28 сентября

Половина девятого утра. Машина уже ждет возле ворот. Нас провожают девушка-администратор и "кросавчег" повар. Вместе с водителем они помогают нам загрузить вещи в багажник, где мы к немалому своему удивлению обнаруживаем какую-то тибетскую женщину. Подружку что ли с собой взял покататься...Или это специальный агент, в чьи обязанности входит за нами наблюдать, бог ее знает (после инцидента в базовом лагере Эвереста китайские власти еще сильнее закрутили гайки в плане перемещения туристов по Тибету).

Мы довольно быстро выезжаем из города и лихо мчимся по трассе. Со скоростью 50 км в час. Где-то через полчаса такой бешеной езды мы знаками просим водилу как-нибудь ускориться. В конце-концов он набирает нормальную скорость и становится веселее.

Маршрут пролегает по хорошему асфальтовому шоссе параллельно железной дороге. Впервые нам предоставляется возможность как следует рассмотреть пейзажи тибетского нагорья. По краям дороги идут равнинные участки, используемые под пастбища, а на горизонте стеной стоят вершины покрытые снегом. В одном месте мы попросили водителя остановиться, чтобы сфотографировать симпатичную пастушку, укутанную в розовый платок. Чем больше высота, тем ближе горы подбираются к трассе. У подножья некоторых есть кое-какая мелкая растительность, там пасется скот. Но большинство гор представляет собой впечатляющие нагромождения камней, верхушки которых уходят куда-то в небо. Иногда встречаются горы похожие на ровные насыпи однотонного цвета и идеальных геометрических очертаний.

Часа через два въезжаем в какой-то маленький поселок, водитель подруливает к харчевне to have lunch. Кафешку держат китайцы и это нас весьма разочаровывает, потому что тибетская кухня нам пришлась по вкусу гораздо больше. Но есть то хочется, поэтому остаемся. Еда не впечатлила, набили желудки без энтузиазма какой-то лапшой, каким-то мясом и какой-то травой. Через час оказываемся возле пропускного пункта на трассе. Здесь нужно заплатить за въезд на озеро Намцо.

Вообще говоря, деньги тут делают практически из воздуха, платить нужно везде и за всё. Вся туристическая инфраструктура контролируется китайцами и они выжимают из Тибета всё, что можно из него выжать. В то время как местному населению остается два варианта: либо встраиваться в эти экономические реалии и работать в туристическом бизнесе, либо жить в нищете, пасти яков и надеяться на скорейшее избавление от сансары. Хотя нет, есть еще третий вариант – тупо клянчить деньги у туристов в местах наибольшего их скопления. С чем нам и пришлось столкнуться на пропускном пункте по дороге к озеру. Пока мы стояли, в стекла машины настойчиво стучались какие-то старухи. В их глазах не читалась просьба. Это было требование денег и уверенность в своем праве это делать.

Однако до самого озера оказывается еще пилить или пилить. Минут через сорок мы сделали остановку на перевале (5000 м), откуда открывается вид на озеро. Вышли из машины на несколько минут. Здесь холодно и сильный ветер. Еще начинает болеть голова, высота дает о себе знать. Место увешано цветными флажками, поблизости бродит наряженный в попону як. Тут же околачиваются попрошайки, женщины укутанные в куртки и платки. Они заметно оживляются при виде туристов и начинают требовать у Жеки деньги за фотосъемку, хотя тот снимает не их и даже не яка, а просто гору.

Мы оказываемся на месте, когда солнце уже начинает склоняться к западу. Namtso – “Небесное озеро” – лежит в окружении белых вершин на высоте 4700 и является самым высокогорным солёным озером в мире. По побережью этого огромного водоема на скалах и холмах, везде где только можно прицепиться, пылают на ветру гигантские разноцветные “костры” флажков с мантрами. Это священное для буддистов место. Жилье здесь представлено несколькими палаточными лагерями, каждый из которых гордо именуется гэстхаусом. В одном из таких гэстхаусов нам выделяют четырехместную палатку. 30 юаней за ночь с человека. По углам стоят четыре кровати, на каждой – гора одеял. Ночи тут ни разу не жаркие.

