В Николаевском зале Государственного Эрмитажа завершает работу выставка Захи Хадид. Как и Сантьяго Калатрава несколько лет назад, дива современной архитектуры вызвала у горожан ажиотажный интерес. Парадокс, правда, в том, что распространяется он, кажется, только на музейные экспонаты. Многие ценители петербургской культуры убеждены: здания Захи Хадид не для нашего города, они слишком резкие, смелые и нетрадиционные.

Почему Петербургу нужно здание Захи Хадид. Изображение № 1.

Строго говоря, Заха Хадид Петербургу гораздо ближе, чем интуитивно кажется. Её творческий путь — продолжение поиска новых пространств, о которых мечтали русские авангардисты.

Архитекторы-модернисты первой трети прошлого века своей программной задачей считали переустройство мира. В этом стремлении было две составляющие, социальная и формальная. В немецкой школе Баухауз больше думали про унификацию быта, советские конструктивисты рисовали поэтические миры, в основном так и оставшиеся на бумаге. Одной из радикальных попыток переосмыслить окружающую среду через абстракцию стали архитектоны Казимира Малевича — фигурки, представлявшие здание в качестве конструктора.

После Второй мировой войны миру потребовалось много дешёвого жилья, и модернизм стал востребован в самой вульгарной своей ипостаси, как способ быстро и недорого создавать удобное место для жизни.

В 1970-е, когда Заха Хадид поступила в Архитектурную ассоциацию в Лондоне, мегаполисы захлёбывались в скучных, похожих один на другой домах. Профессиональное сообщество думало над тем, как исправить ситуацию, вернуть городам человеческий облик. Как раз в это время Ян Гейл писал книгу «Жизнь между зданиями», а постмодернисты заговорили о важности декоративного оформления фасадов.

Деконструктивисты, к которым относится Заха Хадид, увидели выход в том, чтобы снова посмотреть на архитектуру как на искусство и первооткрывательство.

В качестве дипломного проекта Заха сделала вариацию на тему архитектонов Малевича — «Тектоник». Разница с прототипом заключалась в том, что своё детище Хадид представила не как плод мечтательного воображения, а как подлежащий реализации проект. Хитрая конфигурация объёмов в её видении превращалась в отель на мосту над Темзой.

В 1980-е годы Заха Хадид дешёвой кисточкой и акварелью изображала невозможные вещи — окружающие Трафальгарскую площадь и уходящие под землю башни, врастающее в утёс здание, вытянутый парк на месте тогда ещё не снесённой Берлинской стены. Авангардная любовь к чистой геометрии смешалась с восточным умением выражать эмоции в линиях. За большинством из графических работ этого времени стояли красивые и содержательные идеи, но их воплощение не казалось делом ближайшего времени.

В 1993-м году вереница убегающих вдаль бумажных самолётиков с одного из рисунков превратилась таки в здание пожарной части фабрики Vitra. Взрывная ломаная композиция произвела фурор в архитектурной среде. За последующие десять лет Заха построила всего лишь несколько объектов. Практически все они грешат несоответствием футуристического замысла и грубой, неопрятно стареющей поверхности бетонных стен. Она же, впрочем, придаёт им шарм честного эксперимента.

В 2004-м году в Эрмитаже Захе Хадид вручили премию Притцкера. В 53 года она стала первой получившей её женщиной и самым молодым лауреатом. Жюри отметило, что даёт приз авансом, с оглядкой на многообещающие пока не реализованные проекты. 

Официальное признание сделало своё дело, и дальше постройки пошли одна за другой. Рисунки сменились цифровыми моделями, в Zaha Hadid Architects научились любую сложную и неправильную линию превращать в стену здания. Дома обрели лоск и стали выглядеть как загадочные пришельцы из будущего. Дружба с Карлом Лаггерфельдом, проектирование 90-метровых яхт и баснословно дорогих туфель, скандалы из-за высоких гонораров, самоповторения — только побочный эффект от главного успеха. Заха Хадид, хоть и не без искажений, построила свою утопию.

Вручение ей премии в Эрмитажном театре и «Чёрный квадрат», открывающий выставку в Николаевском зале Зимнего дворца, не выглядят в этой жизненной истории случайностью. Это нам Петербург видится раем, чудом уцелевшим от XIX века, для Захи Хадид это город, где работали Казимир Малевич и гений архитектурных фантазий Яков Чернихов.

Одно не должно исключать другое, в естественный ход вещей вмешалась советская идеология, много лет считавшая авангард вредным. Ещё в 2000-е годы в Академии художеств в курсе отечественного искусства XX века профессор стыдливо умалчивал имя Малевича, предлагая вместо него запоминать живописцев второго а то и третьего порядка. Ревностное отношение к наследию отчасти по этой причине вылилось в полное равнодушие ко всему, относящемуся к послереволюционному периоду. В петербургской культурной традиции образовалась брешь. Бесконечная череда квадратных метров на окраинах, почти полное отсутствие в городе интересных современных сооружений — тому свидетельство.

Заху Хадид не нужно примерять к панораме Стрелки Васильевского острова или к виду на Дворцовую набережную, она из другого времени. Честно было бы ставить её рядом с офисным зданием «Лидер» на площади Конституции или жилыми комплексами на Петровском острове. Тогда и стало бы очевидно, как много потерял Петербург. Жалко, в общем, что Заха Хадид к нам только с выставкой.

ФОТОГРАФИЯ: Zaha Hadid Architects