Евгений Гордеев — о своём сервисе для собак и бизнес-идеях для Москвы. Изображение № 1.

Евгений Гордеев

Russian Ventures 

Основатель фонда Russian Ventures Евгений Гордеев известен своим проектом социальных кнопок Pluso и активной жизнью в Facebook. Он публикует разные версии происхождения часов Дмитрия Пескова, тестирует на прочность российские стартапы и рассуждает о безумии предпринимателей. Продав социальную сеть «Соседи.ру» московскому правительству, он сконцентрировался на развитии приложения для поиска стилистов Luuk и новом сервисе для тех, кто хотел бы пристроить собаку на время отпуска. The Village поговорил с инвестором о его проектах, новой экономике и будущем российских компаний.

Собачий сервис

— Ваш новый проект — сервис Dogsy. Как вы его придумали?

— На американском и европейском рынке есть несколько аналогов. Мы подумали, что для Москвы и Питера это может быть удобный сервис, который позволяет избежать стресса, когда ты уезжаешь в отпуск и не с кем оставить собаку. Существующие отели для собак оставляют желать лучшего, прежде всего по уровню сервиса. К тому же там заоблачные цены: 1 500–3 000 рублей в день. У нас каждый догситтер в зависимости от специализации выставляет свою цену. В среднем – 300–1 000 рублей в день. Некоторые оставляют у нас собак на полтора месяца, когда уезжают в командировку. Получается 25 тысяч рублей за контракт, и за долгий срок сделают скидку. Преимущество сервиса — персональный подход: ты знаешь ситтера, у тебя есть его контакты, ты можешь попросить присылать фото.

Евгений Гордеев — о своём сервисе для собак и бизнес-идеях для Москвы. Изображение № 2.

— Это Airbnb для собак?

— Абсолютно. Мы запустились в мае без громких анонсов. Мы нигде не рекламируемся. Пока работаем только в Москве, и у нас 500 ситтеров — в каждом районе есть примерно по два человека, к которым можно привести собаку. Ежемесячный объём заказов пока исчисляется сотнями, когда мы перейдём на 1–10 тысяч заказов в месяц, можно будет выбирать ситтеров по рейтингу.

— Вы проводите какой-то отбор догситтеров?

— Конечно, со всеми проводится собеседование, собираются анкетные данные, мы стимулируем их рассказывать о своём опыте с собаками человеческим языком. Человек, который любит собак, может взять одну-две собаки и получать тысячу рублей дополнительного дохода в день. Понятно, что в какой-то момент начнётся ажиотаж на право стать догситтером и набрать рейтинг на конкретных породах.

— Проект запустил сам фонд Russian Venture?

— Да, мы собрались, увидели потенциал — и вперёд. У нас есть деньги, сами придумываем и сами инвестируем. Сейчас многие успешные предприниматели открывают лаборатории, где могут применить свой опыт, чтобы стартовать проекты. Их открывали сооснователи Uber, Zinga и других компаний. Когда приходит стартапер, вы его должны многому научить, деньги дать. Но в современном мире все идеи настолько примитивны, что ты можешь садиться с командой и делать.

Для хардкор-девушек

— То есть модель, когда дерзкий стартапер приходит за деньгами к умному инвестору, уже не работает?

— Нет. В классической модели инвесторы — люди, которые пришли с фондового рынка. Фонд работает на 2 % в год от суммы инвестиций. Если стартап успешен и через семь лет его продают за 200 миллионов долларов, чистый доход от сделки составляет 100 миллионов и из него фонд получает 20 %. Наша компания работает как лаборатория. Если придёт кто-то с классными идеями, мы проинвестируем. Мы часто так делаем: входим на посевном уровне, вкладываем меньше полумиллиона долларов, потому что мы знаем, как, вложив 200 тысяч долларов, за год превратить компанию в проект с капитализацией в два-три миллиона, когда можно готовить выход.

— Какие у вас были выходы?

— Мы делали геосоциальную сеть «Огород», которую продали «РБК», локальную сеть «Соседи.ру» продали правительству Москвы. Несколько проектов позитивны с точки зрения кэш-флоу.