Во дворе на солнце кипит чайник. Странная картинка, конечно. Солнечное излучение в этих местах настолько мощное, что достаточно разместить посудину между отражающим листом жести и солнечными лучами. Эти лучи мы почувствовали на себе, во время прогулки по берегу. Раздеваешься до майки и чувствуешь как обжигает руки, но вдыхая воздух, понимаешь, что он холодный.

Мы сидим на каменистом берегу абсолютно молча, наблюдая как отражаются в синей воде низкие облака. После двух недель постоянного движения, непрерывной суеты, поглощения впечатлений мы вдруг как-будто застыли, подвисли во времени, успокоились, слились с пространством в расслабленно-созерцательном трансе. Медленно течет поток каких-то очень правильных мыслей, на душе – полный штиль и хочется сидеть так еще тысячу лет.

В конце-концов, одно неприятное обстоятельство несколько выбивает нас из колеи. После двухчасовой прогулки, Света вдруг почувствовала себя плохо. Горная болезнь проявилась во всей красе (а проявляется она как раз часа через два пребывания на высоте). Все-таки 4700 это уже серьезно. Мы пока держимся. Света идет в палатку отдыхать. А остальные участники экспедиции идут искать какую-нибудь палатку-харчевню. Нашли. И конечно она китайская (вывеска гласит “Настоящая сычуаньская кухня”). Ассортимент, указанный в меню довольно скудный и какой-то подозрительный. Пришлось есть лапшу с мясом и нереальным количеством острого перца (сычуаньская кухня она такая, пока жили в Чэнду, немного к ней привыкли).

На закате забираемся на стоящую рядом гору, там уже повсеместно тусуются фотографы со штативами, все китайцы. Вид, открывающийся отсюда, словами описывать нет никакого смысла. Мы вообще здесь, на озере, почти перестали разговаривать.

29 сентября

Часов 9 утра. Открываю глаза. Чувствую себя мумией. Лежишь в застегнутом спальнике, как в гробу, не рукой ни пошевелить ни ногой, а сверху еще два тяжелых одеяла. Состояние поганое. Ночью просыпалась несколько раз от дикой головной боли. Остальные тоже проснулись и лежат с открытыми глазами. Судя по всему, этой ночью никто нормально не спал. А еще хочется в туалет. А до туалета типа “сортир” топать по холоду метров пятьсот от палаточного лагеря. Поэтому все лежат грустные и задумчивые.

Через некоторое время собираемся с духом и выползаем из палатки. Свежий воздух и райский пейзаж несколько восстанавливают душевное равновесие. И когда загружаемся в машину, чтобы двигать дальше, я уже чувствую себя гораздо бодрее. Следующий пункт назначения - монастырь Рэтинг (Rating), а к вечеру мы, по идее, должны приехать в монастырь Drekong.

На обратном пути водила снова намеревается “покормить” нас в той же кафешке, что и вчера. Мы машем руками и говорим, что там есть не будем, в итоге где-то по трассе останавливаемся возле другого ресторанчика. Опять китайского. Заходим в харчевню, посетителей нет, только хозяева и персонал. Сразу же начинается суета. Они смотрят на нас, как на марсиан и ржут между собой. Приносят меню, а там ни слова по-английски. Даже картинок нету, чтобы пальцем ткнуть. И само-собой никто в этом помещении ни в зуб ногой по английски.

Достаем блокнот, ручку и начинаем рисовать “мясо”, то есть корову. Все столпились возле стола и угорают. Проблема возникла с рисом. У нас никак не получается понятно изобразить рис. В конце-концов один из китайцев вытаскивает откуда-то из кладовки мешок с рисом, открывает и показывает. Мы утвердительно киваем. Короче говоря, они сообразили, что нам надо мясо в каком-нибудь виде с рисом. И пошли всем кагалом на кухню, готовить.

