The Village продолжает рассказывать о людях, которые сумели устроиться на работу, о которой многие могут только мечтать. В новом выпуске — актёр Саша Бурдо, который переехал в Париж в начале 90-х и сумел сделать там кинематографическую карьеру. В частности, он был номинирован на премию «Сезар», снимался в телефильмах и клипах известных артистов, а также много работал с режиссёром Мишелем Гондри. The Village поговорил с ним о том, как он пришёл к успеху и чем занимается сейчас.

Саша Бурдо

актёр


Образование

Ярославский театральный институт

Опыт работы

Снялся в 37 фильмах, в том числе в «Пене дней» и «Науке сна»

Как попал в профессию

Я пробовал поступать и в ГИТИС, и Щуку, и в Щепку. Меня не хотели брать в театральные институты, потому что у меня был дефект речи
(я шепелявил) и я маленького роста — 1 метр 56 сантиметров.

Ярославский театральный институт был моим последним шансом, но меня и там отбросили на последнем этапе. В тот день шёл дождь, а мы сидели с другом возле института, горланили песни и пили. К нам вышел педагог и спросил, почему мы сидим под дождём. Мы рассказали, что напиваемся с горя, потому что нас не взяли. «А вы не хотите на кукольное?» — спросил преподаватель. Так меня взяли на кукольное отделение, там не важен рост. Тогда четвёртый курс играл спектакль по Теннесси Уильямсу «Лето и дым», и меня, первокурсника, взяли на роль в пьесе. У меня грустный взгляд и маленький рост — что и было нужно режиссёру. Так я вышел на сцену.

Когда я учился в Ярославле, рядом был пединститут иностранных языков. Моя будущая супруга, француженка, преподавала там и ходила ко мне на спектакли. Так мы и познакомились, поженились в моём родном городе Орле. Вскоре я перевёлся на заочное отделение и уехал работать в Москву. Я работал в «Группе граждан» (сейчас «АпАРТе»). К концу учёбы выяснилось, что мне надо досдать научный коммунизм, а я совершенно не хотел его учить, мне было лень. Поэтому мне не дали диплом об окончании института. Но после, в 90-х, ко мне во Францию приезжал ректор института и вручил диплом у меня дома в Париже — научный коммунизм уже не надо было сдавать.

Переезд в Париж

Во Францию я уехал в 1990 году, потому что так захотела моя жена. Она больше не могла жить в России, а мне было всё равно, куда ехать за любимым человеком.

Я ехал в Париж, не зная ни одного слова по-французски. Когда я приехал, я попал на французский праздник. Было очень весело, все мной интересовались, но через десять минут интерес пропадал, потому что у французов плохо с английским, у меня тоже было не очень. А затем я попал на русскую тусовку, и там люди говорили о том, какие французы плохие, фальшивые. Причём эти люди уже по 30 лет жили в этой стране, в хорошем доме, у всех по машине. Почему они так не любили Париж и не уезжали? Мне показалось это неприятным и странным.

Я понял, что надо как можно быстрее учить язык, чтобы общаться с местными. Я стал выходить на улицы и слушать людей с утра до вечера. В специальную школу я не ходил, потому что мне надо было зарабатывать деньги. Я слушал язык лет пять, а потом резко заговорил. Мне помогло то, что у меня мама пела, у папы был слух — у меня отличный слух, я занимался вокалом, пел в хоре. Я очень много слушал французскую речь и Эдит Пиаф, а у неё страшный парижский акцент.

Сейчас у меня нет русского акцента. Невозможно понять, что за акцент, он какой-то свой. Меня принимают за испанца, араба, мексиканца — кого угодно, но не русского. Один раз мне помешал мой акцент, когда я пробовался на роль в фильме «Агент 007» с Пирсом Броснаном. Они искали плохого русского, но мне на прослушивании сказали, что я говорю по-английски не с русским акцентом, а с французским.

