В этом году мне, как и многим моим друзьям, исполняется 30 лет. А это такая странная цифра, дорогой читатель, про которую и говорить-то уже вслух не совсем ловко, тем более если ты в силу жизненных обстоятельств не Марк Цукерберг и не мужчина.

Как бы сказали антропологи, 30 лет — дата семиотически нагруженная, связанная в народном сознании с возрастной границей молодости. То есть, если верить отечественным учебникам по возрастной психологии, со вторника на среду моя молодость официально подошла к концу (в учебниках так и написано: «Глава вторая. Молодость (20–23 — 30 лет)»), и я — ух ты! — проснулась в третьей, не такой уж весёлой, главе «Зрелость». А там, глядишь, и до переплёта рукой подать.

Но почему 30? Почему не 35? Не 28? Не 41? Не 18? Кто это придумал? А я скажу. Это придумал харьковский демограф Александр Петрович Рославский-Петровский, который первым в России предложил классификацию поколений во второй половине XIX века. Он разделил население Российской империи на подрастающее поколение (до 15 лет), цветущее (16–60) и увядающее (старше 60). К цветущим он отнёс молодых (до 30 лет), возмужалых (до 45) и пожилых (до 60).

Учитывая, что средняя продолжительность жизни в России в 1880-е годы у мужчин была 29 лет, а у женщин — 31 год, а в 1900-е — 32 и 34 соответственно, до цветения доживали не все, поэтому никто на него не обижался. То есть в 1913 году 30 лет для большинства наших предков были даже не серединой жизни, а её закатом.

Несмотря на то, что в советские годы продолжительность жизни увеличилась вдвое, границы официальной молодости сдвинулись не сильно. На специальном симпозиуме по возрастной периодизации, который проводила Академия педагогических наук СССР в 1965 году, педагоги и психологи договорились, что юность у советского человека длится с 17 до 21 года для мужчин и с 16 до 20 лет для женщин. А дальше, с 20–21, начинается зрелость. Хотя и тут были возможны колебания: в советских учебниках для физруков, например, молодыми взрослыми называли мужчин от 19 до 30 и женщин от 19 до 25. А советская медицинская энциклопедия считает взрослыми женщин уже с 20 до 35 и мужчин с 21 до 35, добавляя, что это «период расцвета всех функций организма».

Действительно, единственное рациональное объяснение тому, что в 30 лет должна закончиться молодость, — физиологическое. 30 лет — средний возраст, когда человеческий организм перестаёт расти. Но рост и развитие — процесс настолько индивидуальный и изменчивый, что предсказать, что ровно в 30 у вас пропадут наконец прыщи и перестанет расти нос, не решится ни один врач.

Сегодня, учитывая среднюю продолжительность жизни в России (71 год), 30 лет — это даже не середина жизненного пути. Мы ещё даже не взошли на гору, с которой открывается спуск к горю, немощи и одинокой старости.

И всё же забавно, что молодость заканчивается в 30 исключительно у жителей стран бывшего СССР. Всемирная организация здравоохранения ещё в 1963 году относила к «молодым» людей от 18 до 44 лет, а по современной международной классификации возрастов, молодость — это когда тебе больше 18 и меньше 40. Западный мир, по всей видимости, предпочитает классификацию Пифагора, который называл промежуток от 20 до 40 возрастом расцвета.

Этим и объясняется, что The New Yorker, к нашему удивлению, называет молодыми авторов до 40 лет, CNN собирает свои списки молодых звёзд бизнеса моложе 40, а европейские книжные магазины заставлены книгами о молодых архитекторах, дизайнерах, CEO, которым ещё не исполнилось 40, а вовсе не 30. Именно так: 35-летний начинающий писатель и 38-летний подающий надежды молодой художник.

Поэтому мне не совсем понятно, почему нас до сих пор так пугает тридцатилетие. Если говорить про меня, то я ещё никогда не жила такой полной, насыщенной и свободной жизнью, как сейчас, когда моя молодость официально закончилась. Я ещё никогда не чувствовала себя вправе жить настолько своей, придуманной только для себя, жизнью, как сейчас.

