Оставляя позади вычищенные до блеска и выбеленные до скуки аэропорты Лос-Анджелеса и Майами, мой самолет приближался к посадочной площадке грязного и соблазнительного Кито. Не владея практически никакой информацией об этом месте, я жадно вслушивался в разговоры пассажиров, знавших явно больше, чем я: «Смотри-смотри, под нами федеральный стадион, а вон там центральный парк. Помнишь, как хорошо там было прошлым летом?» Слушая речь молодых ребят, я успокаивался, поскольку понимал: если кто-то возвращается в город с приятными воспоминаниями, значит, я имею все шансы обзавестись подобными.

Все проблемы и безжизненные лица живых людей, преследовавшие меня на голливудской земле, разом испарились и остались в прошлом, когда я увидел лицо встречающего меня гида в аэропорту Кито. Он искренне улыбался мне, понимая, что я не говорю по-испански, посадил меня в свое разбитое красное авто, вставил кассету с латинской музыкой в старую магнитолу и помчался в город. Мое сердце забилось в такт мелодии.

Отучившись полгода в стране иллюзий, я бросил все и махом перебрался в столицу Эквадора. Выбор странный, не спорю. Но именно в Кито была расположена ближайшая ко мне и довольно доступная школа испанского для иностранных студентов с возможностью обучаться у носителей языка. Плюс к тому, когда я говорил знакомым «I'm thinking about leaving for Ecuador», их глаза так существенно расширялись, что в конце концов я решил – надо ехать.

И пока красный эквадорский тарантас нес меня к новому дому, я смотрел из окна машины на улицы и лица: решение принято верное, город живой и радостный. Дома разбитые, улицы грязные, но воздух – воздух полон жизни. Музыка повсюду, и посреди дня люди танцуют. А по-моему, танец есть следствие и показатель счастья.Наблюдая за ecuadorianos, я тут же вспоминал статистику Happy Planet Index, созданную New Economics Foundation: все страны в этой таблице были расположены в соответствии c процентом жителей, считающих себя счастливыми. По этой статистике, самыми счастливыми выходят резиденты революционной Колумбии, пацифистской Коста-Рики и мизерной Панамы (все три – соседи Эквадора). Кстати, США в этой таблице занимает 150-е место. Российская Федерация – 172-е.

Эквадор так же не велик, как его соседи Коста-Рика и Панама, и находится, как следует из названия, на экваторе. Кито – единственная столица в мире, которая расположена прямо на нулевой параллели и прямо на склоне действующего вулкана. Разумеется, такое уникальное расположение приводит к наличию захватывающих пейзажей и ощущений. Город как будто окутан со всех сторон облаками немыслимой красоты и мощи: каждый день до полудня бьет бешено яркое солнце, а каждый вечер идет очень сильный дождь. Долго передвигаться пешком не так просто, поскольку город стоит на высоте 3000 метров, зато воздух из-за этой высотности имеет просто восхитительный привкус. Как, впрочем, и вся еда, что производится и вырастает на территории Эквадора. Все продукты сочные и свежие – никаких not-organic. Неслучайно основа эквадорского экспорта: цветы и бананы.

В первый же день после прибытия в мой гринго-лагерь, расположенный почему-то в самом неблагополучном районе Кито, я вместе со своим новым соседом по комнате отправился исследовать улицы города. Единственные светловолосые на всем этом смуглокожем пространстве, мы тут же привлекли внимание местных полицейских. Через 20 минут жестов, улыбок и ломаного английского мы поняли, что людям в форме нужна наша помощь. Они проводили нас в свое отделение, накормили бананами и попросили помочь сделать домашнее задание по английскому языку. Знание английского для жителей многих латиноамериканских стран – практически обязательное условие выживания.