Потом одна из женщин выглядывает с кухни и показывает знаками чтобы кто-нибудь подошел. Идем с Женей на кухню. Там, значит стоят везде тазы с нашинкованными продуктами, сходу и не разберешь что где. Один мужик в углу уже рубит мясо, второй что-то варит в котле. Тетка подводит нас к печке, берет из одного тазика пригоршню какой-то зеленой дряни подносит ее к котлу и смотрит на нас вопросительно, дескать, кидать или нет? Морщимся и машем руками. Тогда она начинает по очереди показывать весь ассортимент овощей. В конце-концов, кажется, согласились только на морковку. Потом повар показывает нам куриные яйца и помидоры, на этот раз мы понимаем, что он хочет сделать и киваем головами, яйца с помидорами у китайцев получаются очень вкусно. Окончательно освоившись, Женя по хозяйски прогуливается по кухне между тазами и котлами и тычет пальцем в какое-то мясо на всякий случай, чтоб не забыли положить. После чего, спокойно удаляемся, уверенные в том что поедим как следует.

Поели и в самом деле нормально. Только кроме мяса, риса и помидоров с яйцами, нам зачем-то принесли еще огромную кастрюлю с куриным супом, поджареную траву с репой и еще какой-то бамбук. Это, видимо, уже была вольная импровизация, с целью увеличить сумму счета.

В скором времени сворачиваем с основной трассы на грунтовую дорогу и начинается праздник. Наш раздолбанный танк на рессорах подпрыгивает так, что кажется мои внутренности меняются местами. Кроме того, герметичность салона такова, что с таким же успехом можно ехать, сидя на крыше. Очень скоро мы все покрываемся толстым слоем пыли. Про бедную тётю, которая все время путешествия сидит в багажнике я вообще молчу. Здесь уже не сильно высоко, поэтому пейзажи гораздо живее. Едем по красивейшим долинам, вдоль рек и пасущихся стад.

Каждый момент времени, за окном видишь не пространство а, именно, картины, впечатляющие композицией, игрой цвета , света и тени. Например: бледно коричневая вершина горы переходит в ярко желтое цветущее подножье и спускается к ярко голубой воде реки, а ниже, на соломенном фоне черными пятнами равномерно “разбросаны” пасущиеся яки. Иногда проезжаем деревни. Все деревни средневековые, похожие друг на друга, состоят из нескольких каменных прямоугольных домов. Рядом с деревнями, в полях люди заготавливают сено. Все они, завидев нашу машину, разгибают спины, улыбаются и машут. Особенно в восторге дети. Здесь не так часто ездят машины, в основном передвигаются на лошадях. А от деревни до деревни десятки километров. Для них каждый проезжающий по дороге автомобиль - экзотика.

Монастырь Рэтинг по сути, такая же маленькая деревушка, затерянная в холмах. Здесь есть маленькая роща из причудливых деревьев (вообще деревья тут редкость). Первое живое существо, которое мы видим, оказавшись на территории – олень, флегматично возлегающий возле каменной ограды. Разбросанный по склону монастырь состоит из множества старых полуразваленных каменных сооружений. Самое большое – что-то вроде храма, где проходят службы. Здесь же находится большая площадка, с которой открывается вид на долину. Все остальное – жилые кельи монахов и всякие бытовые помещения. Людей почти не видно. Изредка откуда-нибудь из-за угла выйдет монах и тут же скроется в узком проулке. Тишина и какое-то запустение. Возле одной маленькой белой пагоды, спрятавшейся в кустах пестреет нехилая такая куча мусора. И никому до нее нет дела. Воистину буддистам по фиг на земные дела.

Побродили по тропинкам между маленьких каменных домов, отсняли с десяток кадров , в том числе пофотографировали одного молодого монаха, жующего бубль гум. Ему, по всей видимости, было в кайф поработать моделью.

Через час мы уже трясемся по пересеченной местности в сторону следующего монастыря. Сколько времени ехать никто не знает. То есть водитель, конечно, в курсе, но нам не говорит. Проходит три часа... Во рту ощутимый привкус пыли, пейзажи за окном бледнеют, закрытые серыми автомобильными стеклами...Пыль везде. На сиденьях, на одежде, на руках, и даже на контактных линзах. То и дело подпрыгивая на ухабах проселочных дорог, мы отчаянно вглядываемся в горизонт: ну где там уже монастырь. Встречающиеся раз в час деревеньки вызывают приступы надежды: вот оно! Нет, не оно.

После четвертого часа, как следует наевшись пыли, просим водилу остановиться возле реки. Выходим, дышим. Вода в речке ярко-голубая, холодная, быстрая...Говорят здесь, в Гималаях, берет свое начало великая вьетнамская река Меконг, мутные воды которой мы когда-то имели счастье наблюдать в 30 километрах от Сайгона.

