Сооснователь компании-производителя санитайзеров Sanitelle Гайк Симонян говорит, что проводит столько времени в зарубежных командировках, что ему почти не нужен отпуск. Специально для Hopes & Fears он вспомнил, как проходили бизнес-встречи с иностранными партнёрами и чем они его удивили. 

Свой подход: Гайк Симонян — о сюрпризах в зарубежных командировках. Изображение № 1.

 

Гайк СИМОНЯН

Сооснователь «Бентус лаборатории» (Sanitelle)

Мы заказывали эксклюзивные пресс-формы по индивидуальным чертежам в Китае. В связи с этим мне нужно было провести три недели на фабрике в небольшой китайской деревушке, с населением в 65 000 человек, что по китайским меркам совсем крошечный населённый пункт. Судя по всему, я был там первым европейцем, потому что продавщицы в магазинах хихикали и показывали на меня пальцем, а прохожие на улицах постоянно просили с ними сфотографироваться, прося произнести слово «джетс» (в переводе с китайского «баклажан»), вместо уже привычного для всех сheese. Такое внимание мне было утомительно, но я не мог уехать.

После того как с делами было покончено, партнёры пригласили меня на ужин, во время которого я обратил внимание, что в Китае совершенно по-другому произносятся тосты. У нас можно встать и сказать тост для всей компании, а у них принято обращаться к конкретному человеку. Например, человек говорит: «Хочу выпить за вас», — и пьют только эти двое. Они говорят при этом «ганьбей» (gānbēi), что означает «до дна». И, конечно, на ужине все начали произносить тосты в мою честь. В тот момент, когда за меня выпило уже шесть человек, я понял, что начинаю пьянеть, а все остальные остаются трезвыми. Чтобы выйти из этой ситуации, никого не обидев, я предложил добавить российских традиций в застолье и наливать чуть больше. Я встал и сказал директору компании, что очень его уважаю и хочу выпить за него пять «ганьбей» подряд! Глаза у него округлились, ведь он должен сделать то же самое. Мы выпили, но после этого оставшиеся участники уже не рисковали пить за меня, чтобы я не заставил их пить в русских традициях.

В общении с японскими партнёрами тоже не обошлось без неожиданностей. У нас были деловые переговоры в Токио на предмет поставки нашего мыла-пенки для продажи в странах Азии. Японцам очень понравились фольклорные мотивы в оформлении упаковки — на этикетке изображено одно из восьми полотен серии «Русская красавица» современного художника Владислава Нагорнова. После переговоров мы ужинали в ресторане, где нас прекрасно обслужили, и я оставил стандартные 10% от суммы в качестве чаевых. Но официант вернул мне эту сумму и даже немного оскорбился. Партнёры мне объяснили его поведение: официант получает зарплату за свою работу, и предполагается, что работу свою он выполняет одинаково хорошо для всех посетителей, а не только для тех, кто дополнительно стимулирует его деньгами.

Если узбеки приглашают вас
в ресторан, то высшей степенью проявления уважения к гостю будет взять с собой на ужин своего личного повара

 

В Бахрейне встреча с бизнес-партнёром была тоже довольно необычной. Мы приехали в Манаму с деловым визитом — нам предстояло разработать гигиенический набор для паломников в Мекку. Было очень неожиданно получить приглашение на семейный ужин, ведь в этой стране не принято приглашать домой коллег и партнёров, и тем более знакомить с женой. Я очень переживал и понимал, что одно моё неловкое движение — и отношения будут испорчены. В течение всего вечера я ни разу не взглянул на супругу партнёра. Я просто знал, что она тоже сидит за столом, но никогда не смотрел на неё. Партнёр заметил это и оценил. Мы дружим до сих пор.

Не менее тёплые отношения мне удалось наладить с сирийскими партнёрами. Безумно жаль, что военные конфликты разрушили такую красивую и гостеприимную страну. Там есть удивительная традиция: чтобы продемонстрировать уважение к человеку, к нему надо обращаться не по отчеству, а по имени старшего сына. А если у человека нет сына, то он выбирает имя, которым он мог бы назвать в будущем сына. Например, моего партнёра зовут Абдул, а в обществе принято называть его «Абу Шахер», что означает «отец Шахера». Абдулом же его могут называть только родственники или близкие друзья.

В Узбекистане тоже многое можно понять по обращению к человеку или даже по имени на его визитке. Например, написано «Махмуд-джон». По приставке «джон» можно понять, что это молодой человек, но у него уже есть какой-то социальный статус, какая-то не самая низкая должность, например начальник отдела, или небольшой собственный бизнес. Если написано «Махмуд-акя», это означает, что человек в возрасте, достиг определённых успехов в карьере и имеет уважение в обществе. Если написано «Махмуд-хадж-акя», это говорит о том, что этот человек религиозный и совершил хадж в Мекку. Высшая ступенька, когда написано «Махмуд-бек», — это значит, что вы имеете дело с высокопоставленным чиновником или крупным бизнесменом.

Узбеки очень гостеприимны. Если они приглашают вас в ресторан, то высшей степенью проявления уважения к гостю будет взять с собой на ужин своего личного повара. Он готовит на кухне ресторана всё, как любит его работодатель.

Но сюрпризы бывают не только в экзотических странах. В США мы поехали небольшой делегацией. Cамому младшему из нас было около пятидесяти лет. В Калифорнии была жуткая жара, мы гуляли и, проходя мимо киоска с пивом, захотели его купить. Мы подошли к продавцу, а он, посмотрев на нас, спросил паспорт. Мы растерялись — паспортов у нас не оказалось — и переспросили, зачем ему наши паспорта. Оказалось, что продавец хотел удостовериться, что нам всем больше 21 года. Мы просили его посмотреть на нас внимательно, всё же 50 — это не 25 или 30, отличие видно невооружённым глазом. Но продавец настаивал. В конце концов подошёл американский партнёр, показал паспорт, и ему продали пиво. Но только одну бутылку.

Фотография на обложке: Kyle Bean