На прошлой неделе в своём новом блоге популяризатор инновационных подходов в архитектуре Фёдор Новиков констатировал смерть концепции Smart City. Эта идея города-компьютера, все функции которого управляются из единого командного пункта, давно будоражила умы и питала бюджеты мэрий современных мегаполисов. И вот в тот момент, когда развитие беспроводных технологий сделало мечту реальностью, оказалось, что командный пункт в ней лишний. Вертикальная концепция тихо умерла, уступив место горизонтальным сервисам, которые связывают жителей города напрямую, без организующего посредника в лице государства. Убийцами мечты передового мэра стали приложения для заказа такси.

Макс Вебер в начале XX века описывал молодое бюрократическое государство термином Machtstaat, которое включает две обязательных составляющих: легитимную власть, наделённую монополией на насилие, и мощь — или способность решать задачи. Через сто лет коллеги Вебера начали отмечать, что мощь утекает из рук государства, но куда утекает, они описывали настолько смутно, что это скорее было предчувствием, чем эмпирическим наблюдением.

Сейчас становится неоспоримым, что мы дожили до времён, когда macht и staat разделились. Именно Uber и другие подобные сервисы доказали, что есть инструменты, способные решать проблему организации граждан гораздо лучше, чем это может делать государство. Перед такими инструментами государство проигрывает так безнадёжно, что его собственные созидательные усилия перестают быть заметны. В мире демократических выборов незаметное исключается из бюджета — иначе тебя обвинят в растрате. В итоге у государства не остаётся мощи, способности решать задачи, чтобы они решались. У него остаётся только власть: запретить, ограничить, применить насилие, отобрать, поделить. Неэффективно, но так, как хочет оно из самых гуманистических соображений. И эта власть у государства тоже не надолго.

Эпохальное влияние Uber и других городских приложений кажется не таким удивительным, если вспомнить, какую роль сыграли сами города в переходе человечества к новым формам политического устройства. Интернет-эра давно обещала глобальные перемены, но по сути всё, созданное в этой области ранее, — будь то Facebook или смартфон — лишь дополняло «реальную» жизнь. А новые приложения внедрились в самое сердце старого мира, с его тысячами занятых, раздражённых горожан, с профсоюзами, лицензиями, мафией и победоносной борьбой с ней.

И такси — это только начало. Принцип подмены посредника интерфейсом прямого взаимодействия придёт во все области, в которых до того координация большого количества людей казалась немыслимой без участия государства. Граждане смогут напрямую взаимодействовать через банки, страховые и пенсионные фонды. Прямое взаимодействие изменит медицину, образование. Скоро за ними последуют и суды.

В этот прекрасный момент становится ясно, что преградой на пути к новому лучшему миру станет не только и не столько государство, которое не захочет отдавать власть и будет мучительно бороться с гражданами. Даже самых технологичных и дружественных инструментов недостаточно, чтобы сами граждане отказались от уже немощных, но ещё властных верхов, от привычки к монополии на насилие власти. Должен произойти ценностный сдвиг, как этого требовали все предыдущие смены эпох.

Чтобы он произошёл, ценность права решать дела напрямую, без посредника, должна оттеснить остальные ценности. Но что это за ценности, которые должны отойти на второй план, уступив место новым? Это ценность жизни и права личности, которые защищало демократическое государство. Пока такой сдвиг не произойдёт, граждане будут радостно бросаться в прямое взаимодействие, наслаждаясь удобством, скоростью, качеством. Но при малейшей проблеме они обратятся за возмездием к государству, убеждая себя, что они не заключали никакого договора, предусматривавшего риски. Собственная значимость и личные права пока оказываются важнее ценности взаимодействия.

Впрочем, авторы инструментов прямого взаимодействия также очень склонны к подобному поведению. Они обижаются на пользователей, ищут защиты друг от друга у государства, ждут от других, а не от себя готовности к ответственности и доверию. Поэтому настоящий прорыв и смену эпох определят лишь те, кто уловит эту тонкую разницу. Повернутся лицом к своим пользователям и скажут: давайте договоримся.