Мне нравится подземка в Париже и Осло исключительно за то, что можно избежать общения с человеком, продающим билеты. Бездушные аппараты при входе на станции — спасение для мизантропа. Если ты владеешь английским хотя бы на уровне «Do you speak English? — Yes, I did» (реальный случай в польском отеле), разобраться с агрегатом можно за полминуты. Разумеется, все они принимают банковские карточки. Этой осенью мечта мизантропа сбудется и в Петербурге: на некоторых станциях метро появятся автоматы, где можно расплатиться безналом. А пока технологическую новинку велено осваивать кассирам. 

Новость о том, что в петербургском метро теперь можно расплатиться банковской картой — правда, не в автомате, а в кассе, — среднестатистический читатель The Village прокомментировал так: «Шёл 2014 год...» И добавил, что терминалы больше похожи на детонаторы.

Станция «Площадь Восстания», вход у Московского вокзала. 17:00, очередей почему-то нет. Подхожу к окошку: «Можно купить два жетона по карте?» Холёная женщина мотает головой, смотрит на меня с возмущением и отворачивается. В чём дело-то, спрашиваю. Женщина снова смотрит на меня — теперь как на имбецила, включает микрофон и почти по слогам произносит: «Система. Не. Подключена».

Можно снять деньги в банкомате — он недалеко от касс. Но иду на принцип. Вернее, к соседнему входу, на «Площадь Восстания». Один из терминалов в кассе не работает, для убедительности к нему на скотч приклеена бумажка, сообщающая об этом.

В соседнем окне на робкий вопрос «Можно?» неожиданно получаю утвердительный ответ. Седовласая дама-кассир забирает мою карту и начинает колдовать. Идёт третья минута: ерунда, но по меркам метро — можно проехать от «Гостиного Двора» до «Маяковской». Женщина в окошке невозмутимо смотрит на терминал, из которого торчит моя карта. За моей спиной собирается очередь. Затылком я ощущаю негодование. Одна дама — то ли фыркнув, то ли хрюкнув — демонстративно переходит к другой кассе. Сухонькая старушка тихо бормочет: «Ну что там?» Наконец мне вручают карту, два жетона и — ого! — чек. Очередь выдыхает. Для сравнения: за полчаса до этого я расплачивалась картой в кафе — это заняло секунд 30. 

Поразмыслив, отчего достижения науки и техники в метро внедряют со скоростью раненой улитки, я пришла к двум версиям.

Версия № 1: трудоголическая. В России в целом — и в метро в частности — всё должно быть трудным. Чем больше труда вложено в то или иное предприятие — пускай даже в бессмысленное и беспощадное — тем больше почёта гражданину. Поэтому технические новшества должны не упрощать жизнь, а усложнять. Вы, например, замечали, что автоматы по продаже жетонов порой презрительно выплёвывают часть монет на пол? Сделай лишнее движение, маленький человек: нагнись, подними.

Версия № 2: гуманистическая. Если продажу проездных билетов автоматизировать по максимуму, метрополитену придётся уволить процентов 80 кассиров. А метрополитену кассиров жаль. И не только ему: судя по комментариям к тексту «Зачем в наземном транспорте кондукторы, если есть валидаторы?», кондукторов жалеют и многие читатели The Village: добрые люди готовы оплачивать их труд посредством налогов. Пускай дальше работают дублёрами техники.

Мизантропам не понять.