Британский русист, профессор русского языка и литературы Оксфордского университета Катриона Келли знает о Петербурге и Ленинграде больше, чем иной коренной житель. С этим, наверное, сложно смириться, это цепляет гордыню. Но в целом это полезно, в том числе для пресловутых коренных: в своей книге St Petersburg, Shadows of the Past («Санкт-Петербург, тени прошлого») Катриона представляет англоязычным читателям такой город, о котором они, скорее всего, никогда не думали и не знали. В книге речь идёт о советском прошлом и о том, как оно повлияло на современный Петербург. В интервью The Village профессор Келли рассказала о квартире в доме-«синяке», советских кухнях, корюшке и Хрущёве.  

Культ корюшки

Одна из тем книги — ленинградские новостройки 1960–1970-х годов. Про коммуналки есть множество прекрасных текстов — в том числе Ильи Утехина, Светланы Бойм и других. И я посчитала гораздо более правильным обратиться к жизни, которая кипела не столько в коммунальных квартирах, сколько в отдельных. Мне интересно, как в этих новых на тот момент районах, в отдельных квартирах создаётся локальная семейная память. Особенно внутри культурного пространства кухни. Например: отличалась ли ленинградская кухня от советской? Информанты давали разные ответы, при этом все вспоминали корюшку. Хотя сама я помню, что когда была в Ленинграде в 70–80-е, особенного культа этой рыбы не наблюдалось: не устраивали всякие фестивали корюшки и прочее.

До культа корюшки: Катриона Келли — о новых районах Ленинграда-Петербурга. Изображение № 1.

По поводу районов новостроек есть некоторый парадокс. Известно, что в советский период туда селили прежде всего тех, кто был выше в очереди на жильё. Таким образом, туда переезжали коренные петербуржцы. Например, Наум Синдаловский — популярный историк, фольклорист — живёт в Купчине, и таких историй немало. При этом у людей был выбор — они могли отказаться от переезда. Но многие хотели больше пространства, зелени, здоровую жизнь.  Ведь в старом городе дома часто соседствовали с вонючими заводами. А приятно ли жить рядом, скажем, с кожевенным заводом?  

Кухня vs столовая

Возвращаясь к теме кухни: все знают про кухонные разговоры, это бродячая тема воспоминаний. Но у неё скорее политический подтекст. Есть и другая функция кухонного пространства — семейная. До сих пор люди определённого возраста принимают гостей на кухне. И слава богу, что так: столовая более чопорная, чинная. Приёмы на кухне — явление советского периода. До этого, в старых домах, кухня была смежным пространством между людской и детской, она воспринималась как нечто маргинальное, ели в столовой.

Наши информанты часто предлагали побеседовать на кухне, при этом извинялись, поясняли, что комната сейчас занята.  Сегодня многое зависит от поколения и от отношения к пространству. Кто-то переделывает бывшие кухни в столовые, остальные живут с прежней планировкой. И нельзя обобщать. В советское же время планировка была задана с самого начала. Даже если внешне тот или иной дом был отдельным архитектурным проектом, внутренние пространства обязательно оказывались типовыми. Исключений по городу было немного. 

Дом-«синяк»

В своё время я купила квартиру в Петербурге. Это дом с историей, хоть и недавней — так называемый «синяк». Он находится напротив гостиницы «Санкт-Петербург» (бывшая «Ленинград») и входит в тот же проект Сергея Сперанского и Виктории Струзман. Был план застроить всю Стрелку Выборгской стороны такими же домами.

Дом получил прозвище «синяк» из-за синих изразцов. Архитекторы считали, что цвета символизируют белые ночи: белая гостиница на фоне синего дома. Первые жильцы в нём появились в 1987 году. Дом — первая современная реконструкция петербургского модерна. 

Квартира принадлежала моим давним знакомым. Когда они решили её продать, я сказала: «Давайте куплю». Это кооперативный дом, построенный творческими союзами, одно время он считался очень престижным. Меня там замечательно приняли с самого начала. Жильцы гордятся домом, иногда, впрочем, жалуясь на изношенность и на то, что рядом интенсивное движение транспорта из-за скоростной магистрали. Тем не менее там есть уют. Кроме того, сделав ремонт, я убедилась, что восприятие «советского-несоветского» зависит от цвета обоев и занавесок. Если перекрасить помещение, получается квартира как в Скандинавии или Германии, даже по габаритам похоже.

 

Сейчас, на мой взгляд, в среде творческой молодёжи начинает появляться оппозиционная тяга к ленинградскому модерну

Естественно, жильцы жалуются на низкие потолки — в то же время они нормальны для любого современного дома в европейском городе. Петербургские габариты начала ХХ века, например, в квартирах на Петроградской стороне — гигантские. Впрочем, и этот гигантизм мне нравится — видимо, из-за эдинбургского впечатления раннего детства. В домах в Эдинбурге — например, в доме моей бабушки — тоже были четырёхметровые потолки.

В Петербурге я в основном живу одна (мой муж не славист и приезжает сюда лишь изредка), так что мне хорошо в компактном пространстве.

Новостройки XXI века 

В районах новейших новостроек — Парнас, Новое Девяткино и других — никто не заставляет людей жить. Впрочем, звучит наивно: понятно, что квартиры в таких домах просто доступнее по цене. Одна из наших информанток жаловалась на то, что если у тебя нет денег — ты будешь жить за сотню километров от центра города, то есть доступность жилья удаляется пропорционально благосостоянию.  

Мне, с одной стороны, кажутся более симпатичными небольшие деревянные дома, но я понимаю, что в них тяжело жить: это и отсутствие инфраструктуры, и необходимость делать капремонт через каждые 20 лет, так как материалы стареют. В новых домах же, по крайней мере первое время, живут без проблем. Кроме того, их активно рекламируют, создавая спрос, отчасти искусственный. Люди покупают жильё для сыновей и дочерей как вложение в будущее.

До культа корюшки: Катриона Келли — о новых районах Ленинграда-Петербурга. Изображение № 2.

Скорее всего, в таком большом городе, как Петербург, с его ограниченными возможностями развития, спрос на подобное жильё останется. Я бы лично не хотела жить в таком районе — не нравятся планировки, ограниченная транспортная доступность. Но, думаю, для семей с двумя-тремя детьми такие районы, наоборот, удобны. 

Классическое vs советское

Почему в Петербурге активно защищают классическую архитектуру, при этом советское наследие — как будто второго сорта, ниже по рангу? Дело в поколениях. При советской власти отстаивать прошлое было чревато неприятностями, особенно в конце 1920-х — начале 1930-х, во времена великого перелома, когда считалось, что подобные защитники мешают развитию. То же самое было и при Хрущёве: есть свидетельства, что на нескольких конгрессах он удивлялся, почему люди тратят столько времени и денег на сохранение прошлого, когда есть более важные экономические цели.

А потом всё стало вверх дном. Новые власти в первые годы постсоветского периода начали создавать свою легитимность с помощью исторического прошлого. Отсюда все эти петровские фестивали, День города и прочее.

Сейчас, на мой взгляд, в среде творческой молодёжи начинает появляться оппозиционная тяга к ленинградскому модерну. Впрочем, всё очень гибко: легко делать обобщения и приписывать те или иные процессы идеологии, но на деле не всегда это верно. 

   

Реплики Катрионы Келли записаны на круглом столе «Памятники в повседневной жизни: Локальная память в Ленинграде — Санкт-Петербурге» в книжном магазине «Порядок слов».

Фотографии: Дима Цыренщиков