Россия заканчивает 2017 год с рекордно низкой инфляцией. ВВП после трехлетнего падения наконец растет, пусть и на не очень заметные для граждан 1,5 %. Цена на нефть зафиксировалась на приемлемом уровне выше 60 долларов за баррель. Казалось бы, можно вздохнуть более-менее спокойно. Это, конечно, не жирные нулевые, но кризис 2014 года вроде закончился и наступили спокойные десятые. Так ли это? Ведущие российские экономисты не согласны. В разговоре с The Village они в один голос заявили о тотальной стагнации и утрате Россией перспектив. Вместе с ними мы выявили десять экономических тенденций, характерных для 2017 года, и объяснили, что они означают для обычных граждан на практике.

Вопросы

Виктор Фещенко

 Россия все больше отстает

Общемировая экономика в этом году вырастет приблизительно на 3,5 %. Российская — всего на 1,5 %. Это значит, что отставание нашего государства от развитых стран только усиливается.

Андрей Мовчан

директор программы «Экономическая политика» Московского центра Карнеги

В мире начался новый цикл роста. Россия ему не соответствует. Минимальный рост ВВП будет достигнут за счет роста цены на нефть. Если исключить ее из этой картинки, он на самом деле сокращается на те же 1,5 %, что и в последние годы. Это значит, что по факту мы за год умудряемся отстать от мира на 5 %. Мы становимся менее конкурентоспособны — с нами будут меньше сотрудничать, будут предлагать худшие условия. Уход мира в отрыв — крайне тревожный знак с точки зрения российской конкурентоспособности и даже — специально говорю для патриотов — обороноспособности. От успешности экономики зависит наша возможность развивать вооружение. Если сегодня мы конкурентоспособны на уровне стран класса Б и относительно конкурентоспособны на уровне стран класса А, то через десять лет все наше вооружение устареет.


Павел Медведев

финансовый омбудсмен РФ

ВВП США растет быстрым темпом, особенно относительно нашего и с учетом объемов наших экономик. Если бы не санкции, мы могли бы использовать это как рычаг для нашей экономики. Но мы, кажется, с санкциями ничего не собираемся делать, только говорим, что им там еще хуже. А это неправда.


Олег Буклемишев

директор Центра исследований экономической политики при экономическом факультете МГУ

Многочисленные прогнозные документы нашего правительства рассчитаны на продолжающуюся стагнацию. В них пишут только об адаптации к санкциям, низкому росту, низким ценам на нефть и так далее. Максимальный экономический рост до 2035 года они прогнозируют в районе 2 % в год. Это означает отставание от мировой экономики, сжатие нашей финансовой системы и более медленный прирост благосостояния (если вообще прирост).


Владислав Иноземцев

глава Центра исследований постиндустриального общества

На Западе и фондовые рынки, и недвижимость растут невиданными темпами. Такой истерический рост часто предшествует кризисам, так что к концу следующего года или в 2019-м мы можем увидеть повторение 2008 года. Это может стабилизировать экономическую ситуацию в России.

Что это значит для нас

Андрей Мовчан

Пока Россия отвечает на мировой рост лишь большей изоляцией. В мире растет доля международной торговли и падает доля сельского хозяйства. В России все наоборот. Значит, доходы домохозяйств продолжат падать, так как они напрямую зависят от попадания в мировые тренды.


Павел Медведев

У меня есть ощущение, что экономические проблемы вызывают у Путина тревогу. Я думаю, после выборов он должен будет что-то предпринять. Нельзя в четвертый раз въехать в Кремль на одном и том же коньке. Мне кажется, он в целом понимает экономику. Я с ним несколько раз встречался. Когда шел на первую встречу, у меня дрожали коленки, я боялся, что он отмахнется и больше никогда меня не выслушает. Но он разобрался в моих предложениях буквально за десять секунд. Наверно, что-то мешало ему предпринять решительные действия в последние три года. Видимо, он считал политические проблемы более важными. Но если застой продолжится еще два-четыре года, то политическое недовольство станет слишком очевидным.


