По городу разошлась новость: на Канонерском острове создадут парк. Строго говоря, это не вполне правда: пока лишь принята поправка к Генплану, которая переводит территорию острова в зону зелёных насаждений. Что тоже, конечно, немало, но всё же ещё далеко не парк.

Канонерский остров — место кинематографическое. До 1980-х годов сюда можно было попасть только по воде, а теперь по узкому тоннелю, который опасно переходить пешком. На въезде — позднее модернистское здание бассейна «Прибой» и типовой советский торговый центр, где, кажется, мало что изменилось с 1990-х годов. В домах по большей части брежневского времени живут пять тысяч человек.

Чтобы пройти на южную часть острова, где теперь гипотетически может появиться парк, в это время года нужна непромокаемая обувь. С холма, образованного свалками мусора и талого снега, открывается индустриально-урбанистический вид на Финский залив — с проплывающими мимо кораблями, станцией аэрации на соседнем острове и маячащими вдалеке новостройками. С другой стороны возвышенности тянется тонкая, но очень длинная полоска песчаного пляжа.

Парк-призрак на Канонерском: Как кризис подарил надежду. Изображение № 1.

Два года назад я курировала мастерские, где команды архитекторов придумывали сценарии развития для Канонерского острова. Самым популярным оказалось предложение построить причалы со всесезонными дебаркадерами, а на самом острове устроить парк с пляжами, видовыми ресторанами и оранжереями.

Идея не была бесконечно утопической: всепогодные плавучие дома мог бы изготавливать находящийся здесь же судоремонтный завод, а тепла, производимого очистительными сооружениями, хватило бы на обогрев оранжерей. И всё же было очевидно, что морская романтика обречена на поражение в конкуренции с грузовым портом, который собирались строить на Канонерском на частные деньги. Легко предположить, что сейчас депутаты приняли поправку в Генеральный план не в последнюю очередь потому, что надежды на активность инвесторов улетучились.

У городских властей, которые вот-вот перестанут справляться с социальными обязательствами, появился стимул идти навстречу разумным требованиям

Этой осенью экономический упадок впервые, пожалуй, стал в Петербурге очевиден на глаз: с Невского исчезают привычные вывески, дорогие гастрономы пустеют, количество рейсов из аэропорта Пулково за последние полгода сократилось на треть. И всё это в мрачных ноябрьских декорациях. Есть причины предаваться печали, но не стоит впадать в уныние.

По большому счёту, для Петербурга нынешнее плачевное состояние дел может сыграть и благоприятную роль. Уставший от советской и постсоветской бедности город легко принял парадигму, в которой всё решали короткие деньги. Не потому, что это хорошо, а потому, что невозможно без них. Город должен развиваться — таково было объяснение всему, что бы ни происходило. Мы строили бесконечные многоквартирные комплексы посреди пустырей, ведь людям нужны были недорогие квартиры, а бюджету — поступления. Мы проектировали автомобильные развязки, ведь нужно было куда-то девать постоянно растущий поток купленных в кредит машин. Мы думали, что намыв на Васильевском острове можно застроить по примеру Ленинского проспекта: застройщики иначе не смогли бы окупить свои вложения. Мы соглашались с тем, что на последнем свободном участке земли в центре построят здание судов, потому что администрация президента была готова платить за эту стройку — а иначе кто бы стал заниматься рекультивацией заражённой земли.

Проект морского парка на Канонерском острове. Изображение № 2.Проект морского парка на Канонерском острове

Общечеловеческие соображения вроде того, что среди широких дорог и уродливых гигантских домов неприятно жить, что центру нужно больше зелени, а в Озерках какие-то развлечения, помимо шопинга, казались непростительным идеализмом на фоне железобетонных прагматических аргументов. И ничто не могло остановить их напора, материализующегося в виде всё большего и большего количества стройплощадок. С этой точки зрения экономический спад выглядит как спасительная передышка. Строительство судов отложено. Рынок новостроек сокращается, а в следующем году будет делать это ещё стремительнее. На намыв на Васильевском острове пока не провели коммуникации и едва ли сделают это в ближайшее время, так что решение о его судьбе фактически отложено. Грузовой порт на Канонерском, судя по всему, строить некому.

Исчезновение или ослабление собирательного крупного инвестора автоматически усиливает значимость общественного мнения. Дискуссия об использовании тех или иных территорий, пусть даже и гипотетическом, больше не угрожает чьим-то планам и может быть более содержательной и продуктивной. У городских властей, которые вот-вот перестанут справляться с социальными обязательствами, появился стимул идти навстречу разумным требованиям. Кроме того, отсутствие больших денег открывает возможности для более тонкой и продуманной работы с проектами — скажем, поэтапно и силами нескольких участников.

Парка, словом, на Канонерском острове пока нет, но есть надежда, можно даже сказать шанс, что он всё-таки будет.