На этой неделе сотовый оператор связи «Вымпелком» (бренд «Билайн») объявил о планах перевести 800 сотрудников в Москве и 1 500 в регионах на частичный режим удалённой работы. Это позволит отказаться от 30 % арендуемых площадей, при этом первые эксперименты в компании показали, что производительность при работе дома у людей не падает. «Вымпелком» не первым в России вводит такой режим работы. Возможность работать вне офиса даёт, к примеру, московская штаб-квартира Microsoft, а в Тинькофф Банк 
2 тысячи операторов call-центра общаются с клиентами из дома. Но, пожалуй, сотовый оператор проводит самую масштабную акцию по освобождению людей от обязанности ходить в офис.

У удалённой работы есть как сторонники, так и противники. Её минусом считается невозможность контролировать подчинённых, вживую общаться с коллегами, обмениваться новостями возле кулера, устраивать мозговые штормы в курилке. На это адепты домашних офисов отвечают, что технологии ушли далеко вперёд: сервисы для совместной работы помогают точно знать, кто чем занимается, а поболтать можно и в мессенджере. Более того, удалённая работа даёт практически неограниченную свободу передвижения. Вместо ежедневного путешествия на общественном транспорте можно ездить по разным странам, останавливаться там, где нравится, жить нетуристической жизнью, а когда надоест, снова отправляться в путь.

Сейчас такой образ жизни ведут главным образом IT-специалисты, достаточно востребованные, чтобы получать хорошую зарплату, работая удалённо. Они называют себя цифровыми кочевниками (digital nomads) и пропагандируют свободу передвижений вкупе с напряжённой работой. Есть вероятность, что с распространением домашних офисов это явление станет более массовым, что повлияет на численность населения мегаполисов, а также заставит страны пересмотреть визовое законодательство.

Сотрудники редакции The Village могут работать удалённо уже сейчас. Некоторые пользуются этой возможностью, уезжая на пару недель в другой город, другие почти не бывают в Москве. Редактор раздела «Бизнес» Анна Соколова, которая полтора года живёт за границей, написала о трудностях и радостях кочевой жизни.

Редактор из Италии

«У-ла-ла-ла», — завывает радио в баре Cioccolatino и никак не даёт мне погрузиться в мир финансов, так некстати пошатнувшийся в пятницу из-за Brexit. Накануне сосед внезапно вырубил интернет, который мы делили пополам, и взамен мы купили новую интернет-сим-карту за 40 евро. Наутро она почему-то не работала в нашей глуши — пришлось спешно собираться и ехать на поиски интернета. И вот жаркий полдень, я сижу с ноутбуком в заштатном городке региона Лацио, пью лимонад со льдом, слушаю отвратительную местную попсу. Сосредоточиться решительно невозможно. Иду за кофе и заодно прошу продавца сделать потише. Ура, он соглашается. Но покой длится недолго: вскоре в бар заходит толпа итальянских мам с детьми. Мамы орут громче чад, и, кажется, они здесь надолго. Но, несмотря на всё и вопреки всему, в тот день я выпустила две статьи и подготовила третью на понедельник!

Привет, я — Аня, редактор, журналист и digital nomad. Моё путешествие началось в феврале 2015 года, когда я решила выйти замуж за итальянца. Бросать любимую работу мне не хотелось, к тому же в Италии найти что-то по специальности почти невозможно: русские здесь работают в основном гидами, официантами или продавцами в магазинах для туристов. Итальянский тогда я знала плохо, так что даже такая должность мне не светила. Поэтому я решила договориться с издателем об удалённой работе. Я показала ему статистику просмотров нашего раздела и список рубрик, которые я могла бы выпускать. У меня уже был опыт удалённой работы (несколько раз я уезжала в Италию на пару недель), так что я точно знала, что вдали от офиса меня не накроет приступ лени или меланхолии. Часть интервью я решила брать по скайпу или почте, для личных встреч в Москве оставалась моя коллега Катя Березина. В общем, всё звучало довольно убедительно, и мне разрешили попробовать.

Битва за интернет

Я перевезла свои пожитки в деревню неподалёку от Рима и после скромной свадьбы в средневековом замке (не торопитесь мне завидовать, там просто располагается районная управа) продолжила работать почти так же, как раньше. Разница была лишь в том, что вместо икеевского рабочего стола я теперь сидела за барной стойкой на кухне. Складывать на неё ноги оказалось намного удобнее. У моей работы есть и другие преимущества: мне не приходится толкаться в метро по утрам, а мини-отпуск наступает каждые выходные, когда мы берём машину и едем на море, в Рим или другое приятное место.

