Уже в октябре «Газпром» намерен приступить к строительству своего нового головного офиса — 500-метровой высотки на берегу Финского залива. По соседству с небоскрёбом окажутся два небольших посёлка - деревянные постройки сохранились в этой части города с 50-х годов. Сейчас они зажаты  между новостройками на Приморском шоссе и огромным магазином Obi. Здесь есть своя небольшая лодочная станция, кришнаитский храм, а покосившиеся домики соседствуют с недавно отстроенными коттеджами. Что произойдёт с этой частью Петербурга после строительства «Лахта-центра», неизвестно. Проект планировки территории под комплекс «Газпрома» не затрагивает прилегающих деревень, но смогут ли сосуществовать так близко такие разные городские объекты?

Специальный корреспондент The Village Олеся Шмагун вместе с фотографом Егором Рогалевым провели день в Лахте, чтобы разобраться, чем живут горожане с собственными деревянными домами около залива и что они думают по поводу строительства «Лахта-центра».

Дом на дереве: Жители Лахты за месяц до строительства небоскреба. Изображение № 1.

 

Городские золотоискатели

Маршрутка не ехала дальше торгового центра “Атлантик-Сити”, мы вышли на конечной и какое-то время шли вдоль шоссе. С одной его стороны тянется высокий бетонный забор квадратиками. - За ним в октябре этого года начнётся строительство 500-метровой высотки газпромовского «Лахта-центра». С другой стороны вдоль дороги тянется новый блестящий теплопровод. За ним целое море камышей: высокие, красивые, с коричневыми початками — в Америке так выглядят кукурузные поля. Это Лахтинский разлив.

По обрывистому берегу камышового моря идёт узкая тропка, когда ты по ней пробираешься, голову приходится всё время уворачивать чуть-чуть вправо, чтобы не упереться в трубу.

На тропе мы не одни. Впереди идёт мужчина с металлоискателем.

— Золото ищете? — спрашиваю я.

— Да какое тут золото... Мне просто рыбалка надоела, вышел вот прогуляться.

Мы всё ещё в Санкт-Петербурге.

Через какое-то время тропинка уходит вглубь от дороги, начинается лес. Там живут петербуржцы.

Дом на дереве: Жители Лахты за месяц до строительства небоскреба. Изображение № 13.

 

«Башню всё равно построят»

Посёлок Лахта-Ольгино включили в состав Приморского района Петербурга в 60-е годы, когда район ещё назывался Ждановским. Лодочная станция, многие деревенские дома, яблони и просёлочные дороги с тех пор не изменились. Хотя много изменилось. 

Лахтинский разлив порастает камышом, на Приморском шоссе километровые пробки, всё ближе к деревьям вырастают высотные здания — новый жилой микрорайон постоянно ширится в полукилометре от старой лодочной станции на 10 квадратных метрах в устье разлива. Здесь стоит избушка сторожа из старых досок. Пришвартованные катера современные, только несколько грязноватые – видно: их покупали, чтобы пользоваться, а не красоваться.

— Соловьи петь перестали, — говорит лодочный смотритель.
— Ещё весной были, а как ремонт дороги начался, все замолкли. Раньше тут было два пляжа: один ближе к деревенским домам, другой там, — показывает он в сторону города. — Городские туда ходить стали, пляж весь загадили, местные его тоже не чистят.
О «Лахте» он отзывается без особого интереса:
— Строить её будут на другой стороне дороги, где раньше песчаный завод был. Я на слушания не ходил, но мне передавали что-то. Это же «Газпром», эту башню всё равно построят, вы же понимаете? Ну и толку ходить на эти слушания?

 

 

 

 

 

 

 

Это же «Газпром», эту башню всё равно построят, вы же понимаете? Ну и толку ходить на эти слушания?

 

 

 

 

 

 

 

Если расспрашивать охранника более тщательно, то он начинает вам рассказывать, что вроде бы одну часть деревни снесут, а другую оставят, или что по деревне пройдёт дорога, что при этом будет с местными жителями, он не знает. И ему, кажется, всё равно: просто хочется рассказать историю о несправедливости, раз уж журналисты спрашивают.

 

Лахта-Ольгино

Лодочная станция стоит здесь годов с 50-х, когда отстраивались дома посёлка Лахта-Ольгино. Тут были картофельные поля, земли отдали под строительство фронтовикам после Великой Отечественной, по крайней мере так говорят сами местные жители.

Трое местных в рабочее время понедельника сидят на детской площадке. Драные спортивные штаны, растянутая майка, взъерошенная причёска, плавающий взгляд — это описание подходит сразу для всех трёх петербуржцев. Несмотря на то, что они представляют три поколения горожан — самому старшему на вид около 60, самому младшему — 30, — пили они, кажется, в одинаковых пропорциях.

