Когда я была юной девой, я читала журнал «Птюч», особенно любила тексты Светланы Рейтер. Сейчас бы их назвали колонками, но тогда я такими словами не пользовалась и просто ждала выхода нового номера (в моем родном городе купить «Птюч» было не так-то просто, приезжали выпуски примерно через раз, но кроме меня, кажется, их никто не ждал), где искала страницу с новой историей от Рейтер. Она тогда писала про беременность.

В заметках Светы (с которой мне потом даже посчастливилось работать в одной редакции — кто бы тогда мог подумать!) не было никакого свойственного тематике сюсюканья. Не было наставлений и советов. Это были честные ироничные записки о том, что беременность, как бы её ни старались назвать самым естественным состоянием женщины, вовсе не сплошное веселье с пони и зефиром с небес.

Не знаю, почему, но я многое из тех рейтеровских текстов запомнила. И сейчас особенно люблю выудить какую-нибудь цитату из памяти (про инопланетянина, которого видишь на экране во время УЗИ, к примеру), если вдруг испытываю приступ неизвестно откуда нахлынувших на меня необъяснимых ощущений, которые появились только после того, как я забеременела.

Тогда же, когда я читала «Птюч», моя мама была беременна моей сестрой. Мне нравилось это мамино состояние, я следила за тем, как что-то меняется, как растёт её живот — всё время хотелось, чтобы он был побольше и все вокруг знали, что она ждёт ребенка. Со стороны мне казалось, что всё проходит благополучно: на моей памяти за все девять месяцев мама поступила странно лишь один раз, когда устроила скандал из-за того, что ей не заварили чаю. Были слёзы и выкрики: «Вы меня не любите!» А через пару месяцев после этого родилась Алиса.

В последние годы несколько моих знакомых и приятельниц обзавелись детьми, но я не то чтобы жаждала знать, как они чувствовали себя, вынашивая своих потомков, и как-то никогда не лезла с вопросами. Тем более что беременные женщины меня пугали: уж очень они казались мне хрупкими на вид, тронешь — и бдыщ! — лопнет, как бешеный огурец. А у моих самых близких друзей детей нет, так что из нашей небольшой кучки первопроходцем оказалась я.

Поэтому, когда я сама вступила в закрытый клуб «Две полоски», всё пришлось познавать самостоятельно. Ведь никаких особых знаний о беременности у меня никогда не было, только истории от Рейтер и воспоминания, уже порядком запылившиеся, о беременной маме.

Но всё быстро стало предельно ясно: я в первые несколько месяцев поняла, что научиться быть беременной никак нельзя. В этом не помогут ни советы бывалых, ни врачи, ни журналы, ни приложения для смартфонов. Все вместе они могут научить беременную женщину только одному — капризничать и изводить всех вокруг, в особенности отца ребенка.

Для себя я решила, что это мне не подходит. Во-первых, стало страшно от того, что, прикрываясь восклицанием «я беременна!» по поводу и без, можно вдруг забыть о том, что это не навсегда, увлечься и провалиться в омут полнейшего безумия, где всё решают пузожители и их мамочки с их вздорными желаниями и отёкшими ногами. Во-вторых, в самом начале мне было совершенно не до капризов, так как предстояла командировка и работа без выходных, что сразу настроило на серьёзный лад без лишних соплей. Ну и в-третьих, нытьё очень отвлекает от сути, от основных событий в рамках важного процесса. На него, к слову, никак нельзя повлиять: от тебя уже почти ничего не зависит, нужно расслабиться, положить себе в тарелку побольше продуктов с кальцием и железом, иные из которых хочется просто проклясть, сходить на прогулку, а потом как следует выспаться. И так каждый день, плюс-минус неизбежные в таком положении сюрпризы. И при этом ты даже не знаешь того человека, который в тебе поселился, но чувствуешь, как зреет любовь к нему.

Наверное, мне повезло. В начале меня не тошнило по утрам, а позже мне не хотелось есть камни со взбитыми сливками. Да, сейчас иногда я чувствую себя странновато — что-то вроде похмелья, и это обидно, ведь я же теперь непьющий человек.

Отказаться от бухла, к слову, не так уж и сложно, гораздо труднее привыкнуть к тому, что на тебя вдруг может нахлынуть гормональная волна смеси гнева, обиды и раздражения. Вообще просто так. Ну или потому, что человек, который стоит у тебя за спиной в ожидании прибытия поезда метро, похлопывает себя руками по карманам. Ну вот зачем он это делает? Господи, ему что, заняться нечем? Я этого не вынесу, я прямо сейчас заплачу и никуда не поеду, я хочу домой. Мне нужно выпить кофе и съесть круассан со сливочным маслом. Ох, сливочное масло, жирная гадость, фу, зачем я только о нём подумала. Никакого спасения, нужно выйти на воздух.

Да, беременность сделала меня уязвимой и чувствительной. Она изменила многое в моей жизни, и с этим приходится жить каждый день. Мне трудно подниматься по лестнице, и я уже не могу ходить так быстро, как привыкла. У меня устают ноги, потому что они слишком маленькие, а живот уже большой. Я быстро утомляюсь, тяжело переношу шум, на мне не застёгиваются многие вещи. Мне очень хочется лечь спать на живот и выкурить сигарету.

Но всё это можно вытерпеть просто потому, что это интересно. Любопытство и желание познавать своё новое состояние всё равно побеждают и боль в спине, и неотвратимую потребность в поедании пирожных. Однако совершенно и абсолютно невозможно привыкнуть к беременности, нельзя успеть осознать это, даже когда у тебя впереди почти целый год: тут ведь каждый день всё чуточку иначе.

Поэтому я совершенно не понимаю всех этих сборов и курсов для беременных: откуда у женщин время и желание сбиваться в кучу и обсуждать то, что всё равно у всех происходит по-разному? При этом ведь беременность как явление, несмотря на то что журналы для пузатых женщин зачем-то утверждают обратное, вовсе не уникальна. Мне кажется, это и есть основной секрет процесса: он совершенно индивидуален, но банален. Банален, как любое чудо, которое происходит в природе — от радуги до смены времён года.