда я пожалел о том, что высокий: мне очень срочно нужно было ехать в Москву вместе с женой и еще одним человеком, мы забили себе места в BlaBlaCar, а приехавший водитель объявил, что места только два. А у нас была просто экстренная ситуация. Ради шутки или нет, не знаю, водитель предложил посадить кого-то из нас в багажник, ну, я и полез. И в тот момент, когда туда лег, подумал: вот были бы у меня руки и ноги покороче, разлегся бы! С другой стороны, вряд ли эта ситуация была комфортна для человека и со стандартным ростом.

Все шутки про «достань с полки пирожки» и «ничего себе ты длинный» проходят мимо меня. Ну да, я длинный. Когда кто-то пытается пошутить по поводу моего внешнего вида, — а я лысый, худой и высокий, тут можно найти, к чему прицепиться, — я спокойно отшучиваюсь, не обращая на это особого внимания. Когда только начал лысеть, жена мне сказала: «Хорошо, что ты высокий, никому не видно, что ты лысеешь». Я такой думаю: и правда — и постригся налысо, чтоб все видели. Чувство самоиронии у меня развито довольно хорошо, поэтому я ни на кого не обижаюсь.

Светлана Гнусарева

26 лет, эколог, рост 186 сантиметров

Сейчас к своему росту я отношусь попроще, чем раньше. За последние три-четыре года осознала, насколько круто быть высокой, и приняла свой внешний вид, но раньше ужасно стеснялась и комплексовала. Я росла в Выксе, и какое-то время мне казалось, что я вообще самая высокая в городе. Люди подходили и говорили: «Какая ты высокая! Какой у тебя рост? Занимаешься баскетболом или волейболом?» Такое может и сегодня произойти, но теперь понимаю, что я яркая, заметная и не должна стесняться, а в детстве было тяжело.

Я пошла в папу — у него рост 198 сантиметров, а мама низенькая. Когда мы с ней вместе куда-то ходим, может быть непонятно, чей я вообще ребенок. Я родилась на Севере, мы какое-то время там жили. У нас был домик, в котором папа все время задевал головой люстру, и я, маленькая, так переживала, что ему неудобно! А сейчас, заходя в маршрутку и практически задевая головой поручни, я его прекрасно понимаю. Когда езжу к маме в Выксу, заранее знаю, куда сяду: на определенное место, где большое расстояние между сиденьями, потому что мои ноги особенно нигде не помещаются.

Школьницей мне было трудно. Абсолютно все одноклассники очень акцентировали внимание на моем росте, и у меня вообще не получалось об этом забыть. Я дружила с низенькими и полными девочками, и этот диссонанс вечно подчеркивали. Меня пытались отдать в разные секции — волейбол, баскетбол, но я была высокая и худенькая, боялась мяча и никак не могла с ним справиться. Себя я нашла в плавании. На физкультуре я всегда стояла впереди всех, люди за мной менялись: кто-то рос, кто-то переставал расти, а я стояла там же, где раньше. Отношения с мальчиками не складывались: я их всех переросла, и во всей параллели не было никого выше меня.


Мне не нужно ярко краситься или экстравагантно одеваться, чтобы на меня обратили внимание, достаточно быть такой, какая есть


Одежду и мне, и папе найти было очень сложно, тем более в маленьком городе. Нам приходилось заказывать ее персонально, и я очень рада, что сейчас можно все найти в интернете. Но вот с джинсами проблемы у меня до сих пор остаются, потому что весь рост в моем случае ушел в ноги. Когда сижу, кажется, что я средней комплекции, а когда встаю - все удивляются. У меня с моим начальником такой смешной случай был, когда только на работу устраивалась: мы общались-общались, все нормально, а потом я встаю, и он понимает, что я чуть не в два раза выше его. Было забавно.

С моим ростом мне всегда рады: на прошлой работе — потому что могу им коробку с самого верха достать, мама — чтобы ей шторы помогла снять. А если серьезно, мне нравится быть высокой, потому что меня всегда видно. Мне не нужно ярко краситься или экстравагантно одеваться, чтобы на меня обратили внимание, достаточно быть такой, какая есть. Во многом из-за этого со мной знакомятся молодые люди — сейчас ведь вообще не распространены знакомства на улицах, а это лишняя причина, чтобы подойти и пообщаться. Кстати, заметила, что низкие мужчины более активны и открыты, чем высокие. Это я раньше считала, что мой избранник должен быть обязательно с меня ростом — мне представлялся такой высокий блондин почему-то, но со временем это развеялось. Понятно, что с совсем низким молодым человеком, например ростом 165 сантиметров, я встречаться не смогу, но в целом мне все равно, какого роста будет человек, главное, чтобы нам было комфортно вместе.

Еще было удобно, что из-за своего роста я быстро освоилась на новой работе: у нас в офисе 400 человек, и я там, возможно, даже выше всех. Просто было со всеми познакомиться, меня все запоминали. Правда, особых успехов в работе экологом рост не приносит, но вот такие есть плюсы, связанные со взаимодействием с людьми. Конечно, иногда мне попадаются те, кто так удивляется, что останавливается и смотрит, особенно впечатлительными бывают дети. Когда была маленькая, они могли меня как-то обозвать, но сейчас вспоминаю — мне уже и не обидно. Для меня высокий рост — это в основном плюсы, и люди реагируют на него почти всегда положительно.

