За прохождение в Государственную думу борются 14 партий, каждая из которых ведет агитацию по-своему (а некоторые не ведут вообще). В середине лета в людных точках, на улицах и у входов в метро стали появляться первые агитационные кубы. Впервые они были задействованы на мэрской кампании Алексея Навального в 2013 году. С тех пор кубы стали самым популярным агитационным форматом: на четырех сторонах конструкции удобно размещать фотографии, предвыборные лозунги и обещания. К началу осени их количество возросло в несколько раз. Помимо кубов, есть и другие способы агитации: раздача газет и листовок, обход квартир и встречи с избирателями. Для этой работы партии создают предвыборные штабы и привлекают туда специально обученных людей, сторонников или просто желающих подзаработать. The Village поговорил с агитаторами от разных партий и кандидатов о том, как люди на них реагируют и что они сами думают о политике.


Полина Богданова

«ПАРНАС»

В нашей семье принято говорить о политике. Слыша разговоры родителей, я быстро пришла к выводу, что люди в Кремле силой удерживают власть ради собственного обогащения посредством пропаганды, репрессии и террора. Когда мне было 13–14 лет, я стала смотреть фотографии с оппозиционных акций и решила, что когда мне будет 18 лет, то я точно присоединюсь к этому движению. Когда были протесты на Болотной и Сахарова, я, конечно, же, не могла их пропустить, и с тех пор стараюсь не пропускать оппозиционные мероприятия.

Я не состою в партии «Парнас», но поддерживаю ее — у меня там много знакомых. Я прочитала пост в интернете, где звали людей в штаб Константина Янкаускаса, чтобы стоять на кубах, раздавать агитматериалы. С начала августа я несколько раз в неделю три часа стою рядом с кубом. Часть людей раздает газеты, а другая — собирает подписи в поддержку законопроекта Янкаускаса на тему оптимизации медицины: за доступные лекарства, бесплатную медицинскую диагностику и так далее. Я делаю и то и другое, но больше мне нравится собирать подписи. В день приходится разговаривать более чем с сотней людей. Конечно, это тяжело.

Я собираю подписи около выходов из станций метро. Когда люди поднимаются, я незаметно перекрываю дорогу и начинаю говорить: «Здравствуйте, поставьте, пожалуйста, подпись в поддержку законопроекта за качественную и здоровую медицину». Когда они слышат «законопроект», их это отпугивает, но про медицину они заинтересовываются. Потом я уже говорю, что законопроект придумал Константин Янкаускас, начинаю рассказывать его биографию. Рассказываю, что он муниципальный депутат, москвич, окончил Московский университет, чего он добился у себя в районе. Многих волнует, в какой партии он состоит. Янкаускас не состоит ни в одной из зарегистрированных партий, и это людям нравится. Услышали фамилию Янкаускаса — может, это у них отложится и на избирательном участке они ее вспомнят.

Можно сказать, у меня двойная жизнь. Я особо не распространяюсь на тему агитаторской работы, но думаю, что люди что-то подозревают

В основном всем все равно: люди вообще не понимают, о чем я им говорю, и ставят подписи просто так. Или их приходится долго уговаривать и объяснять, кто такой Константин Янкаускас, зачем этот законопроект, какие у нас проблемы в медицине. Некоторые люди находятся как будто на другой планете и считают, что с поликлиниками у нас все хорошо. Молодежь говорит, что не лечится и это им не надо.

Есть агрессия к депутатам со стороны людей. Они не понимают, что Янкаускас — оппозиционер, они думают, что он уже был у власти, поэтому бывало и такое, что кто-то говорил: «Да он все сворует и уедет в другую страну».

Мне нравится агитировать, и я считаю, что делаю большое и важное дело. Конечно, приходится выслушивать и недовольства — наверное, многие думают, что вот какая я несчастная, что меня поставили собирать подписи. На кампании работает много молодых людей, которые, может быть, не до конца в курсе всех преступлений власти, но они могут стать более идейными. У нас есть вознаграждение: за смену мы получаем тысячу рублей.