Иногда я выбираюсь в Рим и по будням, но это не самый удобный город для работы вне офиса. Если в Москве Wi-Fi сочится изо всех щелей, то в Риме найти кафе с интернетом или хотя бы доступной розеткой — большая удача. Моё любимое место для работы — библиотека на Вилла Дориа-Памфили. Заплатив пять евро за годовой абонемент, можно сидеть в особняке с видом на парк и пользоваться интернетом. Главное — прийти пораньше, иначе есть риск не найти свободную розетку.

В работе из-за границы вообще немало подводных камней, о которых не догадываешься, глядя на стоковые фото людей на пляже с ноутбуком. Да, я могу взять 4G-модем и поехать на море. Но компьютер моментально нагреется на солнце, и у него кончится зарядка — надо искать место в тени и с розеткой. Оставлять ноутбук без присмотра тоже нельзя. Потому вместо вальяжной работы на пляже я буду восемь часов сидеть, как привязанная, за столиком прибрежного кафе и пытаться сосредоточиться на тексте, несмотря на шум кофемашины и громкую музыку.


Если в Москве Wi-Fi сочится изо всех щелей,
то в Риме найти кафе с интернетом или хотя бы доступной розеткой — большая удача

Именно поэтому я без нужды стараюсь не покидать свой кухонный офис. Я работаю по точно тому же графику, что и другие сотрудники редакции. Как и все, для планирования задач пользуюсь «Сеткой» — это сервис для совместной работы, разработанный дружественной нам компанией Setka. Для общения в редакции у нас есть Slack, а ещё ежедневные короткие совещания и еженедельные летучки — на них меня «приносят», и мы общаемся по скайпу. В итоге моё отсутствие не ухудшает результат нашей общей работы: раздел остаётся одним из самых читаемых на сайте.

Но, думаю, работать удалённо и путешествовать могут не все. Как ни парадоксально, цифровое кочевничество требует большой дисциплины. Я и так отсутствую в офисе, а если я перестану отвечать на сообщения и вовремя выпускать тексты, это быстро начнёт вызывать раздражение. Я точно это знаю: мне пришлось попрощаться с коллегой вскоре после того, как она переехала в другой город. Она и раньше пропускала дедлайны, но после перехода на удалённую работу проблемы стали слишком очевидны.

Сама я, пожалуй, только раз была очень близка к провалу. В феврале мы с мужем решили поехать в Индию. У него кончился рабочий контракт, и он скучал в «холодной Италии». Я списалась со знакомыми, узнала, где удобнее и дешевле жить у моря. Мне посоветовали деревню Гокарна в трёх часах езды от аэропорта Гоа. Но я не учла, что никто из тех, с кем я говорила, не работал удалённо. По приезде выяснилось, что достать здесь интернет — целая задача. В основном все пользуются мобильным 3G — он дешёвый, но небыстрый. А иногда на всём побережье отключают электричество и связь пропадает вовсе — сидишь с ноутбуком, который вдруг стал бесполезным куском пластмассы, и не знаешь, что делать. Кроме того, мне приходилось начинать работать в 13:30 по местному времени, когда мозг уже плавился от жары. Пока все нормальные туристы наслаждались закатом на пляже, я сидела на полу бунгало под вентилятором и пыталась работать. Результат был так себе.

Жизнь кочевника

Недавно мне удалось найти товарища по несчастью — или такого же счастливчика. Вадим Резвый, совладелец холдинга HESOYAM (Moscow Coding School, Glinka и Guerrilla), стал цифровым кочевником с Нового года. И первым делом поехал в Индию. Мы созвонились с ним по скайпу и тут же выяснили, что жили в соседних бунгало с разницей в месяц. Я с надеждой спросила его, есть ли в Индии места, где жизнь такая же дешёвая и приятная, а интернет при этом быстрый и стабильный. «Нет, — сказал Вадим. — Там он везде такой».

В отличие от меня, он тщательно планирует свои поездки и состоит в сообществе кочевников на сайте Nomad List. За 75 евро в год там можно получить доступ к форуму людей, которые постоянно путешествуют по миру, не переставая работать. От них можно узнать, где удобнее жить, как подключить интернет, к каким неожиданностям готовиться в новой стране.

По приблизительным оценкам, около половины кочевников — программисты и дизайнеры, 20 % — журналисты и копирайтеры, ещё 5 % — предприниматели. Выходит, Вадим принадлежит к редкому виду, а я — к ещё более редкому: кочующий редактор, 31 год и замужем.

Отправиться в длительную поездку за границу Вадим решился не сразу и сначала уезжал ненадолго, возвращаясь время от времени в Москву. «Трудно было перестать всё контролировать, — признается Вадим. — Иногда я приезжал на площадку, где должен был начаться курс программирования, проверял всё сам, хотя всё работало отлично». В августе он ушел с должности гендиректора компании, передал право подписи новому руководителю, а сам стал директором по развитию холдинга и уехал в Азию. За Индией последовал Непал, а потом Сеул. Интернет здесь самый быстрый, но в воздухе слишком много пыли, сетует предприниматель. Если раньше он горел идеей открыть филиал своей школы в Корее, то теперь сомневается.

