Российские власти решили повысить пенсионный возраст. Правительство разработало законопроект, который собираются принять осенью 2018 года. Пенсионный возраст для мужчин вырастет на пять лет, а для женщин — на восемь. Так, мужчины смогут получать пенсию с 65, а женщины с 63 лет. Повышение начнется в 2019 году и будет проходить постепенно — переходный период для мужчин продлится до 2028 года, а для женщин — до 2034 года. Позже свою социальную пенсию получат и те, кто не накопил необходимый стаж: мужчины — в 70 лет, а женщины — в 68 лет.

О планах по повышению возраста выхода на пенсию премьер-министр Дмитрий Медведев объявил в день старта Чемпионата мира — когда российская сборная обыграла сборную Саудовской Аравии со счетом 5:0. Судя по данным опроса «Левада-центра», это сработало: пенсионная реформа запомнилась россиянам хуже, чем матчи Чемпионата мира по футболу. Мундиаль назвали в числе запомнившихся событий 56 % россиян, в то время как пенсионную реформу — только 31 %. 1 июля во многих городах России прошли многотысячные митинги против пенсионной реформы, но центральное телевидение об их проведении не сообщало.

Власти объясняют, что таким образом они планируют повысить размер пенсий. По словам Медведева, из-за демографии баланс пенсионной системы нарушится — и тогда государство не сможет в будущем нормально платить пенсии. Пенсионный фонд России сейчас дефицитный, и чтобы платить пенсии, приходится брать деньги из федерального бюджета. Кроме того, границы пенсионного возраста были установлены очень давно: норма про 60 лет для мужчин и 55 для женщин появилась еще в начале 1930-х. Как отмечает Медведев, продолжительность жизни с тех пор выросла больше чем на 30 лет, а условия труда улучшились. В аргументации власти также активно ссылаются на опыт других стран, которые давно повысили пенсионный возраст.

The Village Екатеринбург нашел четверых работающих пенсионеров в возрасте от 62 до 80 лет и узнал у них, зачем они продолжают работать, что думают о своей пенсии и как относятся к повышению пенсионного возраста в России.

Людмила Шаврукова, 68 лет

Регулировщик радиоаппаратуры в НПО автоматики


Я мечтала быть торговым работником и уже собиралась поступать в торговый институт, но популярной резко стала профессия радиоэлектронщика. Все мои друзья поехали поступать в Челябинский Радиотехнический техникум — я попробовала с ними и прошла, конкурс был двенадцать человек на место. С 1973 года работаю регулировщиком радиоаппаратуры в НПО автоматики — у меня почти сорок лет стажа в одном цехе. Я уходила с завода только один раз, в годы перестройки, когда производство умирало. Шесть лет я работала на рынке, чтобы дать детям высшее образование. В 2001 году мне сказали, что производство будут возрождать, и позвали обратно. В 2005 году я вышла на пенсию, но продолжаю работать. Все эти годы я верна своей профессии и ни разу не пожалела, что после школы не выбрала торговлю. Сегодня я — заслуженный ветеран предприятия.


К пенсионной реформе я отношусь неоднозначно: меня она не касается, но многие мои знакомые работают на тяжелых работах и очень огорчены


Мне нравится работать, уходить с завода я не планирую. Каждый рабочий день приносит мне удовольствие. Я умею ладить с людьми и воспитала уже не одну плеяду специалистов, коллеги относятся ко мне хорошо. В нашем коллективе работают люди разных возрастов — нет такого, чтобы к пенсионерам начальство относилось бы как-то иначе или пыталось бы списать. В свободное время я много занималась спортивной жизнью завода — даже сейчас меня зовут сдавать нормы ГТО.