Начало карьеры во Франции

С 1990 по 1996 год я зарабатывал тем, что пел песни прохожим на русском языке — на улицах, на Монмартре, заходил в рестораны, в бары. Сначала было трудно, а потом я решил представить, что играю в кино. В 1991 году я случайно познакомился с русским, который был профессиональным пианистом, владел гитарой и аккордеоном. Мы стали работать с ним, пели «Калинку-малинку», «Катюшу», «Подмосковные вечера», романсы и т. п. Зарабатывали в то время 34 тысячи франков на двоих в месяц.

У меня не было проблем с документами, потому что я был женат на француженке. Мы сразу подали нужные бумаги в мэрию, и через три года я получил гражданство. Я решил поступать в школу мелодрамы Марселя Марсо. Там у меня при первой встрече спросили, где я работаю и как я буду платить каждый триместр. У меня тогда ещё не было документов, поэтому мне отказали. Тогда моя супруга устроила скандал — мол, они придираются к иностранцу и интересуются тем, как он будет платить, а не способностями. Тогда сам Марсель Марсо вышел разобраться и разрешил мне проходить конкурс. А конкурс я прошёл без проблем. Язык там не был нужен, это же пантомима. Я был старше многих поступающих — мне было 26 лет. Двигаться я умел хорошо — в Орле я учился в хореографическом училище, у меня театральный вуз был позади.

В школу Марселя Марсо приходили люди из театра и с телевидения. Однажды меня взяли в клип на телевидении изображать какого-то зайца. Пару лет спустя, когда эта история уже забылась, мне вдруг позвонили. Женщина по телефону сказал: «Помните, я взяла вас в школе тогда на такую-то роль? Я знакома с одним французским режиссёром, и он ищет такой тип персонажа для фильма, под который вы идеально подойдёте. Я вспомнила о вас».

В то утро я должен был ехать к отцу своей знакомой, потому что у него заводы в пригороде Парижа, а я собирался заканчивать со своей артистической карьерой, потому что не мог найти работу.

Но вместо этого я пошёл встречаться с режиссёром Мануэлем Пурье. Ему нужен был антипод главного героя, который симпатичный, статный, высокий, а я — неуклюжий смешной чудак маленького роста. Так я попал в 1996 году на съёмку фильма, который называется «Вестерн по-французски», где в главных ролях Сержи Лопес и я, Саша Бурдо.

Первую роль я, конечно, осваивал со словарём. Когда тебе интересно, то учиться легко. Я читал слова, искал их в словаре, изучал, как из них складываются фразы, и в голове уже появлялась картинка. Тем более мне дали мало времени на подготовку. Там был ещё кандидат на мою роль, но режиссёр встретил меня и хотел именно меня на эту роль.

В 1997 году «Вестерн по-французски» поехал на Каннский фестиваль. Он взял там премию жюри. Я был номинирован на «Сезар» за лучшую роль начинающего актёра. Затем я получил премию Мишеля Симона. Естественно, на волне этой славы все начали мной интересоваться, меня начали окружать французские агенты и предлагать свои услуги.

У меня тогда не поехала крыша, но она как будто поехала у окружающих. Например, одна моя знакомая во Франции, с которой мы изредка встречались и общались, заявила, что я стал не такой, как раньше: мол, у меня звёздная болезнь, поэтому я не звоню ей. Я ей и раньше не звонил — это было ничего, а теперь она в этом видела признак того, что я изменился. Жена тоже отнеслась к успеху не очень хорошо, она посчитала, что я заболел звёздной болезнью. Но мои друзья были довольны, родители были горды. Родителей я привёз тогда из Орла в Париж. Мне было очень приятно водить их по городу и показывать им афиши с фамилией Бурдо. Это была такая гордость. Сегодня их нет больше, но я рад, что они ушли из этого мира, зная, что их сын в порядке.