Вообще я работаю в государственном учреждении в сфере культуры и образования. Но почти все мои знакомые разных социальных слоев и возрастов поддерживают власть. Я стараюсь не говорить на эту тему, иначе мне придется ни с кем не общаться. Можно сказать, у меня двойная жизнь. Я особо не распространяюсь на тему агитаторской работы, но думаю, что люди что-то подозревают.

Думаю, у людей нет понимания происходящего и желания что-то узнать, хотя все это доступно — я же это откуда-то узнала! Ничего хорошего нас не ждет, но я не хочу уезжать — наверное, еще поборюсь. Мне интересна уличная политика: выходить на улицу, агитировать людей, стоять с плакатиками. Надеюсь, все оппозиционные одномандатники пройдут, но не думаю о каких-то цифрах. У Янкаускаса много шансов.

Раиса Логвина

«Единая Россия»

Мне 70 лет. Я председатель совета ветеранов, и мы как патриоты выдвинули кандидатуру Петра Толстого и с удовольствием пошли работать. Думаю, что ветераны, люди, которые имеют награды, плохого человека не выдвинут. Хотя я уже много лет работаю в совете ветеранов, в таком мероприятии участвую в первый раз — по зову сердца, как говорится. Особенно сейчас, когда идет Неделя Льва Толстого, все мы немножко возбуждены и очень довольны, что мы именно его прапраправнука выдвинули. Мы прочли его программу, и я с удовольствием своих ветеранов агитировала. Наше поколение такое: «Родина зовет — надо идти». Я патриот. Не позволяю, чтоб нас обижали. Толстой определил себе основные направления: «Наша страна — наш дом — наши дети». Это как раз то, что людям нужно. Сейчас вот на ЖКХ цены подняли, он тоже это хочет урегулировать.

Нам выдали методички, нас обучали. Многое пригодилось: нам рассказывали, как говорить — спокойно, не с напором. Эта работа очень сложная. Народ непростой, жизнь не очень прекрасна для пожилых людей, но такой опыт у меня есть. Я уже шесть лет в совете ветеранов, привыкла любить и уважать людей. Я бригадир, у меня в бригаде еще 12 агитаторов. Один мальчик пожаловался, что ему дверь не открывают. Ну, он молодой, боятся открывать. Я пошла с ним. Он спрашивает: «Ну как это у вас получается?» Я, во-первых, женщина, во-вторых, пожилая. Я ему все рассказала-показала.

Но вообще попасть в подъезд очень трудно. А попадешь в подъезд — дверь не откроют. Я звоню и говорю: «Я председатель совета ветеранов, зовут меня Раиса Павловна». Кто знает, уже быстренько открывает. Но если нет, говорю, что принесла информацию, спрашиваю, пойдут ли люди вообще голосовать. Если люди собираются голосовать, то говорю: «Вы за кого хотите голосуйте, а мы предлагаем вот эту кандидатуру». Дальше начинаем рассказывать, почему и как. Нужно не только любить этих людей, но и быть немного психологом. К каждому человеку свой подход. Выйдет иногда с открытым торсом такой и смотрит на тебя грозно.

За мной закреплены два больших дома рядом с моим. Так что мне в любое время можно выйти. Выхожу три раза в день: утром можно бабулечек собрать — человек десять, потом иду в обед и вечером после 18 часов, когда люди уже с работы приходят. Если не открыли дверь, спрашиваю у соседей, когда будут люди. Если они на работе, то еще раз вечером иду. У меня есть такая возможность, потому что я не работаю. В субботу и воскресенье тоже хожу — пока не обойду всех. Допустим, бабулечка не открывает. Тогда нахожу в совете ветеранов ее телефончик, звоню ей: «Вы примете меня? Хотела сведения вам принести. Вы пойдете на выборы? За кого хотите проголосовать?» Еще я у людей беру телефоны, чтобы напомнить, когда голосовать. Я со всеми перезнакомилась. Сейчас меня уже узнают, здороваются. Но не все: есть люди, которые просто закрывают дверь и не хотят общаться.