Если отвечать честно, когда было лучшее время в вашей жизни? В детском саду? Да ладно. Это когда ты настолько несвободен и зависим от окружающих, что спрашиваешь разрешения, чтобы выйти в туалет? Или когда ты только и ждёшь, когда наконец вырастешь, когда ты сможешь идти куда глаза глядят, не спрашивая старших.

В школе? Мы недавно праздновали последний звонок моей младшей сестры, и папа говорил про «школьные годы чудесные», а я поздравляла Наташу с тем, что худшие годы ее жизни остались позади. И она согласилась со мной, а вовсе не с папой, которому 60 лет и который наверняка многое запамятовал. Я нигде и никогда не испытывала столько унижений и психологического насилия, как в своей замечательной школе.

Наверное, лучшие годы — это студенчество. Но вы только вспомните все эти бесконечные мучения от неразделённой любви, шрамы на запястьях, ненависть к собственной внешности, унизительную зависимость от родителей, неблагородное безденежье и необходимость доказывать каждому встречному, что если тебе 19, то это ещё не значит, что у тебя нет мозгов. Вы правда считаете, что это были лучшие годы? Многими решениями, принятыми в юности, вы гордитесь и считаете их верными? Может быть, в 17 лет вы правильно выбрали профессию? Вуз? Или осознанно выбирали сексуальных партнёров? 

Мы с друзьями пока что решили, что лучшее время жизни все-таки наступило сейчас, после 30. Ты уже достаточно свободен и достаточно умён, но ещё не стар. У тебя ещё не очень пожилые родители, а при хорошем раскладе и самостоятельный ребёнок, который даёт тебе больше, чем ты ему. У тебя нет обременительной потребности в одобрении и похвале, ты достаточно хорошо знаешь себе цену и без стеснения можешь говорить о своих желаниях себе, начальнику, сексуальному партнёру и парикмахеру. Если в университете ты только нащупываешь себя, то в тридцать начинаешь понимать, кто ты, знакомиться с собой и радоваться встрече.

Но в нас ещё очень сильно представление, что 30 лет — это такой дедлайн, к которому надо успеть: а) создать семью, б) родить детей и в) решить квартирный вопрос. Но эти представления имеют больше отношения к советскому обществу, чем к современному.

Советское общество было обществом индустриальным, где работали на заводе с 16 лет. Семейные люди с детьми, которые проработали на предприятии больше 10 лет, имели право получить отдельную квартиру. Сегодня мы живём в постиндустриальном обществе, где 39 % россиян от 25 до 39 лет имеют высшее образование, работать на заводе с 16 лет стремятся немногие, да и у тех получить квартиру к 30 годам шансов не много.

В постиндустриальном обществе знания устаревают так быстро, что учиться приходится всю жизнь, поэтому возраст и опыт работы сами по себе больше не делают человека уважаемым специалистом. Сферы знаний так быстро дробятся, что человек может быть хорошим профессионалом в своей области и в 20, и в 25 лет и перестать быть им в 40. Поэтому сумма знаний и профессиональные навыки больше не связаны напрямую с возрастом.

Мы не становимся взрослыми ни в 25, ни в 30, ни в 45. Мы становимся взрослыми, когда первый раз хороним друга, когда чувствуем неловкость перед его мамой за то, что мы живы, а его нет, а она разводит орхидеи и общается с ними как со своими детьми. Мы становимся взрослыми, когда нас первый раз зовут на родительское собрание в детский сад и мы сидим на этих крохотных стульчиках и не знаем, как так получилось. Мы становимся взрослыми, когда прощаем своих родителей за то, что они нам говорили, когда нам было 13, 15, 17 и 23. Вот тогда мы, черт возьми, и становимся взрослыми. Потому что 30 лет — это никакой не дедлайн. Это всего лишь зарубка на деревянном столбе Робинзона Крузо.