Как-то раз мэр одного крупного российского города философски заметил в разговоре: «Ты знаешь, теоретически идеальный город — это город без жителей». И в самом деле. Город без жителей — это чистый воздух и тишина. Не заплёванные остановки и нулевая преступность. Никто не ломится в очередь на жильё и детский сад. Никто не наполняет мусорки, не забивает дороги в час пик, не изнашивает водопроводные трубы. Наличие горожан — главный фактор риска для планомерного и успешного городского развития.

В частности, наличие горожан резко ухудшает инвестиционный климат в Москве, — в этом уверен, например, председатель комиссии по перспективному развитию и градостроительству Мосгордумы Москвин-Тарханов. Нет сил удержаться от подробной цитаты из его интервью «Афише». Читайте внимательно, от начала до конца, и изумитесь стройным и нехитрым причинно-следственным связям в этих чаяниях народного избранника:

«Инвесторы нам говорят: „Зачем нам нужна Москва с её ограничениями, со сварливыми жителями?“ И уходят в область. Сейчас в Московской области они собираются построить больше 10 миллионов квадратных метров жилья, а мы и 2 едва можем. Город теряет большие средства и большие возможности, и что-то надо оптимизировать, снимать барьеры… В конце концов, публичные слушания — это и большая нагрузка для чиновников, для архитекторов, которые должны к ним готовиться. <...> Так что мы решили посмотреть, насколько жителям на самом деле важны эти возможности участия в градостроительном процессе…»

Если бы такое — хотя бы и в шутку — сказал мэр Токио или Нью-Йорка, то его мгновенно увезли бы в психиатрическую клинику. С этим опасно даже шутить, ведь здесь недвусмысленно признаётся, что интересы инвесторов важнее для муниципалитета, чем интересы собственных жителей, которых надо постоянно «оптимизировать». А депутат Москвин-Тарханов не шутит, он всерьёз.

Да, речь идёт об отмене публичных слушаний по градостроительным планам земельных участков, то есть по проектам конкретных построек. Соответствующие поправки депутаты Мосгордумы собираются внести в Градостроительный кодекс Москвы уже в ближайшие месяцы.

 

 

 

на публичных слушаниях
в Ноттингеме депутат Кеннет Марстон был избит до такой степени, что скончался
в реанимации

 

 

 

Во всех экономически развитых странах есть институт публичных слушаний по строительным проектам. И везде они — большая заноза для властей и застройщиков. Мало в какой из стран они проходят гладко. И это ещё мягко сказано. Например, в 1974 году на публичных слушаниях в английском Ноттингеме депутат горсовета Кеннет Марстон был избит горожанами до такой степени, что через несколько часов скончался в реанимации. Жители подозревали, что депутат подкуплен большой строительной компанией, чтобы продавить строительство автомобильной развязки перед их окнами. И думаю, что этот кровавый случай не единичен. Впрочем, даже после этого никому и в голову не пришло инициировать «Закон Кена Марстона», упраздняющий институт публичных слушаний как ненужный и опасный для жизни человека. Почему? Потому что там всем понятно, что злоупотребление свободой не есть аргумент против самой свободы. Например, если люди гибнут в авариях на дорогах, то это совсем не означает, что автомобили надо запретить.

Давайте разберем, в чем состоит главный, сокровенный смысл публичных слушаний? Каждый город и тем более мегаполис — это сгусток очень сложных общественных интересов. Богатые и бедные, живущие в центре и на окраинах, пешеходы и автомобилисты, молодые люди и старики… У всех разные, часто противоположные требования к городу. Что в этой ситуации делать? Единственный способ — встречаться и договариваться. Для этого, в частности, есть мэр города. И ничего лучшего в мировой практике, к сожалению, не придумано.

А договариваться — это значит торговаться. Да-да, торговаться. И публичные слушания — не что иное, как торг. «Вы перед моим носом строите развязку, так нужную всему городу, — хорошо, но за это с другой стороны дома сажаете ботанический парк с детским городком и фонтанами, а также обеспечиваете денежную компенсацию в размере 100 тысяч долларов. Или покупаете мне новое жильё там, где скажу». И как это ни странно, в большинстве случаев удаётся найти компромисс. Бывает, конечно, когда договориться не удаётся. Самый яркий, хрестоматийный пример здесь — это жилая хибара посреди токийского международного аэропорта Нарита. Но это скорее исключение.

Инвесторы, девелоперы, застройщики, заинтересованные в реализации своих проектов, научились мастерски, изощрённо протаскивать на слушаниях нужные решения. Для этого ценой огромных дополнительных издержек на слушания привлекаются юристы, социологи, артисты, музыканты, популярные политики и даже психотерапевты. И даются огромные отступные недовольным жителям. Но ни один инвестор не просит отмены слушаний. Потому что утверждение проекта на слушаниях — это гарантия для инвестора того, что в его новом доме не будут бить стёкла или саботировать его новый торговый центр.

 

 

 

при Лужкове они одобряли разный градостроительный бред,
а с приходом Собянина
то же самое клеймили

 

 

 

У нас — по-другому. Публичным слушаниям в России больше десяти лет, однако мы до сих пор не можем к ним привыкнуть. И уж тем более не воспринимаем их как переговорную, торговую площадку в лоббировании своих, гражданских интересов. Даже в более граждански активной Москве основная часть публичных слушаний всегда проходила тихо, формально и скучно. Помню, что при обсуждении последнего (как бы действующего сегодня) и очень спорного Генплана Москвы в 2010 году приняли участие 1,5 % москвичей.

Однако в 2011−2012 годах проклюнулась тенденция растущей гражданской активности москвичей. Учащаются жаркие публичные слушания, а там, где они не помогают, люди ложатся под бульдозеры, особенно если речь идёт о сносе («оптимизации») объектов культурно-исторического наследия. Только в 2012 году таких подбульдозерных инцидентов было три.

Может быть, как раз растущая «сварливость» москвичей и заставляет задуматься о том, что слушания не нужны?

Во вторник вечером на заседании Думы мэр Собянин осадил московских депутатов. Он попросил не отменять слушания, поскольку «мнения москвичей и экспертов в таких вопросах важны». Надо отдать ему должное: он адекватно (в отличие от депутатов) оценивает ситуацию. Было бы политическим самоубийством отменять последний коммуникационный мостик между властью и обществом в городе, в котором растут протестные настроения, в том числе и массовые, где мэр не является выборным и где так и не остановлена точечная застройка. Как ни обещали, она осталась неподвластной ни одному из мэров и чудодейственно бессмертной. Даже в самом центре.

Предполагаю, что сегодня-завтра Михаил Иванович Москвин-Тарханов привычно улыбнётся и скажет, что, мол, посоветовались с москвичами и поняли, что слушания отменять пока рано. Так ведь уже не раз было в комиссии, долго-долго им возглавляемой: единогласно при позднем Лужкове одобряли разный градостроительный бред, а с приходом Собянина так же единогласно то же самое клеймили.

Оставим для следующего раза разбор всего, о чём так тревожился Михаил Иванович. Понятно, что стройкомплекс перетекает из Москвы в область не из-за публичных слушаний, а по совсем другим причинам. И времени чиновников и архитекторов, которым надо «готовиться к слушаниям», не жалко. Но вот ещё важный момент, о котором у председателя комиссии по перспективному развитию ни слова. Из Москвы бежит не только строительный бизнес, но и люди, резиденты, причём наиболее платёжеспособные. Почему они переезжают в Париж, Прагу и даже (уж, казалось бы) в Таллин? Что им не живётся в родной столице? И почему об этих «больших средствах и возможностях» московские депутаты не жалеют?