Раньше я работала полный день, но с недавних пор — с 8:30 до 15:00. Младшая дочь погибла, поэтому сейчас я опекаю и самостоятельно воспитываю своего тринадцатилетнего внука. Я поняла, что всех денег заработать невозможно, а ребенку в этом возрасте нужно внимание. После работы мы гуляем в парке то с велосипедом, то с самокатом. Работать по шесть часов в день на предприятии разрешают не всем, но из-за опекунства мне пошли на встречу. Каждый отпуск мы с внуком обязательно куда-нибудь ездим — в июле останавливаемся на уральских озерах, в августе отдыхаем на юге. По коллективному договору я имею право каждый год брать две недели отпуска без содержания — обычно я делаю это в весенние каникулы и вожу внуков в театры и в цирк.

Пенсия у меня приличная — двадцать тысяч рублей, но жить только на эти деньги мне было бы тяжело. К пенсионной реформе я отношусь неоднозначно: меня она не касается, но многие мои знакомые работают на тяжелых работах и очень огорчены. Мой муж работал на ВИЗе — занимался вредным производством и умер в возрасте 56 лет. В России мужчины не доживают даже до шестидесяти, поэтому смысла сравнивать наши пенсии с выплатами более развитых стран нет. Кроме того, климат на Урале такой, что даже не позволяет запастись энергией в нужном количестве. Я считаю, что государству просто не хватает денег — многие считают, что стоит прижать олигархов.

Если бы я сейчас не работала, я бы продолжала ходить в хор — раньше при заводе был замечательный коллектив «Уральские самоцветы», с которым мы объехали все города России. С большим удовольствием я бы занималась плаванием и ходила в театры на дневные спектакли, а зимой каталась с внуками на лыжах.

Евгений Бирюков, 80 лет

Инициатор создания музея «Дом Метенкова», экскурсовод


Я увлекся фотографией еще в шестидесятых годах, когда после института работал на заводе. После я работал методистом отдела фотолюбителей в Доме народного творчества, руководил фотоклубом «Свердловск», возглавлял культовую фотостудию «Товарищ» при ДК «Урал», читал лекции по истории репортажа на факультете журналистики УрГУ, в качестве фотокора сотрудничал с газетой «Наука Урала». С 1976 я увлекся историей фотографии в нашем регионе и открыл для себя личность Вениамина Леонтьевича Метенкова. Я делал выставку к столетию начала его деятельности и решил собрать вместе работы всех, кто после него делал что-то полезное для общества в плане фотографии — не просто обслуживал население частными съемками, а снимал для газет и участвовал в выставках. После мне сказали: «Береги работы, это будет музей». В 1998 открылся музей «Дом Метенкова» — основу фонда в самом начале составила моя частная коллекция.


Работа помогает пенсионерам жить — она дает необходимый тонус, позволяет быть в коллективе и каждый день куда-то приходить. Сейчас мы живем как при коммунизме — у нас все хорошо, в то время как в некоторых странах пенсии по старости вообще нет


Сегодня я работаю в «Доме Метенкова» в должности экскурсовода на полставки. Я работаю каждый день, но не каждый час — если есть возможность, я ухожу в архив, в библиотеку. Фотография для меня — это хобби на всю жизнь, поэтому с работой мне повезло. Больше всего мне нравится устраивать в музее собственные выставки. Как старейшину меня здесь уважают и опекают. Я до сих пор снимаю наш город на пленочный «Олимпус». Чтобы почувствовать хорошие кадры, мне необходимо распечатать фотографии в маленьком формате 5*10 и разложить из них пасьянс. Так становится понятно, что из всего стоит печатать в крупных форматах — 20*30 или 30*40. Из 36 кадров обычно около десяти — интересные.