Илья Семеннов

24 года, студент медицинского университета, рост 195 сантиметров

Мои родители — не самые низкие люди, но все равно я перерос их еще в школе. Поэтому, когда заходит разговор о генетике, все вспоминают высокого прадеда. Он был врачом — единственный врач из моих ближайших родственников, очень уважаемый человек; все, кто его знал, ставят мне его в пример и говорят, чтобы я на него равнялся. А так — любой родственник или друг семьи не может обойтись без коронных фраз: «Ты еще выше стал, что ли?» Или: «Куда растешь-то?» Одно время я пытался что-то отвечать, а потом просто осознал, что люди используют эти вопросы как англичане фразу: «How are you?» — и подуспокоился.

В какой-то момент юности у меня начался сильный комплекс неполноценности: парни начали соревноваться в маскулинности, а у меня не было ни силы, ни ловкости. Девочкам- подросткам хотелось потрогать атлетичные мышцы, которые у меня никак не хотели расти. После перехода в другую школу стал ходить в спортзал, а потом, на первом курсе института, в моем самовосприятии случился переворот: осознал, что, оказывается, многим девушкам нравятся высокие парни. Это сильно повысило мою самооценку. Мне при этом всегда безумно нравились миниатюрные девушки: грацильный тип, или, как называет их моя бабушка, карманные невесты. Такой тип телосложения мне всегда казался максимально женственным и гармоничным.

В современном мире очень модно говорить о правах меньшинств и толерантности, но почему-то все молчат об одном из вопиющих видах неравенства — ростовой дискриминации. На моем лбу уже должен быть фиброзный нарост от постоянных столкновений с перекладинами и дверными проемами, построенными невысокими людьми для невысоких людей. Ненавижу маршрутки и рейсовые автобусы, призванные надругаться над достоинством ни в чем не повинных высоких граждан. Обожаю поезда и все, что с ними связано, но ночь на боковой полке превращается в одну из средневековых пыток.


Люди часто говорят: «Эх, вот мне бы твой рост». Непонятно, зачем: чтобы яблочки доставать с деревьев?


Несколько месяцев работал медбратом в отделении гнойной хирургии больницы № 5. Во время дежурства в перевязочном кабинете необходимо было надеть специальный стерильный халат. Естественно, он предназначен для миниатюрных медсестер, никто и не старался приспособить его для двухметровых акселератов, поэтому он был мне крайне мал и не закрывал обширную часть предплечий, что было не очень приятно во время обработки гнойных ран больным каким-нибудь гепатитом С. А в сестринской комнате этого отделения была старенькая софа, на которой идеально помещались те самые миниатюрные медсестры — мне же приходилось подставлять стул для ног.

Люди часто говорят: «Эх, вот мне бы твой рост». Непонятно, зачем: чтобы яблочки доставать с деревьев? По-моему, это уже перебор, мне бы вполне хватило 185– 187 сантиметров, потому что в моем случае получается больше недостатков, чем бонусов. Очевидные плюсы — это то, что в кино, театре или на концерте мне видно все из любой точки, но при этом всегда стыдно перед людьми, которым не повезло находиться за мной: понимаю, что мешаю им, но сделать с этим ничего не могу. В студенческом театре мне неуютно играть главных героев, потому что они ведь всегда среднестатистические, подходящие под стандарты. А когда я в белом халате, у меня до сих пор сохраняется чувство неуверенности, кажется, что я смотрюсь немного комично: что это у нас тут за самый высокий доктор в мире?

По-моему, взаимодействие с обычными людьми — это одна из причин сутулости и проблем со спиной у высоких ребят, потому что приходится постоянно наклоняться, чтобы быть в теме всяких низких делишек. Но вообще на протяжении всей жизни меня не покидает чувство того, что я какой-то чужой, что ли, потому что не похож на большинство людей. Меня это не коробит, просто с этим живу. У меня почему-то засел в голове образ высокого чувака, который идет рядом со стандартными, уверенными в себе ребятами и пытается их как-то догнать и послушать, о чем они говорят. Мне этот образ не нравится, поэтому всегда, когда иду с друзьями, стараюсь идти чуть поодаль впереди, хотя друзей это бесит, они не понимают, в чем дело.

Меня всегда напрягал факт, что я видел крайне мало высоких стариков. Как человек, получающий медицинское образование, я на себе проверил, что такое «дисплазия соединительной ткани» — синдром, свойственный людям с долихоморфным телосложением. Лично у меня это проявляется банальным пролапсом митрального клапана и проблемами с венами. Возможно, в старости придется несладко, но это проблемы будущего Илюхи. Как-то и не рассчитываю, что долго проживу и в 80 лет буду нянчить правнуков. Но смерть — это такая вещь, о которой не задумываешься, когда ее не видишь. Вообще я верю в трансгуманизм и то, что болезненные суставы мне заменят, а вместо позвоночника будет экзоскелет, что позволит мне стать главой сопротивления высоких людей против ростовой несправедливости.