Олег Буклемишев

Сейчас мы шестая-восьмая экономика мира, но будем падать все ниже и ниже. Причем не только с точки зрения объема, но и по качественным показателям, например здравоохранению и образованию. Это отразится в первую очередь на моральном состоянии граждан. Они будут жить так же, но хуже, особенно в сравнении с жителями других государств.

Нефть растет

С июня цена на фьючерсный контракт на нефть Brent выросла с 47 долларов за баррель до 63 долларов. Экономисты сходятся на том, что на этом уровне она и будет держаться в ближайшие годы.

Андрей Мовчан

Цена на нефть в этом году выросла на 25 %. На это сработали и мелкие причины (политический кризис в Саудовской Аравии, запоздалая реакция на сокращение добычи в Штатах), и макроэкономические (начало нового экономического цикла, стабильный рост ВВП в США, Европе, Китае и Латинской Америке). Соответственно, нефти должно быть много, поэтому цена уже за 60 долларов за баррель. На уровне 60–65 долларов она может закрепиться надолго. Два года назад в России все думали, что будет вообще ужас, но 60 долларов с копейками — это совсем не ужас.

Что это значит для нас?

Андрей Мовчан

Граждане могут немного вздохнуть. Если правительство не будет вести себя бездарно, в нашей беспросветной ситуации даже появляется небольшой слой жирка. Можно эти деньги кому-то раздавать, рубль будет стабилен и даже может укрепиться на фоне низкой инфляции. Мрак, созданный собственными руками, отступил, и можно ничего не делать еще какое-то время. Скорее всего, правительство и не будет ничего делать, только если налоги чуть-чуть повысит.

 Криптовалюты переоценены

За год курс биткоина вырос в десять раз и сейчас приближается к 20 тысячам долларов. Последние пару месяцев половина населения Земли кусает локти, что не вложилась в него раньше. Появилось много новых криптовалют, а об очередном ICO объявляют каждый день.

Андрей Мовчан

Ценности в биткоине ноль. Он так дорого стоит в расчете на то, что следующий дурак купит еще дороже. Это нынешний МММ. Вот, допустим, у вас есть на телефоне криптокошелек, но вы не понимаете, настоящий он или фейковый, отщелкивающий у вас биткоины. Мы постоянно слышим про кражи, списания и так далее. Уже даже предлагают купить биткоины за наличные. Типа вот у вас криминальные наличные, поменяйте их на биткоины, а потом в Европе за них получите настоящие деньги. Биткоин превращается в способ отмывания. В этом должно быть его преимущество, но я задаю логичный вопрос: а как доказать, что это мои биткоины? Отвечают: так это же блокчейн, тут все прозрачно. Но если все прозрачно, а у меня преступные деньги, станет понятно, что у меня много преступных денег? Люди не знают, что на это ответить, и говорят, что нет, биткоины — это все-таки очень конфиденциально. То есть прозрачно и конфиденциально одновременно.

Государствам криптовалюты тоже не нужны. Их суть — в системе учета. У всех государств она и так нормально налажена через банки. Зачем им тогда распределенный способ контроля? А если государство захочет перевести часть оборота своих денег на крипту, столкнется с проблемой незащищенности криптокошельков. Их, в отличие от банков, может создать кто угодно, собрать деньги и сбежать.


Олег Буклемишев

Криптовалюты — это чистый хайп. Появился актив, который по совокупности уступает лидирующей американской компании. Его польза сомнительна. Никто не понимает, как его использовать. Блокчейн — это ответ, который ищет свой вопрос.

Что это значит для нас?