Я не считаю себя фотографом — в своей визитке я назвал себя фотографистом, то есть фотографом-историком. Фотограф отличается тем, что зарабатывает фотографией. Время от времени такие возможности бывают, но это не основное. В начале двадцатого века фотографистами называли людей, которые были увлечены фотографией и тратили на это свои деньги. Теперь людей вроде меня называют продвинутыми фотолюбителями. Еще сейчас модно называть себя фотохудожниками — из ста человек у семидесяти в визитках так и написано. Но какие они художники? Жизнь творит, только успевай снимать грамотно. Ты фотограф, нечего этого слова стесняться. Это профессия, ремесло, им нужно овладевать. Есть фотографы с большой буквы, и ни один фотохудожник до них еще не дорос.

Я получаю пенсию в размере семнадцати тысяч рублей. Этого мне вполне достаточно для жизни. В советские годы я успел побывать в Риме, Венеции, Париже — теперь мне все это незачем, и тут интересно. Работа помогает пенсионерам жить — она дает необходимый тонус, позволяет быть в коллективе и каждый день куда-то приходить. Сейчас мы живем как при коммунизме — у нас все хорошо, в то время как в некоторых странах пенсии по старости вообще нет. Раньше мы жили так, что с утра приходилось бежать за кефиром для детей, но оказывалось, что зря — всем не хватало. Я всегда говорю: лишь бы не было войны, лишь бы платили пенсию. Меня устраивает, что уже двадцать лет я на пенсии, но продолжаю работать — без этого я бы захирел.

Игорь Забегин, 74 года

Композитор, профессор, музыкальный педагог в УГК им. Мусоргского


Я родился в Ленинграде в 1944 году — через три месяца после снятия блокады. Отец был офицером, мама работала санинструктором. В 1949 году отца перевели в Свердловск, через год я поступил в школу-десятилетку при Уральской государственной консерватории им. М. П. Мусоргского. Мой творческий путь начался с того, что меня заприметил преподаватель гармонии — он предложил мне что-нибудь написать и стал дополнительно со мной заниматься. Еще год я проучился в музыкальном училище им. Чайковского, после поехал обратно в Ленинград — учиться в Ленинградской консерватории им. H. A. Римского-Корсакова, откуда меня забрали в армию. После армии я женился на девушке из Свердловска, доучился в Ленинграде и шесть лет проработал во Владивостоке. В Свердловск я вернулся только в 1977 — с тех пор веду теоретические дисциплины в музыкальном училище.


Если бы я получал пенсию в размере 30-40 тысяч рублей, тогда, наверное, сократил бы нагрузку в консерватории, но работать бы все равно продолжил


Мой главный предмет — сочинение, я воспитываю молодых композиторов. У меня немало выпускников, среди которых есть лауреаты всероссийских и международных конкурсов. Консерватория — мой основной доход, но делом своей жизни я считаю творчество. Я пишу академическую камерную музыку, но среди моего творчества есть и песни. Мои произведения звучат в регионе, в стране и даже за границей. Заработать на сочинении музыки сейчас сложно. Раньше существовала система закупок — раз в квартал собиралась закупочная комиссия, и член Союза композиторов мог быть уверен, что его творчество получит какой-то денежный эквивалент. Платили за произведения по советским меркам хорошо, на гонорары вполне можно было жить. Сейчас такого нет — более того, композитор должен сам оплачивать работу исполнителей своих произведений. В 2014 году у меня был большой концерт — я бы в жизни не потянул оплату такого количества исполнителей, но мне помог Союз композиторов.

Я продолжаю работать, потому что это приносит мне удовольствие — уходить из консерватории я пока не собираюсь. Это как у нас говорят: пока ноги носят, буду ходить. В коллективе есть пенсионеры в возрасте восьмидесяти — на кафедре осталось три старика. Я ни разу не слышал ни от кого ни намека на недовольство моим возрастом. Недавно умер профессор кафедры вокала, мой сосед по даче — ему было без малого 89. Работа не физическая, но требует очень много энергии. Мне интересно общаться с молодежью, в них есть перспектива. Когда я учу, я одновременно и учусь — новизна приходит именно через молодых. Кроме всего прочего, мне важна и материальная часть.