По мнению предпринимателя, философия номадизма очень созвучна русской идее «пора валить». В отличие от дауншифтинга, кочевая жизнь позволяет путешествовать по всему миру, не теряя работу, квалификацию, не отрываясь от привычной среды. Вадиму нравится работать в кофейнях типа Starbucks — там он подмечает, на какие сайты заходят люди, что обсуждают, и это помогает бизнесу. Его компания придерживается философии удалённой работы: все сотрудники, чьё присутствие в офисе необязательно, могут туда не приходить.

Работа на расстоянии

И он не единственный работодатель, чьи сотрудники работают откуда угодно. «Мы делали проект на свои деньги, и основатели первое время работали из дома, а когда постепенно процесс организовывался, мы решили оставить так как есть», — рассказывает основатель онлайн-сервиса для самостоятельной организации путешествий Timescenery Никита Дедик. Основной инструмент для работы в команде — Trello. «Он отлично интегрируется с Google Drive, даёт добавлять файлы к задачам, — рассказывает Никита. — Там же, в Google Apps for Work, — почта, календарь. Исходный код программ хранится в облачном Git-хостинге Bitbucket. Дизайны рисуем с некоторых пор в Sketch, макеты храним в Avocode — удобный инструмент для связи дизайнеров и разработчиков».

Сейчас у него 11 русскоязычных сотрудников в Москве, Краснодаре, на Кипре и в США. Всех оформляют по Трудовому кодексу. «В трудовых договорах обычно пишется адрес офиса — у нас указывается, что работа осуществляется удалённо на вычислительных мощностях работника», — говорит Никита Дедик. Да, у работника в путешествии могут возникнуть проблемы с интернетом или с электричеством, но и в офисах такое случается. «В офисе столько времени пожирает то, что люди ходят покурить, пообедать, повстречаться», — сетует Никита. По его мнению, присутствие на рабочем месте не гарантирует дисциплины: люди могут подрабатывать на своих компьютерах. «Я работал в офисах и знаю, во что превращаются многие встречи, когда собирается толпа людей в переговорке и начинает развлекаться», — говорит он.

Соосновательницы платформы для поиска и лицензирования пользовательского контента Lobster Ольга Егоршева и Мария Ионцева живут в Лондоне. У компании два офиса — в британской столице и Москве.

Её английские сотрудники находятся на зарплате в штате, а те, кто живёт в других странах, — на договоре подряда как фрилансеры. «На собеседовании мы смотрим, чтобы у человека был подобный опыт», — говорит Егоршева. Ей важно, чтобы человек был готов работать в одиночестве. При этом она отмечает, что многие люди готовы за эту свободу получать немного меньше денег, а это выгодно для стартапа с ограниченным бюджетом. «Давая людям возможность работать удалённо, мы можем платить им достойную зарплату по меркам места, где они живут. Если бы мы наняли человека в Лондоне и требовали бы, чтобы он жил здесь, это стоило бы нам раза в три-четыре дороже», — говорит Ольга.


Философия номадизма очень созвучна русской идее «пора валить». В отличие от дауншифтинга, кочевая жизнь позволяет путешествовать по всему миру, не теряя работу, квалификацию, не отрываясь от привычной среды

Проблемы беглых людей

Но для человека, который хочет работать и путешествовать, сниженная зарплата — это проблема. Работодатели считают, что удалённый работник по умолчанию должен жить там, где стоимость жизни ниже. Расскажите об этом компании Eni — она присылает мне счета за газ в 300 евро! Мои доходы пока дотягивают до среднего оклада по стране. Но если бы я пыталась устроиться работать удалённо на одну из вакансий с сайтов вроде HH.ru, мне бы предложили около 500 евро в месяц за полный рабочий день. Для сравнения: продавец мороженого в Италии может зарабатывать около тысячи. Меня обнадёживает только позиция Вадима Резвого, который считает, что более низкая оплата удалённых работников — это дискриминация.

Другая проблема — изоляция. Когда эйфория первых недель в новой стране проходит, тебе становится немного одиноко. Иногда кажется, что вся жизнь сосредоточена по ту сторону экрана. Там друзья, работа, новости. Работая удалённо, трудно налаживать контакты, так как люди вокруг, будь то местные жители или иммигранты, живут в другом ритме.

Однажды я обнаружила, что неделю не выходила из дома, и решила, что пора что-то менять. Я написала на фейсбуке, что проведу бесплатное занятие по йоге в парке. Так к моей виртуальной работе прибавилось нечто реальное.


В подготовке материала принимала участие Юлия Рузманова

Фотографии: обложка – Suzanne Plumette / stock.adobe.com, 1 – forcdan / stock.adobe.com, 2 – Susan Sermoneta, 3 – Guerilla / stock.adobe.com