Если говорят, что ничего не изменится, я отвечаю, что поэтому мы и выбираем другого человека, чтобы было лучше. Плохо, если закрывают дверь, а если идут на диалог, то все выслушаю, соглашусь: «Да, действительно, то, что вы говорите, у нас присутствует. Но новые люди будут работать по-новому. Значит, что-то будет хорошо». Многие потом говорят, что им нравится, что в газете написано: «Не надо говорить, надо больше делать». Но есть и много негатива: приходишь иногда, и капельки надо принять.

Думаю, мне что-то заплатят, но точно не знаю, да и спрашивать не хочу. Когда сказали, что будут оплачивать, я даже удивилась. Раньше сколько выборов было, всегда ходили из соцзащиты с этими списочками, и никогда я не слышала, чтобы это было оплачено. Например, когда Собянина выбирали, я звала людей на собрания, там проводили агитацию.

Я вообще обожаю «Единую Россию», люблю нашего президента. Только этого и никакого другого. У меня вся семья так: раз «Единая Россия» — партия Путина, значит, надо за нее. У меня даже вопросов нет. Я верю Путину: посмотрите, как он страну поднял и как хорошо он ведет внешнюю политику. Просто всегда смотрю с удовольствием и гордостью. Тут даже сомнений быть не может: только Путин, и никто. Сейчас Путин занят внешней политикой, и люди это понимают и допускают, что, может быть, что-то немножечко не так в стране. Не все, правда. Есть такие люди, с которыми даже разговаривать не стоит. Потому что переубедить нельзя.

Александр Сафонов

ЛДПР

Мне 25 лет, в прошлом году окончил вуз, вступил в партию около полугода назад. До этого политика проходила мимо меня: учился, работал, а потом решил попробовать себя в политической деятельности. В следующем году собираюсь избираться в муниципальные депутаты. Они в первую очередь контролируют использование муниципального имущества. Это как первая ступень для меня.

Сейчас я агитирую за кандидата от ЛДПР Василия Власова. Мы занимаемся работой с населением. Начинаем день с того, что ставим четыре штендера около памятника в сквере. И раздаем агитационные материалы — программки, календарики. Кстати, календарики очень хорошо берут. Работаем на этой точке около недели. А до этого занимались раздачей печатной продукции.

Определенного сценария разговора или листа, по которому нужно читать текст, нет. Сейчас главное — привлечь людей на выборы. Люди чаще всего смотрят на штендер и говорят: «Ой, какой молодой. Сколько ему лет?» Ему 21 год, и мы объясняем, чем именно он будет заниматься в случае избрания. Василий Власов, если изберется, будет представлять интересы молодежи в Государственной думе. Их должен представлять студент: многие 40-летние люди и пенсионеры не знают, с какими проблемами молодежь сталкивается, — например, ЕГЭ. Василий Власов через все это прошел, а еще он является руководителем всероссийской молодежной организации ЛДПР. Майдан не совершали учителя и врачи. Если начнется Болотная, то молодежь все это подхватит. Для нас же самое главное, чтобы в России сохранялся мир и спокойствие. Еще Василий очень много путешествовал по России с агитпоездом ЛДПР, видел все, и поэтому он будет достойно представлять интересы избирателей.

Если человек — закоренелый противник, то он никаких аргументов не слушает. Таких людей можно даже не пытаться переубеждать

Почему он избирается, а не я? Все очень просто: он дольше состоит в партии. Занимал разные должности, доказал свою работоспособность. Очень грамотный молодой человек, учится в МПГУ. Когда люди спрашивают, я то же самое и отвечаю.

Многие люди соглашаются, но если нет, мы их стараемся переубедить. Говорим, что партия ЛДПР стоит на страже интересов граждан. Если человек — закоренелый противник, то он никаких аргументов не слушает. Таких людей можно даже не пытаться переубеждать. Мы просто говорим, что мы действительно работаем, — больше нечего сказать.

В России партии продвигать законы сложно. Только одна партия может это делать — «Единая Россия». Она обладает преимуществом и решает, какие законы принять. Но каждая партия представляет интересы населения. Партия ЛДПР пытается не допустить еще большего усиления «Единой России». Власть должна знать, что мы против. Под властью я имею в виду администрацию президента, президента и правительство.