Второй день. Ощущая свою танцевальную ущербность по сравнению с людьми вокруг, сразу же после уроков испанского я отправился в школу, где дают уроки танцев, и записался на все доступные стили: меренге, кумбия, танго и, конечно, сальса. Через пару недель ежедневных занятий моя учительница Тереза поволокла меня в местные ночные клубы. Я боялся туда идти, как первоклассник перед походом в школу. Войдя внутрь, я забыл о страхе, но прижался к стене от восхищения и шока: люди танцевали сальсу так, как танцуют, вероятно, только боги после пары стаканов текилы. Безумная музыка, ослепительные улыбки и абсолютно божественные движения. Я же, не желая портить картины, так и простоял у стены до утра.

Как и в большинстве стран Южной Америки, политическая жизнь Эквадора нестабильна. В результате экономических игр больших дяденек сотни бездомных детей оказались на улицах Кито. Нищеты в стране много, но, что удивительно, за все время пребывания в Эквадоре я ни разу не услышал плача ребенка. Совсем малыши молча наблюдают за тем, что происходит вокруг, а те, что уже стали взрослыми (от трех лет и старше) вечно заняты: продают конфеты, показывают фокусы, моют машины, воруют, наконец. Им не до слез. Такое положение вещей больше всего удручает не местных политиков, а европейскую молодежь – в стране несколько десятков волонтерских организаций.

Через полтора месяца пребывания в стране вся наша гринго-компания, приехавшая учить испанский, собралась на волонтерские работы в небольшое племя аборигенов. Хотя думаю, что большинство волонтеров во всей этой затеи привлекало не столько возможность помочь аборигенам, сколько возможность залезть в глубокие дебри тропических джунглей. С тремя-четырьмя пересадками через 10 часов пути 18 молодых европейцев и один русский оказались так глубоко, что даже знание испанского и наличие долларов в кармане перестало быть преимуществом. Каждый день начинался с 6-часового подъема камней и песка с берега реки на вершину обрыва, а заканчивался бешеными криками от приятных находок: тарантулы в кровате, летучие мыши в туалетах и прочие жители ночных джунглей в самых неподходящих местах. Местные индейцы старались компенсировать наши переживания банановыми кашами по утрам и обилием свежих папай и манго.

Когда пришло время возвращаться в город, мы все уселись в наш старенький, но на многое способный автобус и помахали белыми ладошками аборигенам. Через 20 минут пути мимо проходящий мужчина, которому, видимо, тоже надо было добраться до города, запрыгнул на ходу на лестницу и вскарабкался на крышу автобуса. Нас это так заинтриговало, что, как любопытные обезьянки, один за другим через открытое окно мы по очереди перебрались наверх. Все дружно вцепились в решетки на крыше и так продолжили свой путь вплоть до городской трассы. Волосы европейских ребят развивались по ветру; сухая кожа и не сходящие с лица улыбки – пожалуй, самый ценный результат нашего путешествия. Особенно забавно было наблюдать за реакцией аборигенов, в жизни видавших всего пару белокожих, а тут на тебе – сразу двадцать и все на крыше автобуса.

От Кито нужно ехать примерно 10 часов на Запад, прежде чем дорога упрется в бесконечную гладь Тихого океана. Никаких курортов, аквапарков и краснокожих туристов. Только маленькие деревеньки с тремя предешевыми ресторанчиками и парой крошечных отелей, стоящих в ста метрах от воды. Каждое утро, часов в пять, мужчины на своих огромных лодках уходили в море за рыбой, сами не зная того, как безупречно похожи на героев Маркеса. И в районе пяти часов дня они возвращались с уловом и заваливались в гамаки, пока их женщины готовили ужин. Вечерами молодые парни с вьющимися темными волосами и крепкими телами на своих серфах ловили волну, а когда солнце совсем опускалось, разжигали на берегу большой костер, отбивали ладонями ритм на барабанах и пели песни на языке, звучащем, словно море, касающееся песка. Тогда, спустя два месяца после первого похода в клуб сальсы, на берегу океана, я начал танцевать с одной из местных девушек. Босиком и на песке, потому что так удобнее всего. А местные парни смотрели на нас и говорили, что я бы мог легко преподавать этот танец. Танец, который на мой взгляд, является следствием счастья.