— С вами кто-то разговаривал про «Лахта-центр»?

— Да на нас х*й клали! Ой, девушка, извините... — говорит самый старший красноносый горожанин.

— Да мы ничего не знаем, в интернете, может быть, написано, — вставил более молодой.

— На мой век хватит, я здесь поживу ещё. 50 лет проживу, больше не хочу. Нам вообще пох*й на эту башню. Ой, извини, бл*. Иди лучше сфотографируемся, я бывшей жене снимок пошлю, бл*, ой, извини, бл*. Пусть завидует, твою мать.

В посёлке Лахта-Ольгино пустынно. Брешут собаки с участков, из окон тут и там, отодвигая занавески, выглядывают местные жители. Им не нравится, когда их дома фотографируют. Вдоль дороги валяются крепкие кисло-сладкие яблочки.

Дом на дереве: Жители Лахты за месяц до строительства небоскреба. Изображение № 27.

 

Лахта напротив

Если снова выйти к Приморскому шоссе и перейти на другую сторону, туда, где расположен сервисный центр BMW, а потом взять чуть-чуть влево, можно наткнуться на другую деревеньку — она тоже в пределах городской черты и будет граничить с небоскрёбом «Газпрома». У первого дома стоит Ольга Владимировна — её тут все знают, по её же собственным словам. 

В высоких резиновых сапогах и коротеньком плаще, хозяйка успевает отдавать распоряжения своим наёмным работникам о том, что делать в огороде, мне — о том, какие вопросы задавать, и фотографу — о том, что фотографировать.

 

 

 

 

 

 

 

Здесь родители похоронены,
здесь я вышла замуж,
здесь сын родился,
здесь моё родовое гнездо, 
здесь всё моё, я отсюда 
никуда ни под каким предлогом 
не уйду.

 

 

 

 

 

 

 

— Я была на всех собраниях, всё смотрела, всё видела, всё знаю. Я вам сейчас всё расскажу. Во-первых, мы им («Газпрому» на публичных слушаниях) сразу сказали: это не место для строительства. Оно же опадёт. Мы сами здесь сажаем яблони, что-то копаем, а под землёй — вода. Грунтовые воды постоянно. Колодец-то битком водой набит, хотя иногда она уходит немножко, — Ольга Владимировна готова продолжать бесконечно. 
— Привет, Олег, — перебивает она сама себя, здороваясь с соседом, идущим мимо. — Можно ещё Олега снять. Олег, нас уже всех засняли!.. В общем, папа построил здесь дом после войны, это где-то 49-50 год. Здесь родители похоронены, здесь я вышла замуж, здесь сын родился, здесь моё родовое гнездо, здесь всё моё, я отсюда никуда ни под каким предлогом не уйду. У нас, конечно, паника, что у них («Газпрома») разгорится аппетит и они захотят нас захватить по побережью. А здесь где-то дома поприличнее — вот там олимпийские спортсмены живут, дальше там кришнаиты, где-то обыватели. У всех разный достаток: есть более состоятельные, менее. Привет, Кристина! Ой, ты же Кристина? А то у меня зрение совсем никакое уже...

 

«Совершенно разношёрстная публика
здесь живёт»

 Дом у Ольги Владимировны большой, красивый.

— Это заслуга сына, — поясняет она. — Это он уже вырос. Дом не снимать!! — рявкает она на фотографа. — Лучше развалюхи снимайте, зачем вам красивые дома? Где-то не удалась у людей жизнь, поэтому все доживают как есть. У кого-то есть квартира, кстати, в городе, у кого-то квартир нет. Совершенно разношёрстная публика здесь живёт. На всех собраниях я присутствовала, я в инициативной группе. Наша задача — отстоять дороги! Вот снимайте дороги! Они хотят захватить нашу дорогу и возить здесь всю свою технику на стройку.

Дорога действительно выглядела беззащитно: немощёная земляная дорога, идущая параллельно шоссе среди деревьев и почти впритык к жилым домам.

— Приморское шоссе стоит в пробках, они и хотят здесь сделать дублёр, чтобы возить свои грузы. Это ж сколько машин в день здесь будет проходить? Так дело, конечно, не пойдёт. Но мы им всё сказали на публичных слушаниях. Ой, совсем у меня работники распоясались. Вы что не работаете? — обращается Ольга Владимировна к своим гастарбайтерам. — Вы что-то у меня совсем расслабились!
— Ну ладно, — поворачивается она к нам, — вы ещё по деревне пройдитесь, можете к Володе заглянуть, он тут на следующей дороге в самом начале живёт, дойдите до залива обязательно, поговорите с людьми, спросите, что они думают про эту башню.
С этими словами хозяйка красивого дома потащила камень с обочины — укреплять свой участок, пока что не от работников «Газпрома», а от приходящей с залива воды.