Путин хороший президент, умелый управленец. Но я считаю, что в демократическом обществе должна быть сменяемость лидера. Он обязан выбрать себе преемника. Не должен руководитель страны уходить со своей смертью.

К Владимиру Вольфовичу Жириновскому отношусь очень положительно. Он наш бессменный лидер и очень хороший человек. Да, у него особая манера поведения, но только с его политическими оппонентами. Он очень часто, когда летом было тепло, выходил из Государственной думы на Красную площадь общаться с избирателями и фотографироваться. Какой еще лидер партии так делает? Как правильно сказали в документальном фильме о нем, Жириновский не пользуется властью себе во благо.

В России сейчас, безусловно, демократия. Цензуры как таковой нет, но определенное давление на СМИ все-таки оказывается. Это никак не уничтожает демократию и на честные выборы никак не влияет. Если у людей есть возможность проголосовать, это означает, что в нашей стране демократия.

Сейчас я член партии и ее молодежной организации. За работу деньги не получаю, они не главное. Но после выборов хотелось бы остаться на работе в партии и заниматься более плотно политикой.

Нет никакого секрета в том, что победит «Единая Россия». Я считаю, на этих выборах ЛДПР наберет 12 %, а на последних было 9, 98 %. Даже эти три процента — хороший прогресс.

Александр Осипов

КПРФ

В начале 2015 года я организовал инициативную группу жильцов микрорайона «Град Московский», где сам живу. Поначалу в группе был я один, но потом собралось несколько человек, а я стал больше организатором. Нам очень помогал коммунист Игорь Сагенбаев, который сейчас избирается в Госдуму: давал юристов от партии, помогал организовывать митинги. Я и ранее был сторонником идей усовершенствованного социализма, который бы вытащил нашу страну из этого кризиса.

Я не проживал свою сознательную жизнь в Советском Союзе, но очень хорошо знаю: в Советском Союзе был некий курс, которому граждане должны были следовать. Люди жили ради чего-то. А в современном обществе стоит вопрос только благосостояния. Но эта пелена начинает спадать в силу плохого экономического положения, и люди более философски подходят к жизни. Средства заканчиваются, и они думают, где искать свое счастье. В Советском Союзе люди знали, что сегодня закончат университет, а завтра их трудоустроят, через пять лет они получат квартиру, за которую они не будут переживать.

Сейчас я помогаю Сагенбаеву в его кампании. Я не получаю за это денег, и, насколько я знаю, в партии работают люди, которые замотивированы идеей. У меня на балконе висит баннер с нашим кандидатом и призывом голосовать за КПРФ. Люди видят, что члены КПРФ идут к победе такими способами, а не покупкой проплачиваемых агитаторов.

Наш кандидат активно встречается с жителями округа, проводит не менее двух-трех встреч в день. Он распространяет газеты и работает на кубах в Новой Москве. Лично я помогаю ему с распространением газет, листовок и прочей полиграфии. На собрании собственников жилья рассказываю, чего удалось добиться Игорю Александровичу. Стандартно около пяти-шести часов я уделяю помощи партии. Такой график был у меня и раньше. Но к выборам усиливается занятость: приходится поменьше спать, побольше работать. Честно говоря, я испытываю от этого огромное удовольствие. Мне приятно видеть, что люди начинают мыслить здраво. Радостно, что встречаю много москвичей, которые разделяют нашу идеологию.

У меня нет конкретной задачи вытащить голос из каждого избирателя. Кстати, я всегда, когда еду домой, подвожу людей. У нас идет некий диалог, естественно, мы обсуждаем выборы, я рассказываю про партию.

Встречи бывают разные. Выходя во двор погулять с собакой, я встречаю многих соседей, которые знают меня: они подходят и интересуются, спрашивают, как дела, и выражают надежду, что мы победим. Когда мы выезжаем в поселения, нам задают какие-то конкретные вопросы, потому что там люди не так часто видят коммунистов. Хотя абстрактных тоже хватает: курс партии, что кандидат будет делать, если изберется, какие будут нововведения там, где они проживают. Мы активно принимаем просьбы, наказы по решению проблем жителей. Ситуация просто ужасная: это сплошные жалобы на нынешнюю власть.