Работа с Мишелем Гондри

Однажды я пришёл на фестиваль, где показали фильм Гондри «Звериная натура». На банкете мы с Гондри разговорились, но я ещё не знал, что это он. Я честно сказал ему своё мнение про фильм, что мне не понравился актёр второй роли — он не выполнил задачу режиссёра и всё испортил. (Если бы я знал, что Гондри —режиссёр, может, я бы и не сказал).

Видимо, Гондри понравилось, что я заметил это. Он отметил, что я первый, кто сказал ему правду. Мы сдружились, и после этого он приглашал меня к себе на съёмки. Вскоре я приехал в Нью-Йорк, и Гондри позвал меня увидеться на съёмках клипа своей «подружки». Я пришёл, а подружкой оказалась Бьорк, и снимался клип «Human Behavior». Потом я играл мелкие роли в клипах Гондри для The White Stripes, сэра Пола Маккартни и Кайли Миноуг. Я, кстати, влюбился в Кайли и даже к ней подбивал клинья, но у неё такие ухажёры, куда там какой-то Саша Бурдо.

Мишель хотел, чтобы я снялся в роли второго плана в фильме «Вечное сияние чистого разума», но продюсер фильма был против. Просто это был фильм такого уровня, что надо было брать людей с именами. Там были три ассистента, и «мою» роль сыграл Элайджа Вуд. Я видел фильм, и, по-моему, остальные два ассистента сыграли отлично, а этот — не понял ни роли, ни жанра. Там такая роль была! Я, конечно, жалею о ней.

Зато я снялся в «Науке сна». Я там играл работника бюро, куда устраивался главный герой (Гаэль Гарсиа Берналь). В «Пене дней» я сыграл одну из моих любимых ролей — мышку. Это просто прекрасный образ, но чтобы это понять, надо читать Бориса Виана. В новом фильме Мишеля Гондри «Микроб и бензин» я исполнил эпизодическую роль учителя русского языка. Этой роли у Мишеля не существовало изначально, но он захотел, чтобы я участвовал, и написал её.

Дальнейшие планы

Одна из моих любимых ролей — Джефф, который потерял ухо на автостраде. Это фильм «В придорожном воздухе». За него я получил «Золотую звезду» французской кинокритики за главную роль. Русского я играл однажды — в фильме Кристофа де Понфилли «Звезда солдата». Я исполнил там главную роль русского парня Николая, который попадает в афганский плен.

Играть в русском кино мне тоже предлагали. Я играл в «Духless» — как вы думаете, кого? — француза. Та сумма, которую мне предложили в России, меня не интересовала: мне заплатили раза в три-четыре меньше, чем мне платят за съёмочный день во Франции, но мне это было неважно. Мне было приятно сняться в русском кино, я же русский человек.

Конечно, я бы хотел играть в российском кино, но там меня никто не знает, кому я там нужен? А в 54 года сложно начинать всё заново. Ещё я бы хотел сыграть у Эмира Кустурицы. Мне нравятся его фильмы, его мир. А вообще я очень люблю комиксы Marvel, и, конечно, мне хотелось бы сняться в американском кино, но у меня не тот уровень языка.

Я понял, что ничто не вечно, я не болел звёздной болезнью, но я раскидывал деньги: если приходил в бар, то поил всех друзей, я много ездил по миру, помог родителям, сёcтрам, друзьям. Я мог захотеть в Бразилию и тут же купить билет и улететь. Сейчас я себе такого позволить не могу. Полтора года у меня нет съёмок, я живу на пособие по безработице от государства. Это трудно, но я думаю о том, что я всё равно просыпаюсь каждый день в Париже. И до сих пор мне помогает моё лицо. Только вчера меня пропустили на вечер по спискам, не спрашивая мою фамилию: официант меня узнал.

Сейчас мы с другом пишем сценарий, который я надеюсь кому-то предложить и сыграть там. Также у меня есть предложение на роль в фильме того режиссёра, у кого я играл в своём первом французском фильме, но это в сентябре. А ещё мне предложили сняться в историческом сериале, но съёмки будут только в ноябре.


обложка: Andrea Izzotti / stock.adobe.com