Я — ипохондрик. Это значит, что, когда я читаю медицинский справочник, то, подобно герою Джерома К. Джерома, нахожу у себя симптомы всех болезней, кроме родильной горячки. Хотя...

С особым упоением я нахожу у себя симптомы рака. Они всюду. На солнце не загорать — это рак кожи. Не курить (не курю) — рак лёгких. Болит голова — ну всё, у меня рак мозга. «У тебя мозг рака», — говорит мне на это приятель, имея в виду картину Николая Копейкина.

«У вас мозг рака». Изображение № 1.

«Ну что, будет сегодня дождь?» — спрашивает сестра, собираясь утром выходить из дома. Чёрт, могла бы сама посмотреть на телеканале «Градусник» (это такой специальный петербургский телеканал, на котором ничего интересного, кроме прогноза погоды, не происходит). Но вообще — пожалуйста: у меня с утра пониженное давление (разумеется, я его уже померила), так что дождь определённо будет. Это как когда вороны истошно каркают к дождю: «У них живот болит», — говорила мне в детстве бабушка.

Как-то раз один учёный из Пулковской обсерватории пытался доказать мне, что метеочувствительности не существует — мол, это выдумка ипохондриков. Три ха-ха.

В межсезонье, когда есть риск собрать урожай простуд, моя ипохондрия достигает пика. Всё как у всех: обостряются психи — начинают названивать в метро и рассказывать о бомбе, заложенной на «Площади Восстания»; обостряются ипохондрики — начинают подозревать окружающих в намерении заразить их широким спектром заболеваний, от насморка до лихорадки Эбола. Лично мне особенно трудно в том же метро: вот стоит рядом пассажир, он чихает, глаза его воспалены — и я буквально вижу, как полчища микробов бегут от него ко мне, кто быстрее. С другой стороны, чувство такта (а иногда также повышенная плотность людей на квадратный метр) не позволяет перейти в другой конец вагона. Стою, страдаю, злюсь. «Заболел - застрелись!» Выбегаю на ближайшей станции — и заедаю ипохондрию таблеткой какой-нибудь гомеопатии.

У меня, разумеется, всегда с собой аптечка, которой позавидуют в НИИ гриппа. Я вообще очень люблю таблетки — на уровне фетишизма: разноцветные, круглые и продолговатые, глянцевые и шершавые. Недавно мне пришло в голову, что у меня, наверное, лекарственная болезнь, возникающая из-за неуёмного и неумного употребления препаратов. Ура, пора лечиться от неё!

Врачи к моей ипохондрии относятся по-разному. Участковый терапевт её всячески поощряет. Он сам постоянно подозревает меня то в малокровии, то в желтухе (не в смысле в заказных статьях «шок! видео!», а в смысле в гепатите А). В прошлом году ему даже удалось спровадить меня в Боткинскую. Никакой желтухи мне не диагностировали. Да и вообще ничего не поставили, даже СВД (синдром вегетативных дисфункций) — крайне неконкретный недуг, который находят у всех ипохондриков.

Однажды медики надо мной поглумились. Много-много лет назад я дохромала до травмпункта с — как мне показалось — вывихнутой лодыжкой. Добросовестно отсидела несколько часов. В травме меня осмотрели. Молча написали заключение. Отпустили с миром. Вышла, заглянула в бумажку — а там: «Паркинсон». Мне тогда было 18. 

Текст: Юлия Галкина