Размер моей пенсии очень скромный — пятнадцать тысяч. Этих денег мне категорически не хватало бы на жизнь. Деньги нужны на семью, оплату ЖКХ, сад, машину и лечение наших с женой хронических болезней, поэтому работать я буду до полного износа. Если бы я получал пенсию в размере 30-40 тысяч рублей, тогда, наверное, сократил бы нагрузку в консерватории, но работать бы все равно продолжил. Если бы не работал, то писал бы больше произведений. Чаще показывался бы в Союзе композиторов, больше предлагал бы свою музыку музыкантам. Сам свою музыку я сейчас не исполняю, хотя раньше аккомпанировал сам. Сейчас мое фортепиано в плохом состоянии — все хочу пригласить настройщика, но все недосуг.

К пенсионной реформе я отношусь двояко: с одной стороны, в мире пенсионный возраст действительно выше, чем был у нас. В Японии и мужчины, и женщины выходят на пенсию в 65 — но ведь уровень жизни у них совсем другой. У нас для многих это обернется бедой — они останутся и без пенсии, и без работы. Во что это выльется — непонятно, поэтому сейчас многие протестуют. Если волна недовольства будет слишком большой, правительство может пойти на попятную. Еще говорят, что с помощью заявления такой высокой планки с нами торгуются — чтобы потом чуть снизить пенсионный возраст и как бы всем угодить.

Сергей Кулыгин, 62 года

Замдиректора по общим вопросам «Гарант-Екатеринбург»


По образованию я инженер-механик, но поработать успел много где: на заводах, в частном извозе, на стройке. Однажды даже возглавлял мастерскую по изготовлению мебели в стиле Барокко, пока люди не потеряли к ней интерес. Мне всегда приходилось приспосабливаться к изменениям в обществе. Последние двадцать лет я работаю в компании «Гарант-Екатеринбург». Компания занимается справочно-правовым сопровождением, а я отвечаю за вопросы, связанные с хозяйственной деятельностью предприятия — с арендой, ремонтом, безопасностью, чистотой — и так далее. Я стал здесь работать по большей части именно из-за хорошего оклада — мне нужно кормить семью.


Возраст в любом случае накладывает на человека определенные ограничения — пятидесятилетних просто не будут брать на работу. Им что, хочется платить пособия по безработице?


В августе будет три года, как я вышел на пенсию и каждый месяц получаю от государства пятнадцать тысяч. Жить только на эти деньги было бы трудно — шесть плачу за квартиру, остальное уходит на питание. Я всегда мог позволить себе содержать автомобиль и помогать родителям, мне не хочется этого лишаться. Моя жена работала бухгалтером на нервной работе и вышла на пенсию день в день. Без работы я бы не мог оплатить наш отпуск, мы путешествуем по стране и только недавно вернулись из Краснодарского края. Я собираюсь продолжать работать, потому что это мое нормальное состояние. Что бы я делал дома? Дети выросли, внуку уже четырнадцать.

Пенсионную реформу пережить можно, но я не понимаю, что такая мера даст обществу. Из людей можно высосать все силы до конца — я работал на заводах и знаю, что такое физический труд и к каким болезням он может привести. Сейчас существует только проект закона — непонятно, в каком именно виде он будет реализован. Возможно, возрастную планку специально подняли высоко и в будущем немного опустят. Тем более, что все заметили «совпадение» с победой сборной России на матче Чемпионата — это сделали под шумок, чтобы не возбуждать общественное мнение.

Возраст в любом случае накладывает на человека определенные ограничения — пятидесятилетних просто не будут брать на работу. Им что, хочется платить пособия по безработице? Я знаю, что сегодня приходит в компанию по отклику на вакансию и без рекомендаций бесполезно уже после 45 — это особенности рынка труда в городе. Устроиться можно разве что охранником или в сферу ЖКХ.

читайте ТАМ, ГДЕ УДОБНО: