Лет шесть назад после концерта Боба Дилана в «Ледовом» я встретила странную, по меркам россиянина, пару: молодой статный парень вёл под ручку красивую старушку, чем-то похожую на модную пенсионерку Бадди Винкл. Они явно возвращались с концерта. Наверное, внук и бабушка. Я успела было умилиться, но тут они заговорили по-английски. Эка невидаль.

В этом году на концерте Rolling Stones на датском фестивале Roskilde треть, если не больше, публики состояла из «олдырей»: мужчин и женщин в возрасте 60+. Раньше для них делали бесплатный вход в последний день феста, но наплыв пенсионеров по воскресеньям был столь велик, что организаторам пришлось отменить услугу. Свинство, конечно.

Мечтаю, что, когда я буду на пенсии, у меня будет выбор: пойти на крутое мероприятие, потрещать на лавочке с соседками или совершить пробежку до метро с сумкой-тележкой. Потому что сейчас, кажется, большинство бабушек (за дедушек не скажу) практикует лишь два последних занятия. Хорошо, если кто-то ещё ходит в Филармонию по абонементу или на бесплатные киносеансы в «Родину». Или в частную «Школу третьего возраста» — учить языки и кататься на велосипеде. Или на казённые курсы типа «Бабушки онлайн». Или ещё в какое-нибудь старушечье гетто. В любом случае это слёзы в море Петербурга, где пенсионер — каждый четвёртый.

Наверное, отчасти данный факт объясняется тем, что, старея, среднестатистический человек истирается: жизнь, как наждак, проходится по организму — и мы не стальные ножи, чтобы становиться от этого острее. Тут уже не до простых радостей типа Боба Дилана или «Боба» Гребенщикова, тем более если ни того, ни другого не слушал в молодости. Но есть ещё одна вещь: похоже, никто — ни государство, ни бизнес, ни общество — не заинтересован в том, чтобы делать пожилому человеку хорошо. «Ты 40 лет трудился — а теперь живи на полную катушку: вот тебе достойная пенсия — купи круиз по Средиземному морю, или новое платье, или билет в Михайловский театр».

Включается другое: «С тебя уже нечего взять – зачем вообще с тобой цацкаться?» Как пела группа «Наутилус Помпилиус», «нас помнят, пока мы мешаем другим». А также пока мы здоровы и платёжеспособны.

Социологи из ЦНСИ Ольга Бредникова, Ольга Ткач и Елена Богданова не так давно проводили исследование «Работающие пенсионеры в российском городе»: опрашивали пожилых петербуржцев. Услышали реплики в духе «буду работать до конца». Причём многие мотивировали своё нежелание почивать на диване не столько денежным фактором, сколько стремлением иметь личную (читай: отличную от сидения с внуками) жизнь. Одна дама прямо так и сказала: «Да что мне дома-то делать?!» То есть люди предпочитают работать-работать-работать — лишь бы быть среди других людей.

Мне хочется, чтобы все-все — от школоты до дядь в солидных пиджаках, с часами «Брегет», ну просто мы все без исключения — усвоили вот эту фразу от финской группы Eläkeläiset (переводится как «пенсионеры»):

Старикам тут не место. Изображение № 1. 

И чёрт возьми, хоть что-нибудь изменили, пока сами не постарели и не сдохли.

Текст: Юлия Галкина