Совсем скоро в книжных магазинах появится, кажется, первая на русском языке книга о психологии водителей в пробках. Американский журналист Том Вандербильт попытался проанализировать, откуда возникает «дорожное бешенство» и агрессия, почему ожидание в пробке особенно невыносимо, как даже самые спокойные водители становятся настоящими психами и можно ли со всем этим справиться. С разрешения издательства «Манн, Иванов и Фербер» The Village публикует одну из глав книги под названием «Ожидание в очереди и в пробке: почему соседняя полоса всегда движется быстрее».

 

Ушло в печать: Книга «Трафик. Психология поведения на дорогах». Изображение № 1.

 

Том Вандербильт

Американский журналист, пишущий для таких изданий, как Financial Times, Wall Street Journal, New York Times, Wired, Popular Science и других. Автор нескольких книг — от истории спортивной обуви до архитектуры ядерных объектов США. Книга «Трафик. Психология поведение на дорогах» вышла в 2008 году и издана в 18 странах мира.

 

 

Когда вы в последний раз злились на что-то неподконтрольное вам? Скорее всего, вы находились в одной из трёх ситуаций: стояли в пробке; ждали своей очереди в банке, аэропорту, на почте или в другом подобном месте; дожидались, пока на ваш телефонный звонок ответит представитель отдела по работе с клиентами какой-то компании.

Во всех трёх случаях вы стояли в очереди. Вы наверняка злились больше в первом и третьем случаях, потому что находились в комфортной обстановке своего дома или автомобиля. Но свой гнев вы можете проявить и в каком-то публичном месте, и поэтому корпорации тратят огромные суммы и много думают о том, чтобы сократить количество и длину очередей до минимума.

Очереди в потоке машин несколько иного рода. Самая распространённая — очередь перед светофорами, а медленно переключающийся светофор — давний источник раздражения. Как и в случае традиционных очередей, инженеры-дорожники пытаются оценить объём «поступающего потока». Они стараются понять, подъезжают ли автомобили к перекрёстку случайным образом, или же следуют принципам «пуассоновского потока» (названного так в честь французского математика Симеона-Дени Пуассона), как в случае банковской очереди. А если это не пуассоновский, но и не хаотичный поток (представьте себе хотя бы очереди на паспортном контроле в аэропортах, которые периодически пополняются группами прибывающих пассажиров)? Инженеры-дорожники увеличивают «время цикла» в часы пик точно так же, как Starbucks выпускает больше работников кафе в пиковые утренние часы перед началом рабочего дня.

 

 

 

Пробки нарушают привычную логику ожидания. Мы стоим
в очереди, но часто не знаем,
где она начинается
или заканчивается

 

 

 

 

 

 

Существуют и «движущиеся очереди». Например, вы стоите в более быстрой левой полосе на шоссе, застряв за тем, что инженеры называют «взводом» транспортных средств. По мере того как некоторые машины перемещаются в более медленные полосы, вы «продвигаетесь вперёд» в своей. Если кто-то в вашей полосе забывает двинуться вперёд, вы мигаете ему фарами или подкатываетесь поближе, что в обычном общении равносильно лёгкому покашливанию или прикосновению к плечу человека, стоящего перед вами, о чём-то задумавшегося и забывшего сделать несколько шагов. Возможно, вы тоже это замечали: мы склонны делать это даже тогда, когда чётко понимаем, что это не приведёт к сокращению времени ожидания. Кажется, сам факт наличия пустого пространства заставляет нас нервничать.

Пробки нарушают привычную логику ожидания. Мы стоим в очереди, но часто не знаем, где она начинается или заканчивается. Каким образом мы можем оценить степень нашего продвижения? Не вполне понятно, напоминает ли трафик обычную очередь, но интересно, что он влияет на нас точно так же. Дэвид Майстер, эксперт в области «психологии очереди», выдвинул ряд предположений, связанных с ожиданием в очереди. Как ни странно, они вполне применимы и для трафика.

Предположение номер 1: «Свободное время тянется медленнее». Именно поэтому в продуктовых магазинах перед кассами часто ставят стойки с журналами. По этой же причине мы слушаем радио или разговариваем по мобильному телефону в автомобилях. А вот предположение номер 3: «Из-за чувства беспокойства ожидание кажется более долгим». Вам доводилось застревать в пробке по дороге на важную встречу или с почти пустым бензобаком? Предположение номер 4: «Ожидание в условиях неопределённости кажется более продолжительным». Вот почему инженеры-дорожники используют электронные табло, показывающие, сколько времени ещё придётся простоять в пробке. Исследования показывают, что когда мы в точности знаем, сколько нам нужно ждать, то тратим меньше умственной энергии на размышления об этом. Именно поэтому один инженер, занимавшийся проблемами трафика в индийской столице Дели, разместил «сигналы обратного отсчёта» на нескольких светофорах, с тем чтобы участники дорожного движения видели, через сколько секунд красный свет сменится зелёным.

