У меня не было никаких отношений с бездомными в родном городе. Вообще. Иной раз я слышала мучительно грустные или слишком смешные истории о людях, которые нигде не живут и ничего не делают, но первый занимательный опыт случился в Петербурге. Я шла мимо Князь-Владимирского домой, и меня окрикнули трое мужчин, распивающие водку на одной из лавочек.

— Девушка, вы Бальмонта знаете? — ударение правильное, на «О».

— Знаю.

— Почитайте!

— Почитать не могу, не помню.

Бездомные разочарованно отвернулись:

— Идите дальше. (#типичныйпитер)

Больше ничего такого. Бездомные люди в России — элементы, оторванные от вашей тёплой, уютной жизни в парках и кофейнях, их легко не замечать, они вызывают резонное опасение, да и попахивают так себе.

В Энн-Арборе с бездомными дела идут совсем по другому сценарию. Они не только вклеились в городской ландшафт, но являются чуть ли не самой активной прослойкой общества. Бездомные толкают речи о политиках, агитируют уверовать, продают газеты общества гражданских инициатив. Ко Дню благодарения особенно активизируются и окончательно смешиваются с толпами на улицах. Поют песни, клянчат на еду, снова поют.

Они всегда одни и те же, постоянно в тех же местах, их невозможно бояться, смущаться или отводить глаза, потому что у горожан нет никаких негативных эмоций на их счёт. По крайней мере хуже тех, что мы иной раз испытываем к соседу.

Первый, кого я запомнила, был чернокожим с умиляющей табличкой «Leave a quarter if your boyfriend is hot». Условия задачи я на тот момент не выполняла, но 25 центов оставила. Через полгода я стояла с ним на одном светофоре. Разговорились. Выяснилось, что он не только знает моё имя и место обучения, но и то, что «Космическая Одиссея — 2001» — мой любимый фильм, и он, между прочим, «тоже любит этого старого гения». Не бездомный, а уши Либерти-стрит!

Потом бездомный парень с выбитым зубом и в лисьей шубе попросил у меня позвонить. Город не криминальный, главная улица, ну я и протянула ему свой телефон. Он долго набирал номер, потом долго слушал гудки, а потом, озарившись радостью, сказал в трубку: «Hi, babe! Do you have some weed?»

Эти, конечно, из самых наглых, потому что вообще ничего не делают. Больше всего я люблю энн-арборских бездомных, украшающих собой улицы, как новогодние ёлки, как разукрашенные карнавальные дети. Есть старый вуду-бездомный, играющий на гитаре удивительной красоты музыку, которую пишет сам. Кто-то торгует уродливыми самодельными серёжками из проволоки и асфальта. Рыжий молодой человек стоит на углу у аптеки и поёт Mr. Brightside так, что Брендон Флауэрс всплакнул бы от зависти.

Мой самый любимый и самый раздражающий тунеядец — городская легенда Артур. Он всегда где-то рядом. Даже если сейчас семь утра и ты срываешь дедлайн в круглосуточном кофешопе. Даже если сейчас полночь пятницы и на улице проходит еженедельный парад «Мы американки, и мы носим каблуки, которые не умеем носить!», Артур где-то здесь. В кепке Red Wings поверх неопрятных седин, в драных джинсах, бородатый и с клюкой, отстукивающей мерно, как секундная стрелка отстукивает ход жизни. У Артура нет передних зубов, поэтому говорит он примерно так: «Хей, гайш! Ду ю хэв фифти шенц? Сам коинш?» Мы с друзьями взяли это в оборот и, когда начинаем что-то выпрашивать друг у друга, затягиваем «Хэй гайш. Хэй гайш, кэн ю плиз шат ап?»

Мой знакомый рассказывал, что его бухгалтер обслуживает и Артура. В личном пользовании у городской легенды небольшой особнячок в Калифорнии. Не знаю, правда ли это, но истории такого дауншифтерства время от времени я слышу. 

Пока моя подруга жила в Нью-Йорке, она познакомилась с бывшим брокером с Уолл-стрит. Чернокожий бездомный сидел у ресторана её бойфренда и читал книги, взятые из публичной библиотеки. История у него хрестоматийная, достойная лучших пабликов во «ВКонтакте». Однажды брокер проснулся и понял, что не может больше зарабатывать грязные деньги, играя на бирже и портя жизни тысячам людей. К тому же не было времени читать книги. Он отдал всё до копейки в благотворительные фонды и стал жить на соцпособие по безработице. И читать книги. Подруга здоровалась с ним за руку. Я бы этого бездомного при встрече обнимала, наверное.

Я думаю, о стране или городе можно многое сказать, просто посмотрев на местных бездомных. В Энн-Арборе они не выглядят напряжёнными. Честно сказать, они и грязными не выглядят. Дайте моему молодому человеку два дня на отчаянное party hard, и отличить его от местного человека без определённого места жительства будет сложно. Очаровательны они тоже примерно одинаково, то есть весьма.

Государство бездомным помогает. И люди помогают. У больших супермаркетов стоят бочки, в которые можно скинуть консервы как раз для этих целей. Кое-где можно отдать одежду. Раз в неделю бомжам можно бесплатно мыться и спать в специальных центрах. Люди на улицах от них не шарахаются, да и был бы повод.

Однажды меня за пять минут сожрал приступ гастрита прямо на улице. Я сидела на бордюре и поливала нежно-зелёное лицо слезами, завернувшись в позу, которая под силу не каждому любителю йоги. Через две минуты около меня оказались бумажный стакан с горячим чаем, бутылка воды, весёлый пёс породы хаски, слизывающий мои слёзы, и бездомный, протягивающий две таблетки мотрина. На следующий день я принесла ему шоколада и собачьей еды, он пригласил посидеть с ним, погадал мне на таро. Ничего не сбылось, ну и ладно.