Еще через час приезжаем в какую-то деревню. Из одного дома выходит мужчина, водила приветствует его и выскакивает из машины поговорить. Судя по всему, это какой-то его хороший знакомый или родственник. Кажется, водитель выясняет у него дорогу. Похоже, он сам точно не знает куда ехать.

На выезде из деревни сталкиваемся с препятствием. Впереди река. Через реку мост. Мост сломан пополам, рядом собралось полдеревни, чешут репы. Видимо, только что сломался. Водитель думает несколько секунд и, разогнавшись как следует, въезжает прямо в воду. Зарывается в каменистое дно, встает и глохнет. И вот сидим посреди бурных вод реки и молчим. Молчим мы, молчит джип, молчит водитель, молчит тетя в багажнике. Слышно только бульканье воды, обтекающей кузов.

Шофер снимает обувь, закатывает штаны и прыгает в ледяную воду. Начинает вытаскивать из под колес камни (или наоборот подкладывать). Возится минут пять, садится обратно, заводит мотор и давит на газ. Джып ревет как раненый слон, шкребет колесами и наконец, прямо таки феерично выпрыгивает из реки с фонтаном брызг. Мы орем Yes! Местное население в восторге.

К монастырю Дреконг мы подъезжаем уже в сумерках. Его расположение вызывает у нас массу эмоций . Слева от трассы, рядом с небольшим поселком стоит высокая гора, а к ее отвесному склону каким-то образом приклеен монастырь. В голову лезут дурацкие мысли типа “Как же мы будем там спать, мы же упадем...”. Самое интересное начинается, когда наша машина начинает забираться на эту гору по узкой грунтовой дороге, где нереально разъехаться даже с козой и нету никаких ограждений. Ощущение такое же как при взлете самолета. Смотреть в окно жутко и, в то же время, интересно. Огни поселка остаются далеко внизу.

При монастыре есть мрачноватый гэстхаус. Нам дают две комнаты. Удобства на улице. Также есть маленькая комната с тремя деревянными столами и лавками, типа столовая. Рядом кухня. Из еды – только лапша с маленькими резиновыми кусочками мяса. Но мы настолько голодные, что нам эта лапша кажется вкуснейшим блюдом на земле.

30 сентября

Плевать, что ночь прошла отвратительно. Да, было холодно, болела голова и не давали спать гавкающие во дворе псы. Но всё это такая ерунда. Потому что утром мы вышли из дома и увидели это

Тогда меня посетила банальная мысль. Что-то вроде: ну какого хрена нам людям еще надо, когда мир так фантастически прекрасен. Я не сплю нормально уже которую ночь, я третий день ем какую-то дрянь, у меня мало денег, а из одежды – одни штаны, футболка и ветровка. Но я стою здесь абсолютно одуревшая от счастья и глупо улыбаюсь просто от того, что существую я, существуют мои друзья и существует то, что я сейчас вижу перед собой. Так просто.

Умывшись во дворе ледяной водой, мы идем осматривать окрестности монастыря, забираясь все выше и выше в гору по крутым тропинкам, между многочисленными кельями. У меня уже нет одышки, один только задор, прыгаю по дорожкам как горная овца и щелкаю затвором. Периодически останавливаемся и обозреваем панораму. Вот монахи пошли на службу в главный храм, несут с собой какие-то странные атрибуты. Во дворе храма постепенно собирается братия в бордовых простынях. Смеются, дурачатся, спорят кто выше поднимет одной левой рукой какую-то палку.

В конце-концов, забравшись, как можно выше, садимся с Женей на отвесный карниз и сидим там до тех пор, пока кто-то из нас случайно не глянул на часы: нас ждет дорога обратно.

Дорога до Лхасы заняла, вопреки нашим ожиданиям, всего три часа. Мы вернулись в наш родной гэстхаус около трех часов дня.

Горячий душ, горячий кофе, Интернет-кафе...Здравствуй, цивилизация. Завтра мы отправляемся в трехдневный путь до Шанхая по самой высокогорной железной дороге мира.

Фото - Евгений Нельмин, Виктор Пархомчук.