Мы не можем решить эти проблемы, но делаем максимум того, что от нас зависит. Если КПРФ займет большинство мест в Госдуме, такие вопросы будут решаться намного легче, и люди это прекрасно понимают. Но они не хотят на микроуровне решать проблемы своего же дома. Вы же Владимиру Владимировичу не позвоните и не скажете, что кран течет? Пока человек не займется этим сам, никакая партия его проблемы не решит.

Владимир Путин добился большого уровня в международных отношениях и утверждении нашей страны. Он очень сильная личность, грамотный международный, подчеркну, управленец. Но на местах хотелось бы более радикальных решений в правильную для России сторону. А чрезмерно либеральная политика Медведева может негативно сказаться на нашем с вами будущем.

Я считаю, что строить социализм надо инновационными методами, с учетом старых ошибок генерировать новую систему. Социализм — это в первую очередь справедливость. Люди бы перестали испытывать ту ненависть и зависть, которая сейчас не то что мелькает, а светится. Вы попробуйте выехать на дорогу на более дешевой машине — вы сразу испытываете гнет классов. Чувствуется отсутствие теплоты и доброты, которая была в социалистическом государстве.

У меня самого Ford Focus 2008 года. Я раньше нервничал по этому поводу, была некая обида, что я работаю больше остальных своих знакомых, у меня нет богатых родителей, но потом успокоился и понял, насколько актуальны реформы не только в правительстве, но и в сознании людей. Буду рад, если все будут ездить на отечественных «мерседесах» высокого класса.

Коммунистическая партия по нашему округу обязана выиграть. Здесь сказать даже нечего. Я считаю, КПРФ — единственный выбор здравомыслящего избирателя. Социализм неизбежен, вопрос только в том, когда он наступит.

Андрей Романов

«Справедливая Россия»

Политикой стал интересоваться, когда мне было 18 лет. А сейчас мне 20. Решил пойти в молодежную организацию. Сначала вступил в молодежный парламент, но, пробыв там два месяца, понял, что перспектив особых нет — фактически я занимался просто волонтерством, и там не давали общаться ни с кем из представителей власти. Я бы хотел иметь возможность баллотироваться в муниципальные депутаты. С ноября прошлого года я состою в молодежной организации «Справедливой России», еще я член партии. У всех парламентских партий программа одинаковая. Главное было не вступать в КПРФ, потому что коммунистическая идеология мне противна.

Дарья Сорокина, которой я сейчас помогаю, много содействовала нам по разным вопросам, например помогала получить квоты на какие-то мероприятия. В частности, мы были в Госдуме на встрече, посвященной угнетению женщин на Ближнем Востоке, — такие мероприятия мне особенно интересны.

Я прошел экспресс-тренинг по проведению избирательной кампании: от юридического сопровождения до изготовления агитпропа. Там обучают, как правильно говорить, на чем акцентировать внимание, как вести себя на избирательном участке. Большинство людей, которые его прошли, Дарья и взяла.

Изначально моей задачей было изготовление агитационно-печатной продукции: нужно было писать материалы в газеты, придумывать слоганы. Но потом оказалось, что достаточного финансирования нет, и мы стали совмещать несколько задач. Приходится самому возить газеты, расклеивать листовки, разносить их. Но в целом это крутой опыт. Вначале, когда мы только договаривались, речь шла о более высокой зарплате, нежели я сейчас получаю, но меня все устраивает. Это примерно как средняя зарплата по Москве.

Буклеты мы стараемся раздавать всем, но многие молодые или аполитичные говорят что-то вроде «Кто это такая? Ей лет как мне? Идите отсюда». Но люди постарше слушают, им интересно. С бабушками на контакт легче идти, чем с молодыми людьми. Бабушек мы стараемся выслушать, записать их проблемы и, используя возможности депутатского запроса — так как Дарья муниципальный депутат, — решить их. Но есть такие вопросы, которые у нас нет полномочий решить — например, проиндексировать пенсии. Но люди этого не понимают: для них любой депутат — это власть. В таких случаях приходится немножко юлить, потому что, если сказать, что сейчас мы этого не сможем сделать, люди сразу потеряют интерес.

