В январе 2017 года посетительница гастробистро «Техникум» спускалась по лестнице заведения, упала, а очнулась с сотрясением мозга и другими травмами. Ольга Чучадеева сначала пыталась договориться с представителями ресторана о компенсации, а потом подала в суд. В апреле суд присудил потерпевшей около 280 тысяч рублей — за понесенные расходы на лечение, больничный и моральный вред. Владелец заведения Борис Зарьков не считает выигранный иск победой, отмечает, что и раньше был готов возместить затраты на медицинские услуги и может обжаловать решение суда в течение месяца. The Village узнал подробности у обеих сторон конфликта.

Инцидент


Ольга Чучадеева

PR-менеджер

Началось все в январе 2017 года. В последний день новогодних праздников я впервые оказалась в «Техникуме» — там мой друг назначил мне встречу. Я пришла раньше, заказала чай и пирожные, потом решила сходить в туалет. Дальше очнулась в машине скорой помощи, меня везли в «Склиф» (институт Склифосовского. — Прим. ред.). У меня был панический шок от того, что я не знаю, где я и что произошло. Могла назвать только свою фамилию. Мой друг — единственный, кто связал меня с реальностью. Следующее воспоминание про то, как врач сказал: «Поздравляем, мы собирались делать вам срочную операцию головы, но компьютерная томография показала, что гематомы мозга нет, поэтому обойдемся без этого». Если бы нужного оборудования в больнице не было, меня бы оставили на две недели в стационаре. А так все, что было положено, — стопроцентный покой и сон. После праздников больница была перегружена, и меня отправили домой. Ответчикам в суде казалось странным, что меня не оставили в стационаре, но я консультировалась со многими узкими специалистами, и все свидетельствуют, что с подобными сотрясениями все, что нужно, — покой и сон.

Восстановление

Я вышла с такими диагнозами: черепно-мозговая травма, сотрясение третьей степени, краткосрочная потеря памяти, перелом большого бугорка плеча, множественные растяжения связок, гематомы.

Больше десяти дней я находилась дома, за городом у своей мамы, потому что не могла самостоятельно себя обслуживать. После этого впервые выехала открывать больничный в поликлинику по ДМС. Порядка двух недель я находилась на больничном. Все это время я не работала. С такой травмой противопоказано даже садиться за компьютер. Я не могла сфокусировать взгляд, читать с монитора, все скакало и прыгало. Март и апрель ушли на кучу процедур восстановительного характера.

Я начала эпизодически работать в феврале. Это была «Геометрия настоящего», рассчитанная на 20 тысяч человек, — как руководитель коммуникаций V-A-C Foundation в России, я просто не могла не принимать в этом участия. Но возвращение в рабочий график давалось тяжело — и морально, и физически. Слабая концентрация и постоянные головные боли продолжались достаточно долго. Я регулярно ходила к нейрохирургу. У меня было одно желание — иметь ясность в голове и суметь работать в прежнем объеме.

Окончательно вернулась в рабочий московский ритм я только во второй половине сентября. До этого я выдерживала только ограниченное количество рабочего времени, непривычное для моих профессиональных требований.

Разбирательство

Спустя месяц после происшествия, в феврале, я связалась с Анной Тюриной (PR-директор White Rabbit Family. — Прим. ред.), мне раздобыли ее телефон. Она сказала, что в курсе ситуации. Никаких предложений от ресторана о компенсации не было. Еще мы запрашивали видео с камер наблюдения. Здравый смысл подсказывает, что в таком уважаемом ресторане должны работать камеры. Если бы у них все было идеально с лестницей, они бы давно уже опубликовали подтверждение. Значит, не хотели. После ситуации со мной The Village публиковал фотографии из инстаграма, где видно, что лестница без маркировки и горят свечи. Это сейчас даже с улицы все видно как в аквариуме, и лестница просматривается до самого конца.

По совету Анны Тюриной я написала подробное письмо для Бориса Зарькова, владельца сети. Анна сказала, что оно будет передано. После этого наступила тишина. Через какое-то время я написала лично Борису в фейсбуке. Он выразил сожаление, что мне не ответили, и попросил написать еще раз ему лично. Я написала письмо, где перечислила все свои траты — около 260 тысяч рублей. После этого прошло еще около месяца. Ответа не было. После этого я написала пост, который вызвал большой резонанс. Тогда со мной связался управляющий «Техникума». Мы вели в фейсбуке долгую путаную переписку. В итоге мы договорились, что я предоставлю их бухгалтерии отчетные документы о лечении.