Андрей Мовчан

Биткоин, конечно, еще будет расти в цене. Дело в том, что здравый смысл тут отсутствует изначально, а потому неизвестно, когда он появится. Но в какой-то момент ему придет конец. Разумные государства подождут, когда в биткоины переведут побольше бандитских денег, а потом введут ограничения — например, криптовалюты будет невозможно обменять на реальные деньги, не объяснив, откуда они. А объяснить будет сложно, потому что система транзакций в биткоине запутана и разорвана. Вот вы придете и скажете, что купили 100 биткоинов на такие-то деньги. А государство вам в ответ: транзакции через мобильный кошелек без каких-либо бумажек? Нет, не верим, деньги вам обратно не отдадим. Это напоминает ситуацию, когда швейцарские банкиры охотно принимали деньги нацистских преступников во время войны, спокойно ожидая, пока Германия проиграет и они на легальном основании смогут эти деньги не возвращать.

Равновесие курса

В 2017 году курс российской валюты не опускался ниже 56 рублей за доллар и стабильно держится в районе 60 рублей. Экономисты сходятся во мнении, что это равновесная цена на ближайшие пару лет. Опасения, что сближение ключевой ставки в США и России приведет к оттоку инвестиций, пока не подтверждается. Например, на турецкой лире, находящейся в одной корзине с Россией, действия Федерального резерва не сказываются, хотя ее положение из-за дефицита по текущему счету рискованнее.

Марсель Салихов

руководитель экономического департамента Института энергетики и финансов

Причины равновесия курса в основном внешние. 2017 год был достаточно благоприятным для мировой экономики. Очень хорошие условия на финансовых рынках. Фондовые рынки в развитых странах на исторических максимумах. Бразилия и Россия вышли из рецессии. Китай не свалился в пропасть. Успехи других стран нам помогают: иностранцы увеличивают портфель инвестиций, покупают наши ОФЗ, и это способствует росту рубля. Отчасти равновесию способствует и отсутствие веры в нашу экономику. Если бы у людей резко вырос оптимизм, увеличился бы спрос на импорт, а это повлекло бы за собой падение рубля и ускорение инфляции.

Что это значит для нас?

Марсель Салихов

Нынешнее положение дел — это квазистабильность на низких темпах. Последствием курсового равновесия станет дальнейшее снижение кредитных ставок, что будет чуть-чуть двигать вверх нашу экономику один-два года. Этому будет сопутствовать невыразительный, почти неощутимый рост доходов — скорее всего, на уровне инфляции. При этом неравенство будет расти.

Низкая инфляция

Уровень инфляции в России в этом году едва превышает 2 % и по итогам года вряд ли взлетит выше 3 % — исторический рекорд. Особенно впечатляет сравнение с совсем недавним прошлым: еще в 2015 году ее уровень был 12,9 %.

Марсель Салихов

У всех, в том числе и у меня, было скептическое отношение к прогнозу Центробанка, что инфляция в 2017 году составит всего 4 %. Но сейчас она действительно самая низкая в истории России. Очень многие все равно сомневаются — уверяют, что власти обманывают или неправильно считают. По методологии подсчетов действительно есть вопросы, но представление, что все врут, неверное.

Этот год действительно нетипичный. Сошлось сразу много хороших факторов: слабый рубль укреплялся, снова рекордный урожай, консервативная бюджетная политика (зарплаты бюджетникам повышают не выше уровня инфляции) и меры ЦБ принесли свои плоды. Но и в ближайшие годы нет предпосылок к ее существенному росту. Вряд ли она будет превышать 3–4 %. Правда, низкая инфляция сама по себе не является драйвером экономического роста.


Владислав Иноземцев

Причина низкой инфляции банальна — народ ничего не покупает, поэтому компании стремятся продать свои товары по какой угодно цене. Вторая причина — в этом году монополии не повышали тарифы. В следующем году ситуация не поменяется, но это не говорит о наших успехах. Низкая инфляция предполагает, что доходы бизнеса снижаются.