— Pluso?

— Это социальные кнопки, проект самоокупается, у него есть глобальный потенциал. Сейчас мы седьмые в мире, нам надо вырваться в первую пятёрку, но это вопрос 10–15 лет. Это фундаментальный проект. В России его используют 400 тысяч сайтов, 20 миллионов пользователей в день. Мы можем довести его до миллиардных показателей, через десять лет мы можем довести его капитализацию до миллиарда, но это марафон.

— А на чём зарабатывает фонд?

— У нас есть рекламные сети, магазин детской одежды Moms.ru, что-то ещё, уже не помню... Суммарно в активной фазе порядка десяти проектов. В последние пять лет дела обстояли так: два-три проекта генерят прибыль, из трёх мы вышли, несколько в стадии разработки и запуска. К примеру, приложение для поиска стилистов Luuk не генерит прибыль, но прирост заказов — 50–60 % в месяц. Сейчас там все салоны красоты Москвы с рейтингом, фото, ценами и отзывами.

— Но есть рекомендательные сервисы типа «Фламп», которые позволяют найти не только салон красоты.

— Разница в том, что есть супермаркет с двумя видами кофе и бутик Nespresso, где всё про кофе. Люди, которые погружены в тему и часто ходят в салоны, могут скачать наше приложение.

— Но они же ходят к своим мастерам.

— Это распространённое заблуждение. Если компания может удержать 80 % клиентов, это суперинвестиция. Но это не так. В любой салон 50 % клиентов приходят с улицы. Не все ходят в один салон, люди склонны экспериментировать, иногда надо пойти в ближайший салон или найти его в другом районе. Я всё тестирую на себе. Я вчера вызвал в офис девушку, которая сделала мне маникюр за 50 минут, и я заплатил 1 500 рублей. Недавно нашёл на карте Chop-Chop, решил сходить, смотрю: стрижка 1 700 рублей — неплохо… Давайте проверим телефон (Звонит по телефону.). У нас базу собирали 50 человек, они обзванивали салоны несколько месяцев.

Мы полтора года делаем проект и удивляемся: в Москве салонов красоты больше, чем ресторанов, — почему о них меньше говорят? Ведь в рестораны люди ходят редко, девушки ходят часто, но за себя не платят. При этом в салонах они платят сами — это инвестиция. Если взять хардкор-версию, девушке нужен салон раз в неделю: маникюр, солярий, косметолог, причёска. Она ходит туда 50 раз в году. В среднем она тратит, к примеру, тысячу рублей, это 50 тысяч в год. Сколько таких девушек в Москве? Пусть даже 300 тысяч, значит, рынок услуг только для таких хардкор-девушек — 15 миллиардов рублей. С учётом нашей комиссии наш — 3 миллиарда рублей.

Чего нет в Москве

— Каких сервисов сейчас не хватает Москве?

— Очень многих. Я могу с ходу сто проектов придумать за день, если задаться целью. Любую сферу жизни назовите, я скажу, что можно делать.

— Шопинг.

— Оцифровать всю одежду офлайн-магазинов — это будет стоить копейки. В магазин приезжает команда, за день оцифровывает всю одежду — у нас основных магазинов от силы тысяча. Потом покупатели могут выбрать товар, прийти в магазин, показать купон на 5 % скидки.

— Рестораны.

— Там всё время приходится ждать заказ — не так сложно оцифровать меню ресторанов, чтобы с помощью приложения можно было сделать предзаказ с привязанной кредиткой, а потом прийти, сесть за столик и сразу поесть или взять еду с собой. Для ресторанов это супер, посетители не будут занимать столики в ожидании еды.

Кроме того, город насыщен бизнес-ланчами за 200–300 рублей. Можно сделать гид только по бизнес-ланчам.

– Но сотрудники офисов и так знают наизусть меню бизнес-ланчей окрестных заведений.

— Это иллюзия. Когда мы начали делать Luuk, не ожидали, что вокруг нас найдётся столько салонов. Людям кажется, что они знают всё, но заведения всё время открываются.