Несмотря на ДМС, я понесла много расходов, которые не покрывала страховка. Хотя изначально я говорила, что буду признательна любой помощи, у меня попросили конкретные цифры понесенных расходов. Это посещение врачей, исследования, лекарства, такси (потому что я не могла ездить на метро). К тому же мне предстояло дальнейшее лечение, о котором говорили врачи.

Но после поста, в котором я выставила на всеобщее обозрение свою частную жизнь (а для меня это был большой шок), я хотела действовать официально. Я нашла адвоката, который составил досудебную претензию со списком совершенных и потенциальных расходов, а также включил компенсацию морального вреда. Получилось около 440 тысяч рублей. Некоторые расходы я не могла подтвердить чеками, потому что часто хорошие массажисты или остеопаты принимают в частном порядке и их не выписывают. В ответ на это мне сообщили, что готовы компенсировать около 30 тысяч рублей. Я ответила, что это никак не соответствует реальной сумме.

После того как я опубликовала пост, я получила безумное количество поддержки от знакомых, незнакомых, проживающих в России и далеко за ее пределами. Но были и сообщения о том, что я порчу репутацию заведения. Сам управляющий писал мне: «Если вы считаете, что ресторан обязан оплачивать вам лечение, нетрудоспособность, моральный вред, то почему не обращаетесь в суд с иском? Это обычная практика урегулирования споров. Также в случае продолжения распространения информации, порочащей репутацию, компания подаст иск о нанесении вреда распространением недостоверных фактов в соцсетях и СМИ. Рекомендую вам больше не распространять сведения, порочащие нашу компанию, иначе мы будем вынуждены писать заявления в полицию по статье „Вымогательство“». После этого я решила, что буду обращаться в суд, и в мае подала иск.

Суд

Нескольких адвокатов посоветовали мои знакомые. В итоге я выбрала адвоката, которая считала, что пробовать бороться и искать справедливости стоит, сопереживала мне. Конечно, она предупредила, что в России нет прецедентного права и случаи, когда клиент выигрывает у сети, бывают разве что с «Макдоналдсом». Но моя история была проявлением социальной ответственности, и она взялась за это дело. Когда я увидела, как она работает, то не пожалела.

В изначальном иске фигурировали полмиллиона рублей. Потом мы уточнили, что требуем возместить миллион рублей в качестве компенсации за моральный вред, а также недополученный доход и фактически понесенные расходы. Все вместе составляло около миллиона 140 тысяч рублей.

Рассмотрение дело началось в августе. Последнее слушание было 2 апреля. Вторая сторона предлагала досудебное соглашение в октябре. Мы были готовы это обсуждать, но предложенная сумма, 100 тысяч рублей, не соответствовала моим расходам с учетом судебных издержек. Я отказалась.

Финальное заседание стало седьмым. Я посетила только три последних. На заседаниях присутствовало два-три адвоката со стороны «Техникума». Сначала они подавали опровержения, где ставилось под сомнение все, что возможно, начиная с неправильной эксплуатации лестницы. Ставилось под сомнение то, что я была во вменяемом состоянии, что у меня была сильная травма. Суд рассматривал выписки из психоневрологических центров, историю болезни, выписки из карты по месту жительства. Хотя для меня самой тоже было важно понять, нет ли у меня патологии и отклонений, которые могут приводить к таким ситуациям. Дорогостоящие масштабные исследования мозга, сердца, давления не выявили никаких нарушений.

Результат

Суд присудил мне около 280 тысяч рублей: расходы по чекам, недополученный доход, штраф. Моральный вред оценили в 40 тысяч рублей, присудили компенсацию меньшей части судебных издержек (30 тысяч рублей). Конечно, мы знали, как оценивается в нашей стране моральный ущерб, и не рассчитывали на миллион рублей. В любом случае суммарно это в три раза больше, чем мне предложили в «Техникуме». Мы, бесспорно, выиграли дело. Не говоря уже о том, что создали прецедент.

С той лестницы падали еще, я была не единственная. Просто люди привыкли, что у нас добиться чего-то невозможно. Поэтому то, что мы создали прецедент, — самая большая победа. Как минимум рестораторы в следующий раз подумают, дорожат ли они своей репутацией.