Андрей Мовчан

Сокращение доходов домохозяйств напрямую влияет на инфляцию. Это дополнительный стимул сберегать, а не тратить, в том числе для предприятий. Чем дольше она будет сохраняться, тем ниже будет инвестиционная активность. На последнюю влияют и высокие риски. В этом году мы поставили рекорды по уровню посадок. У нас уже и министры сидят, и губернаторы в большом количестве. Учитывая, что губернаторами теперь становятся военные и охранники, надеяться, что будут перемены и экономика начнет расти, я бы не стал. Скорее, наоборот, будем делить все более острым ножом все меньший пирог.

Что это значит для нас?

Марсель Салихов

У россиян будет меняться психология. Сейчас нам кажется, что ставки по депозитам в 6–7 % — очень низкие. А на самом деле имеют значение не реальные ставки, а номинальные. При инфляции в 2 % вклад в 6 % — это хорошо. Так что в этом смысле мы приблизимся к развитым странам.


Андрей Мовчан

Нужно учиться правильно экономить и искать работу либо в госсекторе, который будут кормить до конца, либо в экспортном — он будет работать, потому что мир развивается и наращивает потребление. Третий вариант — идти в бандиты. Риски в России все равно высокие, но у бандитов хотя бы доходы больше.

Огосударствление финансов

Во второй половине 2017 года сразу три крупных частных банка — «Открытие», Бинбанк и Промсвязьбанк — попали под санацию ЦБ России. Она предполагает переход минимум 75 % акций учреждения государству. Через год, согласно новому закону о санации, оздоровленные банки должны быть выставлены на торги. Но совершенно не факт, что они вернутся к частным владельцам.

Олег Буклемишев

После краха ряда ведущих частных банков в этом году почти не осталось системы распределения капитала, построенной на максимизации прибыли. Все финансы — бюджет, денежно-кредитная сфера, коммерческий банкинг — теперь распределяются на основе государственных решений. И надежд, что частные банки, отправленные на санацию в ЦБ, вернутся в частные руки, нет. Соответственно, банковский сектор будет замкнут на риски государства.


Владислав Иноземцев

Я приветствую тренд на огосударствление банковской системы. Открывая банки, банкиры рассчитывали на большие прибыли, но сейчас их получать уже невозможно. Поэтому они взялись за рискованные вещи. Когда поняли, что ситуация стала тяжелее, вывели деньги и вышли из бизнеса. Государство в этой ситуации не захватило банки, а проявило социальную ответственность, обеспечив выплату по обязательствам. Частная же система оказалась не готова к испытаниям.

Что это значит для нас?

Олег Буклемишев

Обычному горожанину на это должно быть наплевать. Да, устраняется малейшая возможность самостоятельно выбирать финансовое учреждение. В перспективе ослабнет конкурентное давление. В конкурентной среде мы могли бы получать кредиты и делать вклады на лучших условиях.


Андрей Мовчан

Для читателей The Village — ничего. Они вряд ли заметят, что что-то поменялось, тем более в обанкротившихся банках даже никого не сажают. Качество ретейл-продуктов в российских банках выше, чем в Европе, но все равно нашу экономику банки развивать не будут. А госбанки просто будут раздавать деньги кому надо и по какой надо ставке и все равно не обанкротятся, пока нефть стоит 60 долларов.

 Бум потребительского кредитования

За первые восемь месяцев 2017 года выдача потребительских кредитов увеличилась на 27 %. Главная причина такого взрыва — снижение ключевой ставки Центробанка. С начала года она опустилась с 10 до 7,75 %.

Марсель Салихов

Потребительское кредитование растет быстрее корпоративного. Оно поддерживает потребление, но мощности не расширяются, новые бизнесы и рабочие места не создаются. У россиян и так уже довольно высокая доля платежей уходит на обслуживание долга. В такой ситуации есть возможность немного увеличить уровень долга, но уже в следующем году она будет исчерпана.

Что это значит для нас?