Евгений Гордеев — о своём сервисе для собак и бизнес-идеях для Москвы. Изображение № 3.

Можно также доставлять бизнес-ланчи в офис, если заказывают сразу много порций. Сейчас у ресторанов есть службы доставки, но они везут обед через весь город. Можно было бы взять локального курьера, который доставлял бы еду в окрестные бизнес-центры.

— А для дома и быта что можно сделать?

— Думаю, самая большая потребность — система подбора домашнего персонала: няни, уборщицы и тому подобное. Должен быть некий сервис, который подбирает постоянных помощников.

Новая экономика и «Чебурашка»

— Вам не кажется, что раж стартаперов заметно поутих?

— Я думаю, что ушёл некий флёр, который совсем дети раздували: лёгкие деньги и так далее. Но это новая экономика. Гендиректор Cisco недавно сказал, что через 10 лет умрут 40 % бизнесов, которые не смогут адаптироваться к новым условиям. Те крысиные бега, которые есть в стартаперском деле, я наблюдаю с 95 года. Пережил несколько российских и американских бумов. В конце 90-х все надеялись сделать компанию на 10 миллионов долларов и обслуживать миллион клиентов. В 2000-х всё делали соцсети на 10 миллионов пользователей. Новые стартапы будут работать с огромной аудиторией. Airbnb — самая крупная сеть отелей без номеров, Alibaba — крупнейший супермаркет без товаров, Uber — сеть такси без такси…

— И у неё сейчас проблемы.

— Так всегда бывает, когда ты забираешь бизнес у старой экономики с её лоббистами. Это крутая модель, когда ты ничего не делаешь, выступаешь посредником и зарабатываешь. Важно, у кого первый экран, кто владеет вниманием аудитории.

Крупнейшие стартапы сейчас — это Uber, Xiaomi и Palantir, система анализа больших данных Питера Тиля. Самая успешная инвестиция за всю историю рынка — Instagram. Его купили за миллиард, а сейчас он стоит 45 миллиардов долларов. WhatsApp — самая дорогая покупка стартапа, он имеет огромный потенциал.

— Как это относится к России?

— Мы — крупнейшая страна Европы по капитализации интернет-компаний. У нас есть «Лаборатория Касперского», «Яндекс» и так далее. Наша недоразвитость в определённых сферах экономики нам помогает, потому что мы будем делать не шаг вперёд, а прыжок.

— Например?

— Систему здравоохранения, которую Обама строит восемь лет, Россия сможет за пару лет сделать — оцифровать всё. Google и Маск хотят запускать спутниковый интернет. А Роскосмос говорит, что легко такое сможет сделать. Вот все смеялись над альтернативной сетью «Чебурашка», но идея здравая: если в Европе отрубится интернет, тут можно будет сохранить связь.

— Но многие интернет-предприниматели сейчас уезжают.

— Я много кризисов переживал и считаю, что, когда идёт кризис, это уникальная возможность заработать. Если ты настолько слаб, что не можешь себя прокормить, езжай туда, где солнце светит и бананы на голову падают. Самые большие состояния создавались в кризис. Посмотрите на «Магнит» Галицкого — у него взлёт.

— А у вас как?

— У нас сейчас есть задел, мы работаем над несколькими проектами. Сейчас сложнее привлечь деньги, но когда начнётся расцвет… Мы делали исследование для администрации президента и посчитали, что через десять лет интернет-отрасль выйдет на второе место по объёму налогов. Страна должна сделать шаги навстречу интернет-предпринимателям, чтобы они почувствовали, что им выгодно вести интернет-бизнес по всему миру через Россию. У тебя есть классные специалисты, комфортная налоговая среда (я сейчас про будущее говорю), защищённая интеллектуальная собственность и возможность брать под неё кредит. И ты понимаешь, что ехать не надо. Сейчас едут в Америку, чтобы торговать на весь мир. Можно сделать свободную экономическую зону: хочешь торговать на весь мир — поезжай в Казань и оттуда продавай стикеры в Instagram.

   

Фотография: Shutterstock.com (обложка), Тимур Аникеев (1)