 

Береговая доминанта

Берег Финского залива не огорожен никаким заборами или оградами. Ровная полоска песка и море и небольшая деревянная беседка на территории одного из участков, выходящих к заливу. Беседка стоит на возвышении, на уровне второго этажа, сейчас она — главная доминанта этого побережья. По крайней мере до октября. - Это кришнаитский храм.

Дом на дереве: Жители Лахты за месяц до строительства небоскреба. Изображение № 36.

Трёхэтажное здание нежного персикового цвета без архитектурных изысков украшает белая лепнина с головами слонов и замысловатыми вензелями. Лепнину выполнили сами кришнаиты в мастерской, которая находится там же. Храм больше всего похож на резиденцию какого-то состоятельного бизнесмена или чиновника, только ворота открыты настежь. 

Участок принадлежит руководителю миссии Шри Чайтанья Сарасват Матх в России — миссия основана в 40-х годах XX века в Индии и сейчас имеет представительства более чем в 30 странах. Когда-то здесь просто собирались кришнаиты, ставили палатки, проводили фестивали. Позже появился дом.

— Здесь живут преданные, вернее не живут: в Храме живёт Бог, а мы пытаемся тут ему служить, — говорит Таня, жительница общины, которая встретила нас при входе.

На участке, прилегающем к Храму, довольно современный ландшафтный дизайн: статуи Кришны и Будды обрамляют разноуровневые клумбы. Но главная ценность Храма — это, конечно, беседка, выходящая на Финский залив.

 

«Заслонят нас от солнца»

Внутри всё просто: гардероб, палатка с кришнаитской литературой, в зале несколько столов со скамейками — за ними обедают и ужинают, в противоположной стороне — окно, где выдают еду. Ужин, он же прасад, получается крайне дружественным и ведическим. На тарелке гречка, рис, гороховая паста и соевое мясо, рядом дымится острый гороховый перчёный суп. На так называемый десерт тёплые оладьи с кусочками печёного яблока и тарелка фруктов с яблоками, бананами, виноградом и гранатом. Главный в кришнаитском центре — отец руководителя российской миссии. «Наш общий дедушка», как сказала преданная, Михаил Владимирович.

Он невысокий, но крепкий седой мужчина в привычной европейской одежде.
— Что вы хотите знать про «Газпром»? — спросил он громовым голосом. — Что они великие неплательщики в бюджет страны, вы должны и сами знать! Что все дороги и коммуникации будут строиться за государственный счёт — тоже факт общеизвестный! Высотку строят. Никто уже не строит такие здания. Только в Арабских Эмиратах шейхи. Но эти шейхи сначала о людях позаботились: вот тебе бесплатное образование, вот тебе лучшая медицина. Хозяйственники. Они хоть о чём-нибудь подумали? Мы их спрашиваем, как они будут грузы возить, по каким дорогам, — они говорят, что они построят порт и будут возить всё морем. Мы их спрашиваем: «А если у вас пожар будет на высоте 80-го этажа, что вы будете делать?» Они нам отвечают: «Ну, у вас в посёлке же есть пожарная служба, мы её усилим немножко — и будет прекрасно работать!» А все их образовательные центры, гостиницы, рестораны, клубы — они же не для нас строятся. И своих детей мы вряд ли туда сможем отдать. Из коммерческих соображений. Что они в нашей жизни изменят? Тень будут на нас бросать, заслонят нас от солнца.

 

Семьи белых лебедей

Мы долго говорили о коммерческих соображениях, о неплатежах в бюджет, речь заходит и о Pussy Riot — от этой темы не уйти даже в кришнаитском храме. Тем временем за одной из дверей начинается вечерняя служба. Михаил Владимирович провожает нас через беседку на берегу залива.

Сюда каждую весну прилетают лебеди. 25 пар, 50 особей садятся на залив. Я их подкармливаю. Высотка на их пути встанет, все их перелёты собьёт — интересно, сюда прилетит Путин на дельтаплане показывать им новые пути миграции?

На вечернюю службу приходят всё новые гости, и Михаил Владимирович нас покидает. Мы уходим от храма и еще долго слышим звон бубнов. Ольга Владимировна, та, что с красивым домом, всё ещё трудится на земле вместе со своим работником. На лодочной станции пусто. Тихо. По крайней мере до октября.


Фотографии: Егор Рогалев