Марсель Салихов

Наверняка в 2018 или 2019 году последует ужесточение регулирования по нормам резервирования для потребительских кредитов. Активность банков будет ограничена. При этом в России уровень платежей на обслуживание кредитов уже сопоставим с развитыми странами, а уровень долга невысокий. Так произошло из-за высоких процентных ставок, которые были в России до недавнего времени. Сейчас, если у вас есть старый высокий долг, самое время его рефинансировать и не платить высокие процентные платежи.

 Качество товаров снижается

Согласно сайту Росконтроля, в продуктах часто обнаруживают то, чего там быть не должно. Импорт пальмового масла устойчиво растет. Продуктовые санкции также не способствуют росту качества товаров.

Андрей Мовчан

То, что еще несколько лет назад называлось VIP, теперь делают из пальмового масла. Большинство шоколадной продукции, насколько мне известно, уже производят из шоколадной стружки, а не из цельного шоколада. В этом нет ничего приятного, кроме того, что компании, которые таким образом снижают себестоимость продукции, смогут зарабатывать и кормить своих сотрудников.

Что это значит для нас?

Андрей Мовчан

Если вы продаете услуги, вам выгодно, чтобы продукты были низкого качества, потому что с прибыли производители заплатят деньги своим сотрудникам, а они придут к вам за услугой.

 У регионов отнимают все больше денег

Недавно правительство признало, что регионы не могут сами справиться с обслуживанием своих долгов. У некоторых из них размер рыночного долга превышает годовой доход. Стоимость решения этой проблемы глава Минфина Антон Силуанов оценил в 60 миллиардов рублей.

Наталья Зубаревич

директор региональной программы Независимого института социальной политики

В регионах ничего нового не происходит. Обычное болото, только в еще более извращенной форме. Как назначали парашютистов губернаторами, так и назначают. Как ущемляли, так и продолжают. В этом году, хотя решение было принято еще в 2016 году, у регионов отобрали 1 % налога на прибыль. Было 18 % — стало 17 %. Больше всего пострадала Москва и остальные развитые регионы. Также переиграли распределение топливных акцизов — опять больше федералам досталось.

Что это значит для нас?

Наталья Зубаревич

В следующем году будет еще круче: регионы будут заставлять вводить модельный бюджет. Это значит, что их будут заставлять расходовать свои деньги так, как считает правильным Минфин. А если не подчинятся — у них срежут выравнивающие дотации. Такого еще не было. Экономическое изъятие усиливается, политическое генерал-губернаторство повторяется. Антифедерализм на марше. Уже честнее говорить не о Российской Федерации, а о Российской Антифедерации.

Утрата перспектив

Никаких внятных путей перехода к экономическому росту, превышающему общемировой, не предлагает ни правительство, ни близкие к нему эксперты. Прорывных технологий в России больше почти не создают, по количеству патентов мы с каждым годом все больше уступаем лидерам.

Олег Буклемишев

Мы много обсуждаем пустой хайп — те же криптовалюты, но почти не говорим о прорывных вещах и как к ним готовиться. Исчезают целые индустрии и сектора экономики. Изменяется вся линейка спроса мировой экономики на ресурсы. Уже очевидно, что нефть — это не ресурс XXI века. Но сгодится ли газ? Что делать с вытеснением труда на предприятиях? Как изменится сельское хозяйство с появлением еды из пробирки? Как изменится жизнь в городах? Московское правительство более-менее успешно борется с автомобилями, но через 20 лет они и так перестанут быть угрозой для города. Их эксплуатация станет невыгодной экономически. Есть глубокие технологические сдвиги, о которых мы не думаем.

Что это значит для нас?

Олег Буклемишев

Если мы не начнем думать о важном, стагнация ускорится, и мы утратим всяческие перспективы на очень долгие годы. В лучшем случае мы превратимся во вторую Аргентину. Но мы живем в эпоху быстрых перемен, так что последствия для нас могут быть худшими. Тем более что с одной стороны у нас динамично растущий Восток, а с другой — сытый и комфортный Запад.


обложка: diy13adobe.stock.com