Заслуживает внимания и предположение номер 6: «Ожидание, воспринимаемое как несправедливое, кажется более долгим». Представьте себе светофоры, ограничивающие выезд на шоссе со второстепенной дороги. Водители сердятся: «Почему мы должны ждать, когда другие машины спокойно едут по шоссе?» Исследование показало, что люди считали ожидание в таких условиях в 1,6–1,7 раза «более обременительным», чем стояние в пробке на самом шоссе. Чем больше людей осознают значение таких светофоров, тем меньше их напрягает ожидание. Это напрямую связано с предположением номер 5: «Ожидание по непонятным причинам кажется намного более длительным». Отсюда и возникает наше раздражение в случаях, когда мы не видим «причины» для пробки. Если мы знаем, что впереди случилась авария или идёт строительство, нам становится легче. Логично и предположение номер 8: «Когда вы сидите в машине один, без пассажира, вам сложнее переносить ожидание». Согласно исследованиям, водители, едущие в одиночку, считали время, сэкономленное в пути, крайне важным фактором. Предполагается, что они сильнее беспокоятся, чем люди, едущие в компании с кем-то ещё. (Самое смешное, что в некоторых странах машины с несколькими пассажирами имеют право ехать по специально выделенным полосам, то есть объективно имеют больше возможностей двигаться быстрее, чем машины с водителями-одиночками.)

 

 

 

 чем чаще водитель смотрит
на соседнюю полосу, тем более неприятной ему кажется иллюзия того, что он выбрал неверный путь

 

 

 

 

 

 

Очереди всегда играют странные игры с нашим восприятием времени, ощущением удовлетворённости или даже чувством «социальной справедливости». Исследования показали, что люди обычно склонны переоценивать объём времени, проведённого в очереди, и вследствие этого испытывают меньше удовлетворённости, когда их наконец начинают обслуживать (именно по этой причине Disney World придумывает хитрые схемы, позволяющие облегчить процесс ожидания своей очереди на аттракционы). Но если вы думаете, что главное в очереди — это количество людей, стоящих перед вами, то вы ошибаетесь: исследования показывают, что не менее важно и количество людей позади вас. Так, эксперимент, проведённый в почтовом отделении в Гонконге, показал, что чем больше людей стояло за участником в очереди, тем реже он сдавался и уходил. Место в очереди внезапно начинало казаться ему более ценным. Ещё одна теория гласит, что когда люди испытывают беспокойство — что бывает в очередях довольно часто, — то они начинают смотреть не вперёд, а назад. Иными словами, вместо того чтобы страдать: «Как же далеко стоят первые люди в очереди», они думают: «Мне хотя бы лучше, чем всем тем, кто стоит за мной».

Но больше всего нас бесят люди, бессовестно лезущие вперёд. Вот почему, по словам Ричарда Ларсона (директора Центра основ инженерных систем в Массачусетском технологическом институте и одного из ведущих мировых авторитетов по вопросу очередей), множество разных типов компаний — начиная от банков и заканчивая ресторанами быстрого обслуживания — переключились с систем, в которых множество очередей обслуживается множеством касс, на единую очередь, тянущуюся подобно змее. «В теории очередей имеется теорема, согласно которой среднее время ожидания в любой конфигурации примерно одинаково», — объясняет Ларсон. Тем не менее люди предпочитают единую очередь, причём настолько, что они готовы ждать больше в сети ресторанов Wendy’s, чем в McDonald’s, где посетители распределяются на несколько очередей. Почему? Всё дело, по словам Ларсона, в чувстве социальной справедливости. «Если имеется единая очередь, то можно гарантировать, что тот, кто придёт первым, первым и будет обслужен. В случае нескольких очередей происходит то, что происходит в McDonald’s во время обеда. Вы с трудом занимаете очередь, понимая, что человек, одновременно с вами вставший в соседнюю, вполне может получить заказ раньше вас. И это раздражает всех».

Подобные ситуации постоянно происходят в дороге, где стояния в пробке часто невозможно избежать. Именно поэтому я не тороплюсь перестраиваться, хотя многим это кажется неправильным (я вкратце объясню, почему этого не стоит делать). Иногда перестроение может оказаться полезной стратегией, однако в большинстве случаев мы не получаем от этого никакой выгоды. В одной новостной программе канадского телевидения были показаны два водителя, ехавшие в одно и то же время по шоссе. Первого попросили как можно чаще перестраиваться из полосы в полосу, а второго — оставаться в одной и той же полосе. Люди, склонные к беспрерывным перестроениям, могли сэкономить всего 4 минуты в поездке, занявшей 80 минут, что вряд ли можно считать значительным достижением. Наверняка стресс, связанный с перестроениями, отнял у водителя куда больше 4 минут жизни.