Ни разу, сколько я ни ходил, меня бабушки не спрашивали: «Что Дарья по поводу Крыма думает?» Чаще всего спрашивают, почему она такая молодая и лезет, почему ей не сидится муниципальным депутатом и что-то вроде «Видеть вас не хочу, пенсию не индексировали, пошел вон». Возникают и конфликтные ситуации, но к этому всему быстро привыкаешь. Первое правило — максимально честно отвечать на вопросы. Если спрашивают, богатый ли кандидат, а ты лоббируешь интересы бизнесмена, то надо говорить, что он обеспеченный.

Приходится немножко юлить, потому что, если сказать, что сейчас мы этого не сможем сделать, люди сразу потеряют интерес

На выборах «Едро» наберет ровно столько, чтобы протащить или забраковать любой законопроект. Возможно, один-два мандата других кандидатов — это капля в море, но если так относиться, то ничего не изменится. Чем больше мандатов не у «Единой России», тем больше вероятность, что такие законопроекты, как закон о капитальном ремонте, который просто сумасшедший, не будут приняты.

Можно, конечно, подумать, что «Справедливая Россия» — спойлер «Единой России», зачастую по всем параметрам Дума голосует «за», но это касается внешней политики. Глядя на то, какие терки происходят у них там на верхах, я не думаю, что «Единая Россия» и «Справедливая Россия» в Госдуме — дружественные партии. Но что происходит на самом верху, я судить не берусь.

Думаю, что давление сверху не исключено, но сами депутаты взвешенно относятся к разным вопросам и действуют в своих интересах. Есть депутат Госдумы, у него прекрасная жизнь, полное обеспечение, хорошая зарплата и статус. И тут происходит голосование по ключевому вопросу. Хоть у нас любят говорить, что там сидят дураки, но дураки там не сидят. Все, кто там, умные люди. Этот умный человек понимает, что, если будет высказывать радикальную, отличающуюся от общей позицию, ему будет тяжелее получить мандат. Если человек радикально настроен по таким знаковым вопросам, как присоединение Крыма, то в будущем это сыграет против него.

Думаю, если Дарья изберется, то, как человек благодарный, поможет нам с трудоустройством и продвижением. В любом случае мы останемся в хороших отношениях. Партия предоставляет возможность работать, только нужна полная занятость. Когда наступило лето, партия трудоустроила большинство активных членов, но как только пройдут выборы, мне снова придется совмещать учебу и политическую деятельность.

Политика — такая сфера, в которую просто так никто не входит. Если у тебя нет огромного багажа денег или связей за спиной, то, чтобы туда войти, надо сначала доказать свою профпригодность. Мне политика интересна очень сильно, а если бояться на таком раннем этапе (я в партии меньше года) марать руки о газеты, бумажки и говорить: «Я не буду промоутером, я более серьезный человек», — то к тебе никто не будет относиться серьезно.

Андрей Моисейкин

«Яблоко»

Я приехал в Москву из Санкт-Петербурга в апреле, специально на кампанию Дмитрия Гудкова. Когда увидел пост, что начинается кампания, подумал два дня, написал письмо, но сначала мне ответили, чтоб я не приезжал, потому что я из другого города. Но я написал, что их не подведу, и выехал. Потом меня пригласили на собеседование и взяли.

Моя зарплата зависит от результата. Есть различные показатели, есть премии. В среднем за месяц я получаю при более чем полной занятости около 65 тысяч рублей. В Москве живу в хостеле: снимаю койко-место. Я нетребовательный в плане бытовых условий, уже сменил где-то семь хостелов. Сначала выбирал, какой ближе по расстоянию, в каком-то клопы были, и я уехал, но потом нашел нормальный.