Решение вступит в силу, когда будет готово обоснование. Дальше у сторон есть месяц, чтобы подать апелляцию. Адвокат сказала, что если апелляция и будет, то вторая сторона будет тянуть до последнего. А дальше лето, отпуска. Нам кажется, что они пойдут до конца и история возобновится ближе к началу осени.

Я считаю, что все начинается с нас самих. Мы не можем говорить, что система не работает и это аксиома. Если хочешь, чтобы она начала работать, попробуй сам с ней поработать. Мне было принципиально важно пройти весь путь. Даже если бы я проиграла, то знала бы, что сделала все.


Недостаточная сумма

Борис Зарьков

владелец White Rabbit Family

В нашей стране суд — это что-то страшное и ужасное. Я же считаю, что суд — это единственный правомерный способ решения какого-то недопонимания в переговорах. Девушка упала у нас на лестнице, когда шла в туалет, в январе 2017 года, год и три месяца назад. Причины ее падения мне неизвестны. Ей помогли, вызвали скорую, она попала в больницу. Через два месяца она пришла и сказала, что хочет получить компенсацию. Мы предложили ей компенсацию в той сумме, которую она может подтвердить документами на медицинские расходы. По тем документам, которые она могла предоставить в марте 2017 года, выходило около 40–50 тысяч рублей. Она сказала, что ее сумма не устраивает и если мы не заплатим больше (а она хотела около 450 тысяч рублей), то она устроит в соцсетях и медиа антипиар нашего ресторана. В марте того года я предложил ей подать в суд, чтобы там могли спокойно рассмотреть это дело.

Представляете, вы сейчас идете по улице, человек перед вами бьется об капот «Бентли» и просит у «Бентли» компенсацию. «Бентли» просит справки, а он говорит: «Вы знаете, у вас такая хорошая компания, почему бы вам не заплатить мне не 50 тысяч, а 100?».

Лестница

Наше желание помочь на тот момент было искреннее. Основная тема в интернете, что не было света и поручня. Но это эвакуционный путь и этого не могло быть, пожарники бы не согласовали открытие. Лестница сварная, ее проектировали дизайнеры-архитекторы, после этого ее отдали для просчета нагрузок другим проектировщикам, потом на согласование пожарникам, а потом её строили другие подрядчики. Там был и свет, и поручень, все там было. Пост в соцсетях и то, как там все подано, называется просто - «обида и шантаж». К сожалению, у нас в стране нет законов, которые за это наказывают. Информация о том, что на лестнице не было поручня и света, которую эта девушка выложила, не соответствует действительности. Потом она начала писать, что мы быстро все исправили. С открытия ресторана мы не делали никаких обновлений или изменений этой лестницы. Ваш сайт это убедительно продемонстрировал, сразу опубликовав фото из социальных сетей наших гостей

Расходы на лечение

После этого поста она пришла снова. Мы снова предложили ей обратиться в суд и сказали, что готовы оплатить те затраты, которые она понесла на лечение. На тот момент эта сумма подросла до 70 тысяч рублей. С мая того года я об этом не слышал.

Снова услышал об этом три дня назад. Мне сказали, что иск был на 4 миллиона рублей. А суд признал, что мы должны оплатить ее лечение. Мы бы его и так оплатили по этим справкам. Просто количество закрывающих документов по оплате лечения, как мне сказали юристы, за несколько месяцев возросло. Вот и все. Я и сейчас не занимаюсь этим вопросом, им занимаются юристы. Будут обжаловать они это решение или нет, я не знаю. Со мной такие вещи не согласовывают.

Всю эту историю надо рассматривать в плоскости культуры и ценностей человека. Если вы упадете в подъезде дома на лестнице, где есть свет и поручень, вряд ли вы пойдете подавать иск на 4 миллиона рублей к застройщику. Свет горел, поручни были, мы сразу сказали, что оплатим лечение. Наше желание оплатить ее лечение было тогда актом добровольной помощи. А потом начались манипуляции репутацией ресторана. Что происходит с человеком? Зачем она это делает спустя год?  Не понимаю. Ну получит она то, что ей и предлагали, только тогда у нее всех документов не было. Мне кажется, нельзя из-за обиды на произошедшее порочить репутацию ресторана, который и так был готов оплатить лечение по справкам. Мы ей из сожаления хотели помочь, а не из-за виновности в прошедшем.



Обложка: Алена Винокурова