Одна из причин, по которым многие постоянно перестраиваются из полосы в полосу, была продемонстрирована в ходе потрясающего эксперимента, проведённого Дональдом Редельмайером и Робертом Тибширани (клиническим эпидемиологом из Торонто и статистиком из Стэнфорда соответственно). С помощью простого компьютерного моделирования трафика в двух полосах с соблюдением обычных правил поведения, а также видеофильма с реальным загруженным шоссе учёные выявили одну интересую иллюзию: хотя машина определённого участника эксперимента обгоняла столько же машин, сколько обгоняли её саму (то есть двигалась примерно с той же скоростью, что и автомобили в соседней полосе), время, в течение которого её обгоняли другие машины, было бóльшим, чем время, когда она сама совершала обгон.

По некоторым причинам (о которых я расскажу позже) трафик чем-то напоминает аккордеон: как только он замедляется перед пробкой, то начинает сжиматься; по мере прохождения пробки аккордеон «расширяется», и машины начинают набирать скорость. Из-за присущих такому типу движения случайностей эти изменения происходят в различных полосах в разное время. Водитель, находящийся во временно освободившейся полосе, может довольно быстро проехать мимо группы стоящих автомобилей в соседней. Однако затем он обнаружит себя в сжимающейся полосе. Что происходит дальше? Он наблюдает за «сжиманием» в соседней полосе. Хуже того, исследователи выяснили, что чем ближе водитель подъезжает к машине, находящейся перед ним, и чем чаще смотрит на соседнюю полосу, тем более неприятной ему кажется иллюзия того, что он выбрал неверный путь.

 

 

 

любой выигрыш автомобилей
в другой полосе воспринимается вами как собственный проигрыш

 

 

 

 

 

 

Возможно, созданию иллюзии сопутствует кое-что ещё. Водители проводят бóльшую часть времени — по данным исследований, от 80 до более чем 90 %, — глядя вперёд на дорогу. Разумеется, и на соседние полосы тоже. Расчёты показывают, что на каждые два взгляда на собственную полосу приходится один взгляд на соседнюю — просто для того, чтобы понять, стоит ли оставаться в своей полосе. Это означает, что мы достаточно хорошо осведомлены о транспортных средствах, проезжающих мимо нас. Мы тратим лишь 6 % времени вождения на изучение того, что творится в зеркале заднего вида. Иными словами, мы значительно лучше представляем себе, кто нас обгоняет, чем кого мы оставили позади.

Тот факт, что мы в дороге больше времени наблюдаем за проигрышем, чем за выигрышем, идеально соответствует известной психологической теории под названием «избегание потерь». Множество исследований показало, что люди склонны запоминать потери лучше, чем приобретения. Более того, наши мозги более чувствительны к потере. Психолог Даниэль Канеман называл это «аффектом жертвенности». Согласно его гипотезе, как только люди что-то получают, сразу же начинают испытывать нежелание это вернуть.

Помните свою почти детскую радость после того, как вам удавалось найти свободное место на парковке торгового центра в час пик? Не исключено, что вы выезжали оттуда с ощущением сожаления, особенно когда вашего отъезда кто-то ждал. Исследования показали, что людям требуется больше времени на то, чтобы выехать с парковки, когда их ждёт другой водитель (или даже когда им так кажется). Судя по всему, парковочное место начинает казаться более ценным, когда на него начинает претендовать кто-то ещё. Это действительно так, хотя место уже не имеет ценности для человека, покидающего парковку. Подобная чувствительность к потерям может помочь нам объяснить суть дилеммы позднего перестроения, описанной в прологе. На самом деле решение о смене полосы обусловлено не холодной и рациональной оценкой незагруженных транспортных мощностей, а тем фактом, что машины в другой полосе едут мимо, а вы вынуждены стоять на месте. Иными словами, любой выигрыш автомобилей в другой полосе воспринимается вами как собственный проигрыш.

...Но как же избавиться от иллюзии того, что другая полоса движется быстрее? Редельмайер предполагает (возможно, не совсем всерьёз), что мы чувствуем себя лучше, если чаще смотрим в зеркало заднего вида. Тогда мы можем сравнивать своё положение с положением тех, кто стоит за нами (как в случае с экспериментом на гонконгской почте), и это помогает нам почувствовать себя немного лучше. Однако может случиться и так, что мы столкнёмся с автомобилем, едущим впереди нас. И тогда машины в соседней полосе действительно начнут двигаться быстрее. Сама природа вождения — поступательное движение в бесконечной очереди — берёт над нами верх. Она туманит наши мысли странным и парадоксальным образом: мы ведём себя не как нормальные люди, но при этом иногда проявляем просто невероятную человечность.

 

 

Опубликовано с разрешения издательства «Манн, Иванов и Фербер».