Мне не нравится то, что вокруг меня происходит, хочется это поменять. Я работал в одной окологосударственной компании, посмотрел на эту внутреннюю кухню, на то, какая там неэффективность. Я проработал там три года — вначале все было перспективно, а потом скатилось во взятки, откаты, кумовство. Там была такая фраза: «Нам нужно прикрыть свою жопу». Она была лейтмотивом работы. Решил, что после работы там надо восстановить свою карму.

За любого другого кандидата не стал бы вписываться. Мне кажется, самое главное — как депутат голосует. Нас ждет впереди непростое время, резервы заканчиваются, и нужен легитимный человек в Думе, который мог бы сплотить вокруг себя людей. Там же не все идиоты сидят, хотя понятно, что отмороженных много. Если бы Гудков был солидарен с властью, ему было бы намного проще избираться. Но он отстаивает свою точку зрения, и это очень круто. Мне все-таки важно знать, что я за хорошего человека. Если бы я просто ходил и ножи продавал по квартирам, то я бы не смог этим долго заниматься. Но мысль о том, что я делаю хорошее дело, меня держит. Еще мне была интересна внутренняя кухня кампании.

На первом этапе нужно было найти сторонников на улице. Я сначала пытался агитировать, переубеждать, но получается, что ты людей разогреваешь, а на завтра они остывают и уже ничего не хотят делать. Поэтому нужно было искать людей с определенными взглядами. Нужно было очень много прохожих перебрать: я как-то считал, со сколькими людьми говорил в день, — получилось 300.

Сейчас другой этап кампании. У нас есть полевые координаторы, которые раньше искали сторонников, а теперь у каждого есть свой участок — кластер, и еще есть штабные работники. Мы все написали свои письма, свои истории, почему каждый этим занимается. Эти письма мы раскладываем по ящикам, ходим по квартирам и вручаем их жителям, общаясь с ними и убеждая. Если людям успеваешь донести, что это ты сам написал, тогда им становится интересно.

Агитации в округе очень много. Из-за того, что идет Гудков, все пытаются его перебить. Много черного пиара, люди смотрят телевизор, а там всякие истории про Лондон, Америку, «роллс-ройсы», рестораны. Чуть ли не детей кандидат ест. С теми, кто этому верит, тяжело разговаривать. Я стараюсь искать людей, которые еще не определились. В квартире еще тяжелее, потому что человек на своей территории и немного жестче ведет разговор. Но я не про Гудкова стараюсь рассказывать, а про себя. Я делаю это искренне, и мне кажется, люди должны это оценить. Я говорю, что мне 29 лет, я из Санкт-Петербурга, у меня два высших образования, но я хожу здесь по квартирам, потому что хочу, чтобы в Думе был хоть один нормальный депутат. Людей это цепляет.

Бывает сложно. Сижу пару часиков, как-то себя настраиваю, уговариваю. Сейчас меня тяжело чем-то удивить. Вот недавно вахтер меня выталкивал из подъезда, но я не особенно переживал, просто удивлялся его прыти. И один раз меня вывела из себя тетенька, которая села рядом со мной и начала меня мразью называть. И я очень расстраиваюсь, когда люди говорят, что им все равно.

Люди у нас аполитичны. Это наш самый большой враг. Людям все равно, никто ничего не хочет делать, ни на что влиять. Частенько спрашивают, сколько вы заплатите за голос, дадите ли денег. Это больше всего удручает. Иногда может создаться впечатление, что все люди против кандидата, но на самом деле они против политиков. Аполитичность сейчас культивируется, это выгодно нашей партии власти. Чем меньше людей приходит на выборы, тем больше они набирают. С этим сложно бороться, потому что ты не можешь сказать: «Сейчас придет Гудков, и завтра все изменится». Должна набраться какая-то критическая масса.

Есть несколько примеров, когда люди одинаковые, но власть у них разная, и это приводит к разным результатам: например, Северная и Южная Корея. Я частенько ездил в командировки в Европу. Я понимаю, как у них все современно и как отстали от этого мы. Хочется, чтобы у нас все было хорошо. Не хочется уезжать.


